Роберт Говард – КОНАН. ГЛАЗ ЭРЛИКА (страница 43)
— Что ж, говори. Держи прут наготове, Балтай.
Человек в черном капюшоне остался стоять рядом с ней с прутом в руке, словно надеясь, что она скажет недостаточно. Он был крупного сложения, высокий и тяжелый.
— Ты шпионка Балада?
— Да.
— Ты служишь женщине по имени Чиа, и живешь здесь, во дворце, вместе с ней, и шпионишь за ней и за мной в пользу этого предателя, Балада.
Она заколебалась, человек в капюшоне шевельнул рукой.
— Да, — сказала она, соглашаясь даже с тем, что Балад был предателем.
— Он платит тебе?
— Да.
— Как он тебе платит?
— Мои... мои родители живут хорошо... и не знают почему. А... я... я...
— Говори!
— Я должна получить покои моей госпожи, когда Балад захватит Замбулу, и... и она должна будет служить
— Идиотка! Аквилонийская дура! Ты можешь себе представить, чтобы величественная аргоссианка Чиа, которую я называю Тигрицей... можешь ли ты представить себе, чтобы она согласилась служить
— Ба... Балад заставит... заставит ее!
— О, конечно. Конечно, заставит! Ты не проживешь и дня, как она воткнет в тебя несколько своих драгоценных булавок для одежды, глупая ты аквилонийская потаскуха! Каким образом ты передаешь сообщения предателю Баладу?
— Он... он не предатель! Он пытается освободить Замбулу от...
— Балтай!
Человек в капюшоне отреагировал движением руки и затянутой в перчатку кисти. Конец прута уже немного остыл и стал красным, но все же сделал свое дело, и они услышали это и почувствовали носом; она вскрикнула и, обмякнув, закачалась на веревках.
Вода и крапива привели ее в чувство.
Она рассказала, что три дня из каждых десяти встречалась с дворцовым стражником Хойджей и передавала ему сообщения. Нет, она сама никогда не видела Балада. Он послал ей известие и тот самоцвет, который они нашли спрятанным в ее волосах. Нет, она не могла показать им это известие; она не умела читать, и записку унесли обратно. Она уверена, что узнала печать и его имя.
— Это мог быть твой смертный приговор, ты, глупая тварь!
— Не-ет...
— Хватит. Балтай, положи прут на место. Поднимись сюда.
У пленницы вырвался долгий вздох, и она, обмякнув, повисла на веревках, пытаясь опереться на пальцы ног и тяжело, с усилием дыша. Человек в капюшоне сунул прут обратно в жаровню и поднялся по двадцати и пяти ступеням, ведущим из подземной темницы к двоим в мантиях, стоящим на площадке лестницы.
— За мою спину, — сказал его господин, и Балтай шагнул за спину человека с мечом. Другой человек в мантии тоже отступил назад на шаг, так что Актер-хан остался стоять в одиночестве перед ними.
— Убей ее, — сказал Актер, и в ту минуту, когда хан произносил эти слова, губы второго человека шевельнулись.
— Уф! — пропыхтел палач и еще больше отступил назад, ибо из ножен, висящих на боку у его господина, сам собой выскользнул меч. Он какое-то мгновение колебался в воздухе, потом понесся вниз, в подземелье и, описав небольшую дугу, словно его держал в руке бегущий — или летящий — невидимый человек, погрузился в грудь пленницы — чуть слева от середины.
Актер-хан улыбнулся и, продолжая улыбаться, повернулся к своему магу.
— Нехорошо было лишать Балтая такого прелестного объекта для долгой финальной пытки, — сказал он, — но кто мог бы устоять и не применить твой чудесный меч, Зафра!
Зафра скупо улыбнулся в ответ.
— Возможно, мой господин оставит этого охранника, Хойджу, Балтаю как... возмещение, — сказал молодой волшебник.
Актер-хан кивнул и повернулся к палачу.
— Да будет так, Балтай! Хойджу скоро приведут к тебе. Покажи ему... это, — сказал он, указывая вниз, в подземелье, где висела Митралия, аквилонийская служанка Тигрицы Чиа. Она уже не дышала. — И проверь, знает ли он кого-нибудь еще, кто замешан в этом деле. Поработай над ним, Балтай.
— О, мой добрый господин знает, что я это сделаю!
— Да — и еще я знаю,, что ты сделаешь, как только мы двое покинем твои владения, ты, негодный извращенец! — Актер улыбнулся. — Идем, Зафра, королевский маг Замбулы!
— Мне принести моему господину его меч?
— Балтай! Вытащи меч из этой коровы и принеси его мне!
— Мой... мой господин...
— Не бойся, Балтай, мой верный пес, как и ты, этот меч повинуется только твоему хозяину. Он не причинит тебе вреда. Теперь это просто меч.
Балтай не торопился, спускаясь по ступенькам, и Актер улыбнулся своему магу и даже положил руку тому на плечо.
— Мой верный Зафра! — спокойно сказал он. — Насколько ты ценен для меня! И ты был прав — она действительно была шпионкой и выдала нам другого шпиона.
Признаюсь, кстати, — я опасался, что она может обвинить мою Тигрицу! Однако девчонка явно ненавидела ее и завидовала ей, и Балад сделал бы Чиа рабыