О виденном вдалеке:
«В безбрежном лесу, на чужих ветрах,
Под багровой звездой
В глухую полночь рожденный Страх
Свивает свое гнездо.
Я видел черное колдовство,
Которого больше нет.
Там в городе, старом, как Смерть сама,
Жила бессмертия дочь.
Во взгляде ее — безумия тьма,
Кровавых пиров ночь.
Там грудами скалились черепа
Во славу красы ее.
Там крови требовала толпа —
Несытое воронье.
Царица была вторая Лилит —
Огонь и кровь на челе!
И был поцелуй ее ядовит...
Теперь она спит в земле.
Сразил я вампира, что высосал кровь
У черного князя из жил.
А после блуждал меж серых холмов,
Где мертвый народ жил.
Господь не оставил меня в тот день,
Орудьем гнева избрав,
И я оградил племена людей,
Земное земле отдав.
Я демонов видел в ночи полет,
И кожистых крыльев песнь
Сперва мое сердце одела в лед,
Потом позвала на месть.
Но все это в прошлом!.. Родной порог
Меня наконец манит.
Я стал староват для дальних дорог,
Забравших мои дни.
Довольно сражений и дальних стран,
Отмеренных мне судьбой...»
...Но где-то в ночи гремел океан
И скалы крушил прибой.
Он пену валов швырял в пустоту,
Стараясь достать до звезд,
И ветер летел и выл на лету,
Как бешеный гончий пес.
И Кейн услыхал тот призрачный зов,
Тот бестелесный стон,
И в глубине холодных зрачков
Вспыхнул былой огонь.
И Кейн оглянулся по сторонам,
Как будто бы в первый раз,
И вышел за дверь, где светила луна,
В серебряных тучах мчась.
Люди за ним поспешили вслед,
И видел добрый народ
Над вершиной холма его силуэт,
Врезанный в серебро.
Надолго ли скрылся?.. В какой предел?..
Чей голос его позвал?..
...И только победную песню пел
Над морем летевший шквал.
Из глубины веков
ПОВЕЛИТЕЛЬ САМАРКАНДА
Глава 1
Рев битвы стих. Над холмами на западе, словно золотисто-багровый шар, висело солнце. На вытоптанном поле уже не гремели копыта коней, не звучал боевой клич. Только стоны раненых и хрипы умирающих долетали до кружащихся в вышине грифов. Птицы скользили все ниже и ниже, пока не стали задевать кончиками черных крыльев мертвенно-бледные лица павших воинов.
Ак-Боджа верхом на стройном жеребце взирал на поле битвы со склона холма.
Он наблюдал с самого рассвета и видел, как войска закованных в броню франков, ощетинившись лесом копий, вышли на равнины Нгасополиса встретиться с беспощадными ордами Баязида. Ак-Боджа любовался боевыми порядками турок и сверкающими эскадронами рыцарей, которые от нетерпения оставили далеко позади сплоченные ряды пехоты, поначалу возглавляющей наступление. Он даже прищелкивал языком в знак удивления и неодобрения. Здесь собрался цвет Европы: рыцари Австрии, Германии, Франции и Италии, но Ак-Бодже не нравилась их тактика.
