Роберт Ханс – Лаковая ширма (страница 13)

— Десять тысяч золотых! — галантно выпалил Цзяо Тай.

— Ты — прелесть! И силен как бык. Думаю, своим женам ты продыху не даешь. Ладно, сегодня у меня особый день. Можешь остаться и начисто забыть про эту гадкую практическую сторону. Так случилось, что вскоре я собираюсь покинуть этот город, и второй твой визит нежелателен. Ты должен обещать, что после сегодняшней ночи больше не будешь искать встречи со мной.

— Ты разбиваешь мне сердце, но обещаю! — сказал Цзяо Тай. В душе он позавидовал ее покровителю, с которым эта женщина, видимо, отправлялась в путешествие. Он встал, пересел на постель, обнял за плечи и, прильнув к губам, стал распускать ее пояс.

Глава 8

Цзяо Тай возвратился в «Феникс», весело посвистывая.

В общей комнате он застал одну Гвоздику. С унылым видом она подметала пол бамбуковой метелкой.

— Где Студент? — первым делом спросила она.

— Никуда он не денется, твой Студент, — отозвался Цзяо Тай, осторожно присаживаясь на единственный более или менее мягкий плетеный стул. — Приготовь-ка чаю побольше. Не для меня, а для моего дружка, он у нас большой любитель чая. Гунь Шань не появлялся?

— Как же, заходил, паскуда эдакая. Я ответила, что вы ушли, а он сказал, что еще заглянет. Можешь мне поверить, много у меня мужиков перебывало, но с этим уродом я бы ни за какое золото не легла!

— Зажмуриться-то тебе никто не мешает.

— Дело не в том, что у него морда поганая. Он из таких, которым нравится причинять боль. А ну как он мне горло перережет — и на что, скажи на милость, мне тогда золото?

— Дашь взятку Черному Судье в загробном мире! А как насчет меня, красавица?

Девица подошла, пристально оглядела его и возмущенно фыркнула:

— Насчет тебя! Может, на следующей неделе, когда отойдешь чуток. По твоей самодовольной ухмылке видно, что тебя обслужили по самое некуда, и, судя по духам, ублажала тебя не какая-нибудь дешевка. Спорю — сейчас тебя не хватит даже на то, чтобы юбку мне задрать!

С этими словами она ушла на кухню, а Цзяо Тай захохотал во все горло. Потом он положил ноги на стол и почти сразу же захрапел. Девица вернулась с большим чайником, поставила его рядом со спящим, ушла за стойку и застыла там, ковыряя в зубах.

Именно она открыла дверь судье, когда тот пришел, и тотчас же с беспокойством спросила:

— А почему Студент не с тобой ?

— Я послал его на одно дело, — ответил Ди с таинственным видом.

— Это не опасно?

— В любом случае, я его вытащу. У тебя усталый вид, девушка. Иди-ка поспи. Мы еще побудем тут какое-то время.

Увидев, каким замученным и усталым выглядит его господин, проснувшийся Цзяо Тай не на шутку встревожился. Он торопливо налил ему горячего чая и с беспокойством спросил:

— Что с вами стряслось?

Судья Ди стал рассказывать ему о трупе и о разговоре с Дэном. Не успел он закончить, как раздался тихий стук. Цзяо Тай пошел открывать. И оказался нос к носу с Гунь Шанем.

— Святое Небо! Опять твоя поганая рожа!

— Хоть бы спасибо сказал, — холодно процедил Гунь Шань. — Вечер добрый, господин Шэнь. Надеюсь, вам тут понравилось?

— Садись. Готов признать, ты нас здорово выручил, — проворчал Ди. — А теперь объясни, почему?

— Честно говоря, мне плевать, отрубят вам с приятелем головы или нет, — начал Гунь Шань, — только вы мне нужны. Послушайте, я — самый ловкий и самый искусный взломщик во всей провинции. Уже тридцать лет этим промышляю, и меня не поймали ни разу. Одно плохо — сил у меня маловато, да я никогда и не стремился стать сильнее, потому что сила — это для дураков. Сейчас у меня есть план, но для его успешного выполнения могут потребоваться такие мускулы, как у вас. Я видел вас в деле и, похоже, вы справитесь, хотя меня воротит от вас. Так уж и быть — беру в долю. Всю предварительную работу я уже сделал сам, риска для вас никакого, так что на большой куш не рассчитывайте.

— Иными словами, мы рискуем, а ты забираешь себе всю добычу?! — прорычал Цзяо Тай. — Говоришь, на многое не рассчитывать? Нет, так дело не пойдет, наша помощь тебе дорого обойдется, трусливый мерзавец!

Последние слова заставили вора сильно побледнеть: видно, помощник судьи затронул его самое больное место.

— Тебе легко, у тебя силищи вон сколько. И с девками ты у нас герой, — ядовито проговорил он. — Давеча, думал, кровать вот-вот рухнет от твоих подвигов! Как сказал один поэт: « Треплет Осеннюю Розу дождь проливной...»

Цзяо Тай сорвался с места, схватил Гунь Шаня за шею и, швырнув на пол, придавил ему грудь коленом. Огромные его руки сомкнулись на горле одноглазого.

— Да ты шпионил за мной, грязная свинья! — взревел он. — Сейчас я тебе шею сверну!

Судья наклонился и сжал Цзяо Таю плечо.

— Оставь его! — резко приказал он. — Я хочу выслушать его предложение.

Цзяо Тай поднялся, и голова Гунь Шаня глухо стукнулась об пол. Он лежал неподвижно, только дыхание со свистом вырывалось у него из горла.

С искаженным яростью лицом Цзяо Тай отрывисто сказал:

— Сегодня я был у куртизанки. Эта крыса за нами подглядывала.

— Что ж, — холодно проговорил судья. — Полагаю, тебе не следовало бы афишировать свои амурные похождения. В любом случае, я не позволю, чтобы они мешали моему расследованию. Плесни ему на голову воды!

Цзяо Тай взял со стойки большой кувшин для мытья рук и вылил его целиком на голову Гунь Шаня.

— Этот собачий сын еще не скоро очухается, — шепнул он.

— Сядь. Я еще не докончил свой рассказ про Дэна, — нетерпеливо бросил судья.

К тому времени, как Ди завершил повествование о ширме, гнев Цзяо Тая уступил место живой заинтересованности.

— Какая удивительная история! — воскликнул он.

Судья кивнул.

— Я не стал открывать коллеге основную причину, по которой я считаю, что убийство мог совершить посторонний, — женщина была изнасилована. Не хотелось причинять ему лишнюю боль.

— Но вы же сказали, что лицо у нее было очень спокойное, — проронил Цзяо. — Мне не случалось насиловать спящих, однако сдается мне, что если женщину попытаться изнасиловать во сне, то она наверняка проснется и даст понять, что ей это, мягко говоря, не нравится.

— Ты прав. Это всего лишь одна из загадок этого странного дела. Тише! Кажется, Гунь Шань приходит в себя.

Цзяо Тай подтащил одноглазого к стулу и усадил. Гунь Шань сглотнул слюну, потянулся за чаем и стал осторожно пить.

— Ты мне за это заплатишь! — прохрипел он.

— Только счет представь, а за мной дело не станет! — отрезал Цзяо Тай.

Злобно сверля его единственным глазом, Гунь Шань с издевательством сказал:

— Тупая башка, ты даже не понял, что похотливая вдова обвела тебя вокруг пальца!

— Вдова?! — переспросил пораженный Цзяо Тай.

— Самая что ни на есть вдова, с пылу с жару! Всего день как мужа потеряла! Знаешь, кого ты принял за куртизанку, боевой петух? Жену покойного торговца шелком по имени Гэ Чжию-ань. Вдовушка из супружеской спальни перебралась в левое крыло дома, чтобы там ей никто не мешал предаваться печали, а ты попал туда с бокового входа.

От стыда и унижения лицо Цзяо Тая залилось густой краской. Он попытался что-то сказать, но так и не смог выговорить ни слова. Судья Ди сжалился над ним и быстро сказал:

— Как знать, может, Гэ и покончил с собой из-за своей распутной супруги.

Гунь Шань осторожно пощупал горло, сделал еще глоток чая и с кривой ухмылкой прокаркал: — Женщины все распутницы, все до одной, и госпожа Гэ — не исключение. И все же, как это ни покажется вам странным, мое предложение связано именно с торговцем Гэ. А теперь слушайте внимательно. Если кратко, то дело тут такое. Ко мне попала записная книжка Лэн Цзя-ня. Он известный банкир, а также компаньон и деловой советник Гэ. Я хорошо разбираюсь в цифрах и скоро понял, что в своей книжке он отмечал те суммы, которые в течение последних двух лет сумел утаить от Гэ. Он украл много, что-то около тысячи ямбов[3].

— Как у тебя оказалась эта записная книжка? — спросил Ди. — Такие вещи банкиры обычно берегут как зеницу ока.

— Не твое дело! — отрезал Гунь Шань. — Все, что от вас требуется...

— А ну, погоди, — прервал его судья. — Я в цифрах тоже кое-что смыслю, как раз из-за этого и должен был спешно распрощаться со своим местом начальника стражи. Для того чтобы по кратким записям судить о движении денег во время торговых операций, надо быть волшебником. К тому же записи наверняка были как-то зашифрованы. Так что не морочь мне голову, приятель.

Гунь Шань подозрительно взглянул на судью и затем сказал:

— Ну ты и ловкач! Ладно, коли ты такой настырный, то вот тебе мой ответ. Я облазил весь дом Гэ, без его, понятное дело, ведома, и нашел его тайник. Там у него про запас были припрятаны золотые слитки, и теперь этот запас — мой. Там были и деловые бумаги, я их тоже не обошел вниманием. С их помощью я и сумел разобраться в записях Лэн Цзяня.

— Понятно. Ну, а дальше что?

Гунь Шань достал из рукава листок бумаги, бережно разгладил его на столе и, тыча в него паучьим пальцем, приступил к объяснениям.

— Это страница из записной книжки. Завтра утром вы посетите Лэн Цзяня, предъявите ему эту страничку и скажете, что вам все известно. Потом заставите его подписать два платежных поручения: одно — на шестьсот пятьдесят, другое — на пятьдесят ямбов. Имя получателя пускай не указывает. После этого небольшого кровопускания у него останется еще триста ямбов, что для него совсем неплохо, скажу я вам. Конечно, хотелось бы заграбастать все, но я давно усек основное правило шантажа: надо всегда сколько-нибудь оставлять, чтобы не доводить человека до полного отчаяния. Поручительство на шестьсот пятьдесят вы отдаете мне, а себе берете второе, на пятьдесят. Ну как, по рукам?