Роберт Грэмхард – Побег из Сансет (страница 2)

– Господин судья, позвольте, мне вступить в прения, поскольку, и так ясно, что мой уважаемый клиент находится не в самом лучшем состоянии, и ему больше нечего сказать.

Парнишка кивает в знак согласия на ехидный взгляд защитника. Маклуми – его последняя надежда, поскольку за такое серьезное дело другие адвокаты требовали завышенные гонорары, коих у его семьи нет. Отец, способный помочь, бросил некогда маму с малолетним ребенком и отправился в объятия к новой спутнице. Люди привыкают размениваться любовью как мелочью за проезд.

У Энди Фёрта есть сынок, которому стукнул год. Самое милейшее и приятнейшее существо в этом мире. Его крохотное тело, устремленные на окружающий мир чистые светлые глазки. Одним словом, он не жалеет, что Тиффани родила через год отношений. Рановато, но речи и не шло об аборте – способе, которым рушишь чью-то жизнь – убиваешь беззащитного младенца.

– Мой подзащитный – семьянин. У него есть грудной ребенок и жена. Занимается спортом, не курит, ни разу не участвовал в разборках. К делу прилагаются сведения из учебных заведений и кружков различного профиля. У него хороший послужной список. Соседи и знакомые хорошего мнения о Фёрте, – каждое слово, выходящее из уст Маклуми, служит показанием того, каким хорошим является обвиняемый.

– С вашего позволения, у меня есть еще один вопрос к подсудимому, – обращается прокурор Пейдж к полусонному старику.

– Прошу, – на автомате говорит Коллинз.

– Мистер… Фёрт. К сожалению, в ваших показаниях есть одно несовпадение. Вас поймали на кухне, пытающимся скрыться от полиции…

– Возражаю, – чуть ли не с криком говорит Маклуми. – Мой подзащитный не виноват в том, что правоохранительные органы так жестко ворвались в его дом, сорвав дверь с петель! Заодно и, разбудив, маленькую бедняжку Кэрол. Моему клиенту не оставалось более другого шага, как попытаться скрыться от источника опасности!

– Сущий бред, – процедил сквозь зубы Пейдж. Ему не впервой слышать подобные нелепости.

– Знаю, что Энди Фёрта можно назвать трусом, но не преступником.

– Ваша позиция ясна, – произнес Грегори Коллинз. – Есть у городского обвинителя какие-нибудь возражения?

– Да, сэр. О них мы узнаем из речи свидетелей. Если господину Маклуми и его клиенту нечего добавить на данном этапе процесса, то позвольте, выслушать их и моих свидетелей.

– Не возражаю.

Энджи Коул добивает несчастные буквы в ноутбук и встает, держа в руках небольшую папку. Она шарит глазами по ней и суетливо смотрит по сторонам. Куда-то делся список вызываемых. На лбу выступают капельки пота.

– Простите, – произносит секретарша и нагибается к экрану техники. Открывает резервный файл, где она заранее сохранила все материалы дела. – В зал вызывается мать подсудимого, Джейн Кольт.

– Делай снимок, – шепчет Мелани Кук своему фотографу. Юрген Торос берет в объектив худощавую женщину лет сорока с длинными светлыми волосами, загнанными в косу. Она одета весьма скромно, но со вкусом: синеватое платье-халат на пуговицах, брюки и темные туфли.

– Добрый день, миссис Кольт, – говорит Пейдж и не отводит взгляда. Как же она похожа на его умершую жену! Он верит в реинкарнацию и знает, что когда-нибудь увидит ее снова, а пока та обитает в его мыслях.

– Салливан Пейдж, вы хотите о чем-то спросить? – старик Коллинз терпеливо выпучил глаза. Обвинитель стоит как вкопанный. Повторный голос судьи выводит его из ступора.

– Да, ваша честь. Миссис Кольт, где вы были в пятницу вечером 19го числа? – вопрос, который интересен всем.

– Сидела дома с внуком, пока его мама ходила в супермаркет за продуктами, – произносит женщина, голос тихий и ровный, и ему присущи нотки волнения.

– Понятно. Вопросов нет.

– У меня есть, – говорит Генри Маклуми, делая жест ладонью. – Джейн, охарактеризуйте, нам своего сына, пожалуйста.

– Мой сын – добрый, порядочный, всегда готов помочь близким и друзьям,– ответ очевиден, любая мама так и ответит, даже та, что родила насильника.

– Помочь друзьям в торговле и реализации наркотиков? – спрашивает Пейдж. В зале раздаются смешки. Вопрос был лишним, но ему поручено довести дело до конца и доказать явную виновность парнишки.

– Делаю вам замечание, – буркает Грегори, ударяя молотком о гладкую поверхность стола из лиственницы. Он любит юмор, но не такой грубый. – Есть еще вопросы к свидетелю?… Зовите следующего.

– В зал заседания вызывается Тиффани Фёрт, супруга подозреваемого. Молодая особа с темными волосами и плоским животом.

– Тиффани Фёрт, где вы были 19 числа вечером? – спрашивает Пейдж.

– В магазине. Делала покупки.

