Роберт Ханс – Смерть под колоколом (страница 26)

Первый писец с шестью помощниками устроились за столом поменьше. Ма Жун и Цзяо Тай встали справа и слева от террасы. Все заняли свои места, застыв в молчании.

Тишину нарушил суровый голос судьи Ди:

— Я, наместник этого округа, объявляю открытым предварительное заседание судебного процесса по делу настоятеля храма Безграничного милосердия и пока не установленного числа монахов. Обвинение выносится по четырем пунктам: сожительство с замужними женщинами, изнасилование замужних женщин, осквернение святыни, признанной государством, и вымогательство.

Судья повернулся к начальнику стражи и приказал:

— Приведите истицу!

Барышня Абрикос подошла к большому столу и встала на колени.

— Это чрезвычайное заседание суда, — продолжал судья. — Поэтому истица может встать с колен.

Барышня Абрикос поднялась и откинула капюшон. Суровое лицо судьи на мгновение смягчилось, когда он посмотрел на худенькую девушку, закутанную в накидку, которая стояла перед ним, скромно потупившись. Он сказал любезным тоном:

— Пусть истица назовет нам свое имя и изложит жалобу.

Дрожащим голосом девушка ответила:

— Ничтожная особа, стоящая перед судом, имеет фамилию Ян, имя Абрикос. Она родом из провинции Хунань.

— Продолжайте! — приказал судья Ди, откинувшись в кресле, в то время как первый писец начал записывать показания.

Глава 18

Прекрасная девушка дает поразительные показания; судья Ди разъясняет свои выводы помощникам

Сначала барышня Абрикос говорила робко, но мало-помалу она осмелела, и вскоре ее голос ясно и уверенно зазвенел в утреннем воздухе.

— Вчера после полудня я пришла в этот храм с моей сестрой Голубой Нефрит, — начала она свой рассказ. — Настоятель принял меня, и я попросила у него разрешения помолиться перед чудотворной статуей богини Гуаньинь. Он ответил, что мои молитвы будут действеннее, если я проведу ночь в храме, размышляя над безграничным милосердием богини. Он потребовал, чтобы я оплатила расходы по моему размещению, и я передала ему один слиток золота.

Вечером он привел нас с сестрой в маленький павильон в саду. Он объяснил мне, что я буду ночевать там, а моя сестра — в покоях для гостей. Чтобы защитить мою репутацию от возможных слухов, добавил он, сестра сама запрет мою дверь. Так она и сделала, а потом поставила свою печать на бумажную полоску, наклеенную поверх замочной скважины. Настоятель велел ей взять ключ с собой.

Оставшись одна, я встала на колени перед образом богини, который украшал стену моей комнаты, и долго молилась. Почувствовав усталость, я легла, оставив на туалетном столике горящую свечу.

Кажется, после второй ночной стражи я проснулась и увидела, что настоятель стоит напротив моей кровати. Он сказал, что он здесь для того, чтобы моя молитва была точно услышана. Задув свечу, он принудил меня терпеть его ласки. Так случилось, что я оставила коробочку с бальзамом для губ незакрытой и незаметно для него мазнула его по голове, оставив на ней красный след. Овладев мной, настоятель сказал: «Когда придет время и твое желание исполнится, не забудь отправить достойный подарок нашему бедному монастырю. Если ты этого не сделаешь, твой супруг может узнать о тебе кое-что неприятное». Потом он покинул павильон, но я не поняла, каким образом.

Те, кто слушал показания, начали возмущенно перешептываться.

— Я лежала в темноте и рыдала. Вдруг в комнате оказался другой монах. Он сказал: «Не плачь! Пришел твой возлюбленный!» И, несмотря на мои мольбы и протесты, он в свою очередь овладел мной, но я сумела и его пометить так же, как настоятеля, поскольку была полна решимости собрать доказательства, чтобы отомстить им за жестокие деяния, когда представится такая возможность.

Притворившись, будто этот монах мне нравится, я зажгла свечу от жаровни для чайника, а затем ласками и лестью сумела добиться, чтобы он показал мне секретный вход в комнату. Когда он ушел, появился третий монах. Я сделала вид, что мне очень худо, но, отталкивая, сумела пометить и его красным бальзамом для губ. Час назад в мою дверь постучала сестра и сказала, что в храм прибыл судья округа для проведения расследования. Я попросила ее передать, что хочу выдвинуть обвинение.

Выслушав ее, судья сказал:

— Прошу почтенных свидетелей удостовериться, что на голове первого обвиняемого есть красная отметина.

Генерал Бао и его спутники встали. В лучах восходящего солнца красная полоска на бритой голове настоятеля была отчетливо видна.

Судья Ди приказал начальнику стражи пройти по рядам коленопреклоненных монахов и вывести к нему тех, у кого есть отметина. Вскоре на ступени втащили двоих, поставили на колени рядом с настоятелем и заставили нагнуться. Все, кто был во дворе, увидели красные полосы на их головах.

— Вина этих троих преступников без сомнения установлена! — провозгласил судья. — Истица может сесть. Сегодня после полудня дело будет рассмотрено в суде Пуяна. Я изложу все собранные доказательства. Остальные монахи будут подвергнуты пытке, чтобы узнать, кто еще виновен.

В это время стоявший в одном из рядов на коленях дряхлый монах воскликнул дрожащим голосом:

— Ваша честь, умоляю, выслушайте меня!

Судья дал знак начальнику стражи, и старика подвели к столу.

— В-в-ваша честь, — заикаясь, заговорил он, — бедный невежественный монах перед вами зовется Полное Просветление, и именно я — законный настоятель храма Безграничного милосердия. Человек, который называет себя настоятелем — не кто иной, как самозванец, которого никогда не посвящали в служители культа. Несколько лет назад он прибыл в этот храм и угрозами вынудил меня уступить ему место. Потом, когда я стал протестовать против его гнусного обращения с женщинами, приезжающими помолиться богине, он приказал запереть меня в келье на заднем дворе. Я уже давно пребываю в заточении, люди вашей чести открыли дверь и освободили меня час назад.

Судья Ди поднял руку и сказал начальнику стражи:

— Доложите об этом.

— Этого старого монаха мы действительно обнаружили в запертой на засов комнате на заднем дворе. В двери был глазок, и я услышал, как через него он зовет нас слабым голосом. Я приказал открыть дверь. Старик не оказал никакого сопротивления и попросил провести его к вашей чести.

Судья кивнул и сказал старому монаху:

— Продолжайте!

— Один из двоих моих прежних учеников был отравлен, потому что угрожал новому настоятелю, что сообщит о его низостях властям. Второй, стоящий сейчас перед вашим судом, притворился, будто примкнул к моему преемнику. Он следил за ним и сообщал мне все, что ему удалось разузнать. Но, к сожалению, он не смог добыть сколько-нибудь убедительных улик, потому что никто, кроме пособников нового настоятеля, не знал о том, что творилось.

Я приказал моему ученику молчать и не жаловаться властям, боясь, что нас сразу же убьют и с нами умрет последняя надежда положить конец осквернению святого места. Он может показать вам тех вероотступников, которые участвовали в грязных делах самозванца. Остальные монахи либо истинно верующие, либо лентяи, которых в монастырь привело желание жить с удобствами и без забот. Я прошу у вашей чести разрешения ходатайствовать за них.

По знаку судьи двое стражников освободили старика от цепей. Он подвел их к другому престарелому монаху, который в свою очередь был освобожден. Пройдя вдоль рядов, тот указал на семнадцать человек из тех, что были молоды. Стражники сразу же схватили их и бросили на колени перед судьей Ди. Они тут же стали кричать и ругаться, некоторые вопили, что Добродетель Духа принуждал их насиловать женщин, другие молили о пощаде, третьи громко заявляли о желании признаться в своих преступлениях.

— Тишина! — рявкнул судья.

Стражники пустили в ход кнуты и дубинки, обрушив удары на головы и плечи монахов, так что те сразу перестали кричать и лишь стонали от боли.

Когда порядок был восстановлен, судья приказал:

— Освободите остальных монахов. Они могут сейчас же вернуться к своим обязанностям в храме под руководством настоятеля Полное Просветление.

Когда в центре двора остались лишь двадцать обвиняемых, толпа зрителей, к которым присоединились привлеченные шумом жители окрестных домов, начала напирать на преступников и всячески поносить их.

— Прекратите безобразие, ведите себя прилично! — воскликнул судья Ди. — Слушайте вашего судью! Презренные преступники, которых вы здесь видите, словно крысы, подгрызали корни нашего общества и виновны в преступлении против государства, ведь семья, как сказал наш несравненный мудрец Конфуций, это основа государства! Они насиловали честных женщин, которые приезжали сюда с благочестивыми помыслами помолиться богине. Женщин, которые были беззащитны, потому что защищали честь своих семей и законность отпрысков. К счастью, негодяи не осмелились сделать тайные входы во всех шести павильонах, два из них таковых не имеют. Поскольку я верю в милосердие высших Небесных сил, я хочу, чтобы всем было понятно: тот факт, что женщина провела ночь в этом храме, совсем не означает, что рожденный после этого ребенок должен считаться незаконным. Что касается преступников, то сегодня на заседании суда у них будет возможность говорить за себя и признаться в своих преступлениях.

Повернувшись к начальнику стражи, судья добавил: