Роберт Говард – Загадка золотого кинжала (страница 88)

– Хорошо, мэм, – неохотно буркнул Руби.

Белая фигура обошла вокруг него – а может, поплыла? – подобрала его револьвер с бюро и спросила:

– Вы мистер Риген, не так ли?

– Да, мэм, – ответил Риген, слишком удивленный, чтобы отпираться.

– Вы нашли это?

– Нет, мэм.

Был ли фантом реальностью? Риген, усомнившись, потер глаза. Скорее всего, он заснул. И сию минуту проснется. Он зажмурился и снова открыл глаза. Но девица никуда не исчезла. Она была, хотя ее не могло быть, – не могла она быть настоящей, ибо была призраком. В комнате ее точно не было, когда Риген вошел, и войти позже она не могла, потому что он запер дверь изнутри.

– Простите, что беспокою вас, мистер Риген, – продолжало привидение, – но вам пора вынуть деньги из кармана и вернуть на место.

Риген взглянул на дуло револьвера, и женщина-призрак качнула им. По меньшей мере эта штука была, несомненно, настоящей. Не говоря ни слова, он стал вытаскивать пачки банкнот и только после этого рискнул снова поднять голову.

– Вы достали только восемь пачек, – спокойно заметила призрачная девица. – А забрали девять.

– Да, мэм, – согласился Риген. Его как будто загипнотизировали. Пошарив по карманам, он добыл остаток денег, уложил все в шкатулку, закрыл металлическую крышку и защелкнул замочек.

– Прекрасно, – одобрительно сказала девица. – Ну а теперь извольте отправляться по своим делам.

Чтобы подняться, Ригену пришлось сперва встать на четвереньки, весьма неуклюже. Привидение отступило чуть в сторону, хотя все еще находилась рядом с Ригеном; резко выпрямившись, он выбросил обе руки вперед и, ударив снизу вверх по ее запястьям, выбил оба револьвера. Другим быстрым движением он схватил с бюро фонарик и выключил его. В темноте раздалось шарканье ног, как будто там кто-то боролся. Потом – негромкий отчаянный вскрик, и наконец выстрел.

Спотыкаясь, Риген вслепую метался по комнате в поисках двери. Найдя, ухватился за все еще закрытую задвижку и яростно ее дернул. Однако тут же раздался тяжелый топот; кто-то бежал по залу в сторону кабинета, и Риген остановился. Окно! Другого выхода не осталось! Выстрел поднял переполох среди прислуги… Вор бросился к окну – но оно отказалось открываться.

Шумели уже прямо под дверью. Риген в отчаянии пытался нащупать боковые скобы оконной рамы; но они как будто исчезли. Дверь содрогалась, по ней били чем-то тяжелым. Задвижка могла не выдержать – она уже поддавалась, Риген слышал, как трещит, ломаясь, дерево. Тогда он изо всех сил ударил кулаком по стеклу, вскочил на стул и с него вывалился наружу. Спустя минуту дверь под напором сломалась и рухнула внутрь.

На следующее утро Честер Милз, богатый коммерсант, явился к детективу Мэллори, начальнику отдела расследования уголовных преступлений.

– У меня есть большое поместье в сорока милях от города, – начал Милз без предисловий. – Вчера был последний день месяца, поэтому я отправился в банк и снял со счета девятьсот долларов. Дома я уложил их в металлическую шкатулку, которую спрятал в свое бюро. И то и другое я запер на замки. В одиннадцать часов я лег спать. Около двух часов ночи я расслышал выстрел в кабинете. Стреляли из пистолета. Я выскочил из кровати и побежал в зал, куда выходит дверь кабинета, встретив по пути одного из моих слуг, О’Брайена. Кабинет оказался заперт, и мы вынуждены были выбить дверь. При этом мы услышали, что внутри разбилось стекло. Наконец нам удалось снести дверь, и О’Брайен включил свет. Одно из двух окон было выбито, как будто кто-то выпрыгнул из него или был выброшен. Мое бюро было взломано и обыскано, бумаги рассыпаны по всей комнате. Крышка бюро была поднята, и я достал шкатулку. Она была пробита: пуля вошла сверху и вышла через боковую сторону. Пулю тридцать второго калибра я нашел, она застряла в полке бюро. Вот она.

Милз бросил сплющенную свинцовую пулю на стол, и детектив Мэллори осмотрел ее.

– А потом я наткнулся на первую загадку, – продолжал Милз. – Открыв шкатулку, я пересчитал деньги. Мало того, что все пачки были на месте, денег стало больше, чем я положил днем! То, что я принес именно девятьсот долларов, могу свидетельствовать и я, и кассир в банке. Но там оказалось на десять долларов больше – прибавилась одна десятидолларовая купюра.

Детектив Мэллори молчал, усердно жуя сигару.

– О’Брайен нашел в комнате возле двери мягкую черную шляпу, – добавил Милз, – револьвер тридцать восьмого калибра, полностью заряженный, пальто, электрический фонарик, который был сломан и валялся на полу, и полный набор инструментов взломщика. Я привел в чувство всю женскую прислугу, велел им обыскать дом и пошел спать. Насколько мне удалось выяснить, кража не состоялась – ничего не пропало.

– Ну, в таком случае… – начал детектив.

– Вы еще ничего не услышали, – сердито перебил его Милз. – Как я сказал, окно было выбито, поэтому, когда все отправились спать, я оставил О’Брайена в кабинете сторожить. Примерно в полчетвертого меня снова разбудили. На этот раз – крик. Женский. Я снова выпрыгнул из постели и помчался в кабинет. Свет там горел по-прежнему, но О’Брайен отсутствовал. Я предположил, что крик привлек его внимание и он пошел выяснить, в чем дело. Но… В общем, О’Брайен исчез. Никто его с этого момента не слышал и не видел – пропал бесследно.

Детектив Мэллори, храня молчание, долго сидел, покуривая сигару, и не сводил глаз с лица посетителя.

На этом этапе к расследованию подключился выдающийся логик, профессор Огастес С. Ф. Кс. ван Дузен, прозванный Думающей машиной. Все известные факты сообщил ему Хатчинсон Хэтч, репортер; почтенный ученый муж позволил своим глазам сузиться до щелочек, сквозь которые поблескивали холодноватые голубые глаза, а его высокий, подобный куполу лоб избороздили глубокие морщины.

– Почему понадобилось стрелять? – допытывался у ученого озадаченный Хэтч. – И кто стрелял? Было ли грабителей двое? Может, они подрались между собой и один был ранен? На земле под окном нашли пятна крови, но тот, кто выпрыгнул наружу, мог ведь просто порезаться стеклом. И зачем было пробивать шкатулку? Ведь очевидно, что замок так сломать нельзя и куда проще забрать ее с собой. Что означает появление лишней десятидолларовой бумажки? Где О’Брайен? Что за женщина там кричала и почему? Наконец, почему ничего не украли?

Обрушив на собеседника весь этот водопад вопросов, Хэтч плюхнулся в кресло и закурил сигарету в ожидании разъяснений от Думающей машины. Профессор окинул молодого человека кратким неодобрительным взглядом и колко заметил:

– Вы еще не задали самый важный вопрос. А именно, что за особенный предмет находился (или предполагалось, что должен находиться) в кабинете? Предмет настолько важный для кого-то, что за одну ночь были предприняты две дерзкие, я бы даже сказал отважные, попытки добыть его?

– Мне кажется, что узнать это невозможно до тех пор, пока…

– Нет ничего невозможного, Хэтч. Это всего лишь задачка на сложение, как в арифметике. Два плюс два дают четыре – не время от времени, а всегда. Однако задача пока слишком неопределенна, особенно если задуматься над исчезновением О’Брайена. Прежде всего, действительно ли у Милза ничего не украли?

– Несомненно, – ответил Хэтч. – Он проверил все бумаги и не нашел никакой недостачи в вещах.

Морщины на челе раздраженного ученого заметно углубились, и он надолго погрузился в молчание.

– Много крови нашли снаружи? – внезапно спросил он.

– Немало, – сказал Хэтч. – Похоже, кто-то основательно изрезался, независимо от того, выбросили его из окна или он сам прыгнул. Кровь нашли и на осколках стекла.

Ван Дузен кивнул и продолжил расспросы.

– Точно ли установлено, что кричавшая ночью женщина не была одной из служанок?

– O да, – уверенно ответил Хэтч. – Все они разошлись по комнатам после первой тревоги, и вторая никого из них не разбудила. Только утром они узнали об исчезновении О’Брайена.

– Полиция что-нибудь выяснила?

– Пока ничего. Вещи, брошенные в комнате, конечно, пригодились: шляпа, пальто и воровские инструменты, – с ними работают. Возможно, с их помощью удастся установить личность преступника.

– Ну что ж… Значит, нам придется самим найти человека, который выпрыгнул из окна, – безмятежно произнес ученый. – Когда мы это сделаем, то сможем разобраться во всей истории.

– Конечно… когда мы это сделаем, – усмехнулся Хэтч.

– Разумеется, мы можем это сделать! Следует отыскать человека без шляпы и верхней одежды, с порезами от стекла, а может, и тяжело раненного.

– Но это человек того сорта, который поспешит забиться в нору, как испуганный кролик, – добавил Хэтч. – Как бы тяжело он ни пострадал, тот, кто смог уйти, сможет и спрятаться.

– Похоже, вы думаете, мистер Хэтч, что прыжок из окна, сопровождаемый ливнем осколков стекла, и падение с высоты двадцати футов на твердую мостовую – банальный случай? – едко поинтересовался ученый. – Если этот человек не получил тяжелых повреждений, можно говорить о чуде. Следовательно…

Он внезапно умолк, искоса глянул на представителя прессы и неожиданно сменил тему.

– Я хочу сейчас смоделировать ситуацию и задать вам один вопрос. Но прежде я напишу ответ. – Он взял со стола листок бумаги. – Вы умный человек, и я докажу, что мысли умных людей сходятся.

Профессор быстро нацарапал несколько слов, сложил листок вдвое и отдал репортеру.