– Наблюдали ли вы странные вещи в поведении Энди?

– Нет.

– Ваша позиция ясна.

….

– В зал суда вызывается Тревор Альб, шериф нашего города.

– Уважаемый шериф, сообщите, пожалуйста, нам о поимке хранителя наркотиков.

– Возражаю, господин судья! Мой клиент – всего лишь подозреваемый.

– Возражение принято.

– Могу я? – спрашивает полицейский. Толстый, с глубоко посаженными глазами, но добрым лицом. Заторможенный тип. Судья кивает трижды, и все разы тщетно.

– Да, можете.

– Мы ворвались в дом Фёрта, потому что он скрылся с места преступления. Он продал нашему агенту кокаин, что зафиксировано на снимках, заснятых нашими специалистами. Сегодня нам стало известно, что в городской больнице умер парень, которому была продана на прошлой неделе наркота. В своих показаниях он указывал на Энди Фёрта, но нам нужно было доказать его вину…

– Сука! – вскрикнула полноватая женщина с сальными сероватыми волосами, затем, поддавшись ярости, вскочила с трибун и напала на парня. Охранники с силой вытолкали ее из зала. Мать потерпевшего…

Лицевые нервы Энди дернулись, одновременно и кольнуло в сердце. Ему захотелось сделать невозможное – перемотать время и не связываться с наркотой. Теперь светит тюрьма, а ребенок вырастет без отца, мать будет долго страдать от угрызения совести – мол, воспитала такого мерзавца, а жена никогда не сможет простить. За год отношений он понял, что ей палец в рот не клади.

Еще минут двадцать продолжаются судебные прения, а по их завершению суд удаляется в совещательную комнату для принятия решения. Грегори Коллинз беседует с личными помощниками, все это время проведшими на скамье со слушателями и вникающими в суть дела.

Судья подписывает документ и прикладывает печать.

– Выслушав доводы и доказательства обеих сторон, а также свидетелей суд установил виновность Энди Фёрта. Учитывая его послужной список, наличие маленького ребенка и матери-одиночки, Верховный суд постановил сроком наказания пять лет в тюрьме “Сансет”. Решение обжалованию не подлежит. Понятно ли ВАМ решение суда?

Джейн Кольт, мать подсудимого, всхлипывает и кричит, что ее сын невиновен, что его подставили. Энди рыдает, прикрыв лицо руками. Маклуми хлопает парня по плечу, извиняется и уходит домой. Сегодня жена приготовила свой фирменный вишневый торт, да и трансляцию бейсбола никто не отменял.

Двое служителей закона сопровождают парня к служебной машине, на которой его и повезут в “Сансет”. Фёрт перестал плакать, и влез на заднее сиденье фургона марки “БМВ”. Наручники туго жмут. Тачка то и дело подпрыгивает, цепляясь колесами за дорожные выбоины. Парень в полголоса шепчет несвязный бред, находясь в шоковом состоянии.

Кто бы мог подумать, что его поймают на таком дельце? Многие тинэйджеры употребляют дурь. Перед ним стоял выбор – влиться в интересную тусовку, либо просиживаться целыми днями на парах с ботаниками.

В салоне играет какая-та идиотская песня в стиле кантри, повествующая о лучших временах жизни. Энди затыкает уши пальцами и просит, чтобы поменяли частоту. Водитель велит ему замолкнуть и прибавляет звук. Скоро музыка сменяется хроникой новостей. Диктор сообщает о надвигающемся шторме и советует не выходить из дома. Отменены все перелеты на материк, не говоря уже о морских передвижениях.

– Твоя жена еще не залетела? – спрашивает водитель у своего коллеги. Обоим по шестьдесят лет, и ни у одного нет детей. Жизнь летит вперед, а после себя кроме праха нечего оставить.

– Нет, но я ее каждый день тра*аю, – заверяет собеседник и достает флягу. Раз сегодня не за рулем, то можно и выпить. Все – равно никто не проверяет их через алкотестеры. Посидел часок другой, забрал виновного, сдал в тюрьму и больше ничего.

– Берегись!

Сильнейший толчок опрокидывает машину в кювет. Лязг железа по грунту, дребезг стекол, поднявшаяся пыль. Темнота в глазах.

2

Джейн Кольт узнает чуть ли не самой первой о побеге сына, если не брать в расчет ФБР. Два агента в течение часа расспрашивают женщину о том, где мог бы скрываться преступник. Оба представителя закона – слабого пола. Видать, руководство решило, что это поможет более эффективному завершению допроса.

– Есть ли у вас родственники в других городах? – спрашивает Мишель Галлакхер, самая симпатичная. Ее голубоватые глаза пронизаны спокойствием, чем и привлекают людей, несмотря на жесткий характер и серьезное выражение лица. – Отвечайте.

– В случае сокрытия информации вам грозит уголовное дело, – отмечает Эллис Шейн. Уродливая худышка с рыжеватыми волосами и ямочкой на подбородке. Такие люди, как она, всегда являются костылями, их чуткий присмотр и хищное рвение найти хоть какие-либо улики, то и дело приближают к раскрытию дела.