Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 42)
«В то время как христианская Церковь тевтонской Англии в значительной мере была обязана своим существованием римским миссионерам, куда более древние кельтские церкви, в особенности же ирландская, сохранили тесные связи с Галлией и с Востоком. Именно галлы изначально обратили Ирландию в христианство, а отношения между этими странами никогда не прерывались и не ослабевали. Однако Церковь юга Галлии, а именно юг сохранил в начале Средневековья высокую культуру и занимался миссионерством, с самого своего основания поддерживала тесные связи с церквями Востока. Великий монастырь Леринских островов, где, по преданию, постигал богословие святой Патрик, был основан миссионером из Египта; Коптская церковь в течение столетий живо интересовалась всем, что происходит в Галлии. В самом деле, Леринские острова, а также Марсель, Лион и другие провинции Южной Галлии никогда не утрачивали связи с Египтом и Сирией. Естественно, что многие церковные установления Галлии создавались по образцу восточных, невзирая на властное вмешательство в ее церковные дела Рима, неуклонно усиливавшееся с 244 г. Поэтому, благодаря тесным контактам с Галлией, ирландские клирики и ученые не могли не узнать египетских и сирийских братьев и не воспринять догматы и обряды, бытующие в этих церквях.
Впрочем, отношения Ирландии с Востоком складывались не только при посредстве Галлии. Паломничества ирландцев в Египет продолжались до конца VIII в., а Дикуйл[159] отмечает, что двое ирландцев, Фиделис и его спутник, создали топографическое описание этой страны. Однако существуют и документальные свидетельства, что даже ирландцы, не покидавшие пределов своей родины, имели представление о Востоке. В состав „Saltair na Rann“[160] входит ирландская „Книга об Адаме и Еве“, перевод коптского сочинения V–VI вв., о коем неизвестно нигде более за границами Египта. Труд Адамнана „De Locis Sanctis“[161] содержит рассказ о монастыре на горе Фавор, который одновременно дает представление и об ирландских монастырских общинах того времени. В самом деле, вся система отшельнической и иноческой жизни в Ирландии точно соответствует той, что преобладала в Египте и Сирии; монастырские общины, состоящие из отдельных хижин, отшельнических хижин-ульев и древних образцов ирландской церковной архитектуры, весьма напоминают Сирию, а Д. Т. Стоукс придерживается мнения, что „ирландские монастыри, где процветала ученость, были созданы по образцу египетских лавр и согласно принятым там правилам“.
Однако, поддерживая отношения с Южной Галлией, Ирландия испытывала на себе влияние не только Сирии и Египта. Цивилизация Южной Галлии, в сущности, была греческой и оставалась таковой на протяжении многих веков после принятия христианства, и это, без сомнения, способствовало хорошо известному сохранению греческой культуры в среде ирландских ученых монахов, хотя в остальной Западной Европе ее к этому времени уже забыли. Не следует думать, будто знание древнегреческого языка и древнегреческой литературы было детальным и точным или предполагало широкое знакомство с античной литературой, однако оно не ограничивалось начатками языка или цитированием фрагментов и изречений, заимствованных из вторых рук. Иоганн Скот Эриугена переводил произведения Псевдо-Ареопагита, Дикуйла и Фиргила (Вергилия, архиепископа Зальцбургского), изучал греческую науку; Гомер, Аристотель и другие классические авторы были известны некоторым ирландским писателям; несколько ирландских богословов знали греческих Отцов Церкви и другие теологические труды. Да и сами греки бывали в Ирландии. Многие греческие священники нашли в Ирландии убежище от преследований иконоборцев и оставили на своей второй родине след, еще различимый во времена архиепископа Ашшера[162], а в одной старинной поэме говорится, как на ярмарку в Кармане приехали торговать греческие купцы.
Поэтому очевидно, что у ирландского писателя было немало возможностей познакомиться с устной и письменной традицией греческой и восточных Церквей. Приобретенные таким образом знания простирались вплоть до знакомства с Видением Апокалипсиса, что доказывается существованием ирландских Видений, которые, с одной стороны, прямо упоминают Видение Апокалипсиса, а с другой стороны, имеют сходное содержание. Предстоит еще выяснить, насколько на пристрастие ирландских писателей к подобному жанру и те специфические особенности, которые он обрел в Ирландии, повлияли эсхатологические идеи, бытовавшие в ирландском обществе до принятия христианства.
В описываемый период традиционная литература Ирландии уже стала частью национальной жизни в не меньшей степени, чем в самой Греции. Более того, в некоторых отношениях она была теснее связана с жизнью народа и устройством общества, нежели в Греции, поскольку писатель в Ирландии существовал на своего рода общественные пожертвования, сравнимые с пожертвованиями на нужды официальной Церкви Ирландии, а ее столпы составляли подобие подчинявшейся закону касты и занимали высокое положение в государстве».
Повторяющийся зачин «Я есмь» и «Я был» в таинственной «Поэме о Талиесине» позволяет предположить, что алфавит Бойбел-Лот, то есть разгадка, изначально состоял из двадцати мистических титулований одного изменчивого, подобно Протею, мужского божества, соответствующих его годичным метаморфозам. Эти титулования держались в тайне, вначале из-за их магической силы, способной вызвать божество, а затем из страха перед христианской Церковью, признавшей их еретическими. Однако почему же в алфавите Бойбел-Лот столько, пусть и неточно переданных, библейских имен из Книги Бытия и Книги Исхода, которые в христианскую эпоху утратили свою религиозную значимость: Лот, Телем, Иахин, Ор, Халев, Неештан, – исключительно имен, связанных с Синаем, Южной Иудеей и населенным едомитянами побережьем Мертвого моря?
Именно в этом регионе в период примерно со 150 г. до н. э. до 132 г. н. э. селились религиозные общины ессеев. По-видимому, ессеи были разновидностью терапевтов, или целителей, аскетической иудейской секты, жившей на озере Мареотис в Египте. Плиний называл их самой странной религиозной общиной на свете. Хотя они исповедовали иудаизм, к тому же иудаизм фарисейского толка, они верили в существующий где-то на Западе рай, который Иосиф Флавий, подробно описавший верования ессеев, изображал теми же словами, что и Гомер, Гесиод и Пиндар. Кроме того, они, как и впоследствии друиды, верили в возвращение чистых душ на Солнце и каждое утро встречали его молитвой. Они также избегали приносить в жертву животных, облачались в льняные одеяния, практиковали гадания, медитировали в магических кругах, детально разбирались в целебных свойствах растений и драгоценных камней и посему слыли последователями философии аскета Пифагора, ученика гиперборея Абариса. Они отказались посещать богослужение в Иерусалимском храме, возможно, потому, что молящиеся там перестали класть поклоны, обратившись на восток на рассвете. Кроме того, ессеи требовали казнить всякого, кто богохульствовал, понося Бога или Моисея.
Поскольку иерусалимские фарисеи воспринимали Моисея как человека, а хулу в его адрес – всего лишь как поношение, а не святотатство, остается предположить, что для ессеев он был чем-то вроде божества. История Моисея, как она излагается в Пятикнижии, – это знакомый миф о Геракле Небесном, боге, колыбелью которого стал ковчег на реке Нил, который совершил великие подвиги, умер таинственной смертью на вершине горы, а затем сделался героем и судией. Однако вполне очевидно, что ессеи отличали исторического Моисея, который вывел израильтян из Египта, от полубога Моисея, подобно тому как греки отличали исторического Геракла, правителя Тиринфа, от Геракла Небесного. В главе двадцать пятой я докажу, что хотя ессеи сделали частью своего культа полубога Моисея представление греков о Геракле Небесном и хотя они на первый взгляд предстают учениками Пифагора, все происходило как раз наоборот: это из иудейского источника VI в. до н. э. пифагорейцы заимствовали новое священное имя Бога, поклонение которому племена Аматона и Гвидиона принесли в Британию ок. 400 г. до н. э.
Посвящаемые в культ ессеев, согласно Иосифу Флавию, давали обет хранить в тайне священные имена подчинявшихся Богу и управлявших Вселенной сил. А что, если эти Божественные силы – буквы алфавита Бойбел-Лот и, собранные воедино, они повествуют о житии и смерти полубога Моисея, почитаемого ессеями? Буква «Давид», возможно, отсылает к более позднему историческому контексту, однако «Давид» как царский титул упомянут в одной надписи XVI в. до н. э., а Пятикнижие написано спустя столетия после правления царя Давида. Более того, для ессеев «Давид» было именем обетованного мессии.
Если поставить «J» перед всеми обозначениями гласных в алфавите Бойбел-Лот, не ограничиваясь «Иахином» («Jaichin»), они превратятся в ряд «Jacab», «Jose», «Jura», «Jesu», «Jaichin», то есть «Jacob» (Иаков), «Joseph» (Иосиф), «Jerah» (Иерия), «Joshua» (Иисус Навин), «Jachin» (Иахин); все это названия племен, упомянутых в Книге Бытия. Наименования букв, принятые у ессеев, до того, как Гвион в своей загадке поменял некоторые из них на заимствованные из Нового Завета, Книги Еноха, из валлийской и римской мифологии, можно реконструировать следующим образом: