Роберт Грин – 33 стратегии войны (страница 86)

Этот маневр – manoeuvre sur les derrie Ires, как называл его Наполеон, – стал впоследствии одним из его излюбленных стратегических приемов. Успех его базировался на двух истинах. Первое: командующие стремятся помещать свои армии в сильную фронтальную позицию, вне зависимости от того, готовятся ли они атаковать или обороняться. Наполеон частенько играл на этой их тенденции обращаться лицом к схватке – он проводил ложный маневр, делая вид, что идет в лобовую атаку; в пылу сражения трудно было заметить, что в бою участвует лишь половина его армии, а тем временем другая половина, незаметно подкравшись, атаковала с фланга. Второе: солдатам армии, подвергающейся внезапному нападению с фланга, трудно сохранить присутствие духа; к тому же приходится развернуться, чтобы встретиться с опасностью лицом к лицу. Сам момент разворачивания вносит еще большую неразбериху и смятение. Даже в том случае, если эта армия занимала более выгодную позицию, как у д'Альвинци в Вероне, в столь опасный момент она могла утратить сплоченность и уравновешенность.

Воспользуйтесь уроком великого мастера: бросаться в лобовую атаку не всегда разумно. Вас может встретить единая сплоченная армия, сильная, готовая к сопротивлению. Зайдите с фланга, ударьте по слабому, незащищенному месту. Этот принцип приложим к конфликтам или столкновениям любого масштаба.

Как часто можно судить о слабых сторонах человека, о его уязвимости именно по тому фасаду, который он показывает миру. Этот фасад может выглядеть как агрессивность, запугивание или третирование окружающих. В других случаях можно наблюдать иные очевидные механизмы защиты, к которым прибегают с целью оградить свою внутреннюю жизнь от вторжения, сохранить стабильность. Это могут быть какие – то заветные верования или идеи, или, например, попытки представить себя окружающим в выгодном свете. Чем больше люди выставляют перед нами свой фасад, тем меньше они заботятся о защите с флангов – неосознанных желаниях, глубинных тревогах, неверных союзниках, на которых нельзя положиться, неконтролируемых импульсах. Если только вам удастся добраться до этих флангов, ваш противник вынужден будет развернуться в вашу сторону, теряя при этом равновесие. Никто не защищен одинаково со всех сторон, у каждого есть незащищенные стороны. Против хорошо продуманного флангового маневра нет защиты.

В ходе этого исследования мы все больше укреплялись в мысли, что мало кому на протяжении веков удавалось достигнуть в войне желаемого результата, не прибегая к определенной хитрости – а именно не убедив противника в своей неготовности к встрече с ним. Ввести противника в заблуждение можно как физически, так и психологически. В стратегии длинный кружной путь нередко оказывается кратчайшей дорогой к дому. Все нагляднее всплывало осознание того факта, что прямолинейный подход, будь то к чьей – то воображаемой цели или физическому объекту, не отклоняющийся от «линии ожидаемого [противником] результата», как правило, ведет к отрицательному результату. Становится совершенно понятным высказывание Наполеона: «Боевой дух войска имеет втрое большее значение, нежели физическое состояние». Ту же мысль можно выразить научно, сказав, что хотя сила неприятельской армии или страны и выражается внешне в ее численности и ресурсах, однако весьма многое зависит от стабильности руководства, боевого духа и оснащения. Не отклоняясь от линии естественного ожидания противника, мы упрочиваем его равновесие и тем самым увеличиваем силу его сопротивления. На войне, как в борьбе, попытка положить соперника на лопатки, если при этом вы не постараетесь лишить его точки опоры и вывести из равновесия, не удастся и только изнурит вас. Добиться успеха таким методом возможно лишь в результате нечеловеческого напряжения сил – да и то едва ли можно ожидать убедительной победы. В большинстве кампаний нарушение психологического и физического равновесия противника является жизненно важной прелюдией к удачной попытке его поражения.

Противодействие истине неизбежно, особенно если оно принимает форму новой идеи, но можно снизить уровень сопротивления – обдумав как следует не только свою цель, но и метод ее достижения. Избегайте лобовой атаки на освященные временем, общепринятые позиции; вместо этого найдите способ развернуть ее и направить на фланг, чтобы удар истины обрушился на самое уязвимое место.

Занимая фланг

В молодости Юлий Цезарь (100—44 до н. э.) однажды попал в плен к пиратам. Они потребовали двадцать талантов выкупа; он отвечал со смехом, что человек такого благородного происхождения стоит не меньше пятидесяти талантов, и пообещал, что деньги будут выплачены. За деньгами отправили его слуг, и Цезарь остался один в обществе кровожадных пиратов. За те несколько недель, что он провел с ними, он принимал участие в их забавах и попойках и даже рискованно шутил, обещая, что когда – нибудь распнет их. Пиратов забавлял живой и приветливый молодой человек, они стали относиться к нему как к одному из их среды.

Но вот, наконец, выкуп был заплачен, Цезаря освободили. Добравшись до ближайшего порта, он на собственные деньги набрал команду для нескольких кораблей, а затем отправился за пиратами вдогонку и настиг их в тайном убежище. Вначале раздались приветственные крики, пираты обрадовались было видеть его вновь – но Цезарь со своими людьми схватил разбойников, отнял полученный ими выкуп, а затем исполнил свое обещание, приказав их распять. Впоследствии многим пришлось познакомиться – к восторгу своему или ужасу, – как воюет Цезарь.

Цезарь, однако, не всегда требовал возмездия. В 62 году до н. э. во время религиозной церемонии в его доме юноша по имени Публий Клодий был пойман среди женщин – участниц празднества, – он был одет в женское платье и отплясывал с женой Цезаря, Помпеей. Выходку расценили как возмутительную, и Цезарь незамедлительно развелся с Помпеей, произнеся эпохальную фразу: «Жена Цезаря должна быть вне подозрений». Тем не менее, когда Клодия схватили по обвинению в святотатстве, Цезарь употребил свое влияние, не пожалел денег и добился того, чтобы молодого человека отпустили. Спустя несколько лет это окупилось сторицей, когда Цезарь готовился покинуть Рим для участия в Галльских войнах и нуждался в преданном человеке, который бы защищал его интересы в его отсутствие. Он позаботился о том, чтобы Клодию был присвоен официальный титул трибуна. Новоиспеченный трибун хранил верность Цезарю, отстаивая его интересы, и устраивал такие встряски в сенате, что ни у кого не было ни малейшей охоты даже пытаться плести интриги против отсутствующего полководца.

Тогда в Риме было три наиболее влиятельных человека: Цезарь, Красс и Помпей. Опасаясь Помпея, Марк Лициний Красс, любимый народом и знаменитый своими победами полководец, попытался образовать тайный союз с Цезарем, но тот отказался; вместо этого несколькими годами позже он приблизил к себе воинственного Помпея (Помпей с недоверием и даже с враждебностью относился к Цезарю, в котором видел вероятного соперника в будущем) и предложил ему объединиться. В качестве гарантий он обещал поддержать некоторые политические проекты Помпея, поданные в сенат. Удивленный Помпей согласился, и Красс, не желая остаться за бортом, изъявил желание присоединиться к группе – так был сформирован первый триумвират, правивший Римом в течение нескольких лет.

В 53 году до н. э. Красс погиб в бою, сражаясь в Сирии, и довольно скоро между Гнеем Помпеем и Цезарем началась борьба за власть. Казалось, гражданской войны не избежать. Помпей пользовался большей поддержкой сената. В 50 году до н. э. сенат приказал обоим полководцам – Цезарю (который в тот момент воевал в Галлии) и Помпею направить по одному легиону в Сирию в подкрепление римской армии. Но, поскольку Помпей уже отдал один легион Цезарю для войны в Галлии, он предложил этот же легион и перенаправить в Сирию – другими словами, Цезарю предлагалось отказаться сразу от двух легионов вместо одного. Учитывая надвигающуюся гражданскую войну, потеря в численности означала много: она существенно ослабляла Цезаря.

Цезарь не сетовал. Он отправил два легиона, один из которых, однако, не попал в Сирию, как предполагалось, а получил приказ двигаться в окрестности Рима, в прямое распоряжение Помпея. Прежде чем легионеры отправились в путь, Цезарь щедро заплатил каждому. К тому же он проинструктировал своих офицеров, велев им распространить по Риму слухи, что остаток войска Цезаря по – прежнему в Галлии, солдаты измотаны длительной войной и, если он решится послать их воевать с Помпеем, они, скорее всего, примут другую сторону и повернут оружие против Цезаря, как только перейдут через Альпы. Помпей, когда его ушей достигли эти слухи, охотно им поверил и, надеясь на поддержку легионов Цезаря, не позаботился нанять побольше солдат, о чем впоследствии горько пожалел.

В январе 49 года до н. э. Цезарь перешел реку Рубикон, по которой проходила граница Галлии и Италии. С этого решительного, неожиданного поступка началась гражданская война. Захваченный врасплох Помпей вместе со своими легионами бежал в Грецию и там начал готовиться к серьезной операции. По мере того как Цезарь продвигался на юг, многочисленных поборников Помпея, оставшихся в Риме, все более охватывал ужас. За время войны в Галлии, где Цезарь ровнял с землей города и селения, убивая жителей, он приобрел репутацию человека беспощадного, не знающего жалости к врагам. Тем не менее, захватив ключевой город Конфиниум и взяв в плен некоторых сенаторов и армейских офицеров, которые противостояли ему и поддерживали Помпея, он не стал их наказывать; напротив, распорядился вернуть деньги и добро, награбленное его солдатами при взятии города. Цезарь и впоследствии обращался с соратниками Помпея так же великодушно, являя собой образец терпимости и снисхождения. Вместо ожидаемого перехода людей Цезаря на сторону Помпея теперь происходило обратное: те, кто поддерживал Помпея, становились поборниками Цезаря. В результате поход Цезаря на Рим был стремительным и практически пес кропи им.