Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 35)
Я сначала научился бойко лепетать, а уж потом обрел дар речи; я Альфа Тетраграмматон. –
Я лежал с Господом в яслях осла. –
Когда Люцифер был низвергнут в ад, я наставлял Еноха и Ноя; я сидел на коне позади Илии и Еноха. Я побывал и в Каер Бедион. –
Я претерпевал голод вместе с Сыном Девы; Я был распят на кресте в стране Троицы; трижды я был заточен в замке Арианрод, над замком ши. –
Я чудо, коему нет объясненья. Я не исчезну с лика земли до Судного дня. –
Таким образом, ответом на загадку Гвиона будет алфавит бардов, весьма напоминающий алфавит О’Флаерти, но содержащий вместо «Мойрия» (Moiria) – «Морвран» (Morvran), вместо «Неиагадон» (Neiagadon) – «Неештан» (Ne-eshtan), вместо «Рубен» (Riuben) – «Рея» (Rhea), вместо «Салия» (Salia) – «Саломея» (Salome)[140], вместо «Гат» («Gath») – «Гадарн» (Gadarn), вместо «Урия» (Uria) – «Уриил» (Uriel), вместо «Телмон» (Teilmon) – «Талиесин» (Taliesin).
Возможно, результат разочаровывает. Что же мы установили, кроме возраста алфавита Бойбел-Лот (он примерно ровесник «Красной книги из Хергеста» XIII в., в которой приведена «История Талиесина»), и что же доказали, кроме того, что этот алфавит – не выдумка досужего педанта и не фантазия О’Флаерти?
Что ж, ко времени публикации алфавита О’Флаерти его тайну, очевидно, давным-давно утратили, и потому не было смысла и далее скрывать названия его букв. Более того, его уже обнародовали в Х в. в учебнике для начинающих бардов. Однако нельзя сомневаться, что Гвион со своим псом, оленем и чибисом не стали бы предпринимать столь невероятные усилия, дабы смешать отдельные элементы своей загадки, если бы за ней не скрывалась и в самом деле великая тайна, несравненно более важная, нежели простой алфавит. Впрочем, единственная надежда хоть сколько-то продвинуться в поисках – это установить, каков был истинный смысл букв, ведь не сводился же он к именам собственным, упоминаемым с ними вместе в загадке. Не таился ли в огамических буквах какой-то религиозный догмат?
Решив главную загадку, я осознал, что неправильно интерпретировал ее составляющую: «Я был верховным надсмотрщиком при возведении башни Нимрода», хотя и дал на нее правильный ответ. Она отсылает к тому фрагменту «Введения в науки», где строительство Вавилонской башни трактуется как лингвистические исследования (см. главу тринадцатую), проводимые в Вавилоне Фениусом Фарсой[141] и его семьюдесятью двумя учениками. Во «Введении в науки» говорится, что башню возвели из девяти различных материалов:
Эти «девять веществ» преподносятся во «Введении в науки» как поэтические аллегории
существительного, местоимения, [прилагательного,] глагола,
наречия, частицы, [предлога,]
союза, междометия.
Двадцать пять наиболее доблестных из семидесяти двух соратников Фениуса Фарсы, по преданию, удостоились чести дать свои имена буквам огамического алфавита. Имена эти
Стоит отметить, что этот список несколько несовершенен, в нем вместо Ора (Hur) упомянут Ирод (Herod), а вместо Неештана (Ne-eshtan) – Навуходоносор (Nabgadon). Последние пять имен символизируют пять «чужеземных букв», отсутствующих в каноническом варианте алфавита. «Верховным надзирателем за возведением башни» в загадке предстает не Фениус Фарса, как можно было бы ожидать, и не его главные соратники Гадел и Кей, а Babel (Вавилон), поскольку в том же разделе книги поясняется, что Babel (Вавилон) передает букву B (Б), что соответствующее им дерево – береза (Birch) и что на березовой ветке было начертано первое огамическое послание в Ирландии, а именно пять букв B (Б). Это было предостережение Лугу, сыну Этне, гласившее: «Жену твою семь раз похитят у тебя и унесут в волшебную страну или иное место, если за ней не присмотрит береза». Луг догадался, что семь букв B (Б) семь раз символизируют березу, но, чтобы восстановить смысл послания, ему пришлось превратить семь букв B (Б), изображаемых одинарными насечками, в две другие буквы той же группы, S и F (соответственно из четырех и трех насечек), начальные буквы ключевых слов послания – «sid» («волшебный») и «ferand» («страна»).
Эта загадка – убедительное доказательство, рассеивающее последние сомнения в том, что Гвион знал тайную поэтическую традицию бардов того времени.
Глава восьмая
Геракл на лотосе
Обобщим результаты наших исторических изысканий.
«Гвион» – живший на исходе XIII в. клирик из Северного Уэльса, истинное имя которого до нас не дошло и который отстаивал честь и достоинство менестрелей низкого звания в словопрениях с придворными бардами, – написал собственную или заново переосмыслил уже существующую повесть о чудесном дитяти, обладателе тайного знания, доступного лишь ему одному. Это тайное, возможно религиозное, знание воплощено в цикле мистических поэм, включенных в повесть. В основе повести – значительно более древний образец IX в. н. э., где Крейрви и Авагдду, дети Тегида Фоеля и Каридвен, играют куда более важную роль, нежели в версии Гвиона. (Этот исходный образец не сохранился, но, как ни странно, в драме Шекспира «Буря» мы видим тех же действующих лиц: Просперо, подобно Тегиду Фоелю властвующего над волшебным островом, омерзительную ведьму Сикораксу, «не то свинью, не то ворону», мать Калибана, самого безобразного человека на свете, дочь Просперо Миранду, прекраснейшую девицу, которую Калибан пытался обесчестить, и Ариэля, чудесное дитя, заточенное ведьмой Сикораксой в древесном дупле. Не исключено, что Шекспир слышал эту сказочную историю в Стратфорде из уст своего школьного учителя-валлийца, послужившего прототипом сэра Хью Эванса из «Виндзорских проказниц».)
Чудесное дитя задает слушателям загадку, ни составить, ни разгадать которую нельзя, не зная бриттской и ирландской мифологии, греческого Нового Завета и Септуагинты, древнееврейских Ветхого Завета и апокрифов, греческой и римской мифологии. Ответом на загадку будет список имен, весьма напоминающий тот, что, по мнению историка и филолога XVII в. Родерика O’Флаерти, наперсника ирландского ученого-антиквара Дуальда Мак-Фёрбиса, представлял собой оригинальные названия букв огамического алфавита, запечатленного во множестве надписей в Ирландии, Шотландии, Уэльсе, Англии и на острове Мэн. Некоторые из этих надписей имеют дохристианское происхождение. Ирландская традиция приписывает изобретение огамического алфавита богу гэлов (древних ирландцев) Огме Солнцеликому, которого, по словам Лукиана Самосатского, жившего во II в. н. э., в кельтском искусстве принято было изображать как нечто среднее между Кроносом, Гераклом и Аполлоном. Ученые доказали родство этих огамических надписей с греческим алфавитом V в. до н. э., обнаруженным в Этрурии, в местечке Формелло и городе Черветери. Тем не менее существуют свидетельства, что более древняя разновидность огама с несколько иной последовательностью букв была распространена в Ирландии еще до того, как друиды Галлии познакомились с алфавитом из Формелло-Черветери. Не исключено также, что она была известна и в Британии, куда, согласно Юлию Цезарю, друиды Галлии отправлялись получать «высшее образование» в сфере тайных наук.
Впервые я стал подозревать, что в загадке Гвиона зашифрован алфавит, когда принялся восстанавливать намеренно искаженный, с переставленными фрагментами текст древней бриттской эпической поэмы «Битва деревьев», речь в которой идет о том, как можно овладеть святилищем вещего божества, отгадав его имя. По-видимому, эти события относятся к IV в. до н. э. В ту пору бриттское племя белгов, поклонявшееся богу ясеня Гвидиону, заручившись поддержкой земледельческих народов, поселившихся в Британии еще до них, силой отняло национальное святилище, возможно Эйвбери, у правящей жреческой касты, богами которой были Араун и Бран. Бран – кельтское имя древнего бога Ворóн, который был также известен как Аполлон, Сатурн, Кронос и Асклепий и слыл богом врачевания; поклонение ему сочеталось с поклонением богу Грома, изображавшемуся в облике барана или быка и именуемому Зевсом, Танталом, Юпитером, Теламоном и Гераклом. Названия букв в алфавите Гвиона, очевидно, скрывают имя потустороннего бога, которого Цезарь называет Дисом и которого почитали в Британии и Галлии. Можно сделать вывод о том, что последовательность обозначений букв в более древнем алфавите, содержащем тайную религиозную доктрину добелгского происхождения, отличалась от указанной в загадке Гвиона, что этот алфавит начинался не с букв B. L. F., а с букв B. L. N. и что после захвата святилища Божественное имя поменяли на другое.
Теперь осталось ответить на следующие вопросы:
– Что означали имена букв в алфавите Гвиона «Бойбел-Лот»?
– Имя какого божества они скрывали?
– Как изначально именовались буквы «древесного» алфавита Бет-Луш-Нион?
– Что они значили?
– Имя какого божества они скрывали?
Теперь, когда мы возобновили охоту на оленя, Гвион дает нам первую подсказку, включив в «Повесть» «Элегию на смерть Геракла», которую я вскоре процитирую. Впрочем, Геракл – имя, которое носило множество героев. Цицерон различает шесть легендарных персонажей по имени Геракл, Варрон[142] – сорок четыре. Его имя по-гречески означает «слава Гере», а Гера была древней богиней смерти, ей вверялись души священных царей, и она превращала их в героев пророческих культов. В сущности, Геракл – божество, состоящее из образов множества героев, которым были посвящены вещие культы у многих народов на различных стадиях религиозного развития; некоторые из них впоследствии превратились в богов, в то время как другие так и остались героями. Поэтому, как ни один персонаж классической мифологии, Геракл сбивает с толку исследователей, ведь правитель династии Пелопидов, живший за одно поколение до Троянской войны, вобрал в себя черты множества одноименных героев и божеств, а те, в свою очередь, оказались спутаны друг с другом.