Роберт Говард – КОНАН И ДРУГИЕ БЕССМЕРТНЫЕ (страница 32)

Длинное лезвие мелькнуло в холодном сиянии алтаря... Голова Суллы скатилась к подножию каменного жертвенника и осталась лежать, глядя неподвижными глазами в темное небо.

— Они, чтобы ты знал, его пальцем не тронули! — прорезал зловещую тишину напоенный ненавистью смех Атлы. — Его разум разрушило то, что он сам узнал и увидел нынешней ночью. Этот человек, как и все тяжко ступающие, не подозревал о тайнах древней земли. А сегодня его протащили по глубочайшему дну преисподней, где даже ты, я так думаю, побледнел бы!..

— Значит, счастье римлян, что они ведать не ведают о тайнах этого проклятого края! — приходя в ярость, взревел Бран. — С его чудовищами, таящимися в трясинах, с его мерзкими болотными ведьмами и с затерянными пещерами, где плодятся во мраке отвратительные адовы порождения!..

— Уж прямо Они настолько отвратительней некоторых смертных, готовых прибегнуть к Их помощи? — выкрикнула Атла, охваченная страшноватым весельем. — Верни же Им Черный Камень!

Бран испытал приступ сверхчеловеческого отвращения, ярость захлестнула сознание багряной волной.

— Что ж, забирайте свой Камень, да провалился бы он в тартарары!.. — рявкнул он, подхватывая Камень с алтаря и швыряя его в живую темноту с такой силой, что там, куда он упал, хрустнули кости. Тени забурлили, шипящее бормотание превратилось во взволнованный гомон. Один из клоков темноты на мгновение отделился, отпал от общей массы, и Бран вскрикнул от омерзения, прямо-таки вывернувшего его наизнанку. Его память запечатлела короткое видение широкой, странно сплющенной головы, подвижных висячих губ, обнаживших кривые, остроконечные клыки, и удивительно уродливого, гномьего тела, показавшегося ему испещренным... почти что чешуйчатым... Или всему виной были немигающие, раскосые, рептильи глаза?

— Убирайтесь обратно в ад, да прихватите с собой своего идола!.. — заорал Бран, грозя небесам стиснутыми кулаками. Черные тени отхлынули прочь, отступая, словно мутные волны какого-то нечистого потопа. — Ваши предки были людьми! Пусть странными, чудовищными — но все же людьми!.. Но, клянусь всеми богами, вы — вы на самом деле стали тем, чем мой народ именовал вас в своих проклятиях!.. Вы — черви!.. Черви земных недр, убирайтесь обратно в свои пещеры и подземные норы!.. Вы оскверняете собой чистую землю, вы, превратившиеся в змей, поганите ее своей слизью! Гонар был прав!.. Все же есть твари, слишком нечистые, чтобы прибегать к их помощи даже против римлян!..

Он выскочил из Круга наружу. Так шарахается человек, ненароком коснувшийся змеи. Он рывком освободил повод коня... Атла бежала с ним рядом, заходясь ужасающим смехом. Все остатки человеческого спали с нее, точно отброшенный плащ.

— Вождь пиктов! — выкрикнула она. — Властелин дураков!.. И ты готов испугаться этакой мелочи? Останься с нами, я покажу тебе, какие плоды вызревают во мраке пещер!.. Ха-ха ха!.. Беги, уноси ноги, глупец!.. Ты замарался навеки, и от этого тебе никуда не уйти. Ты воззвал к Ним, и Они это запомнили! И теперь Они явятся к тебе, когда сами того пожелают!..

Он ответил нечленораздельным проклятием. И ударил женщину ладонью по лицу, разбив губы. Она пошатнулась, по подбородку потекла кровь, но дьявольский хохот только зазвучал громче...

Бран взмыл в седло и погнал коня прочь. Ему страстно хотелось назад, в чистые пустоши, в знакомые голубые холмы, где он снова обагрит свой меч в простом и честном сражении, где его скорчившаяся от отвращения душа омоется алым безумием битвы и позабудет ужас, таящийся в недрах болот западного края. Он пустил во весь опор исстрадавшегося скакуна. И мчался в ночи, как летящий призрак, пока издевательский хохот женщины-оборотня не смолк во тьме за спиной...

ПЕСНЬ НАРОДА 

Сидел Бран МакМорн на троне высоком, Бог-солнце канул, запад пылал. На деву Бран глянул мрачным оком; «Пой Песнь Народа», — он приказал. Тьмою морского темны ее очи, Алым закатом губы красны, Сникнув, как роза в преддверии ночи, Дева коснулась рукою струны. Лира златая в сдавленном стоне Вспомнила древний, прекрасный язык. Бран неподвижно сидел на троне, В отсветах алых бронзовый лик. «Первый Народ мы, — так дева пела, — Из неведомой дальней страны мы пришли, Где море пылало, закат без предела И высились горы на кромке земли. Первый Народ — Последняя Раса, Му затонул, он — легенда и дым. Ныне акулы по голым террасам, О Атлантида, гуляют твоим». Бронзовым Бран сидел изваяньем, В сполохах алых бился закат, Лира исполнилась грозным звучаньем, Словно бы струн перестроили лад. «Слушай сказание древнего утра — На берег выбросил моря бурун Дивную раковину перламутра С вязью таинственных лунных рун. Руны гласили: «Первым по водам Вышел ты из тумана Времен. Знай — ты станешь Последним Народом В год, когда будет весь мир сокрушен. Сын твой, на гору взойдя, содрогнется Вместе с горою, грозой обуян, Узрит, как мир, словно свиток, свернется В мареве дымном и канет в туман. Ветер смятенным промчит небосводом, Звездное крошево сдует навек, Первый Последним станет Народом, Сын твой — Последний земли человек». Голос тонул, оглушен тишиною, Эхом вдали затихая без сил, Ветер веял прохладой ночною, Запахи леса с собой приносил. Дева умолкла, кончив сказанье; Мыши летучие, ночь, тишина. Бран на троне, как изваянье, Звезды зажглись, и встала луна.

Перевод С. Степанова

 Соломон Кейн 

КЛИНКИ БРАТСТВА

Смерть — это синее пламя,

пляшущее над мертвецами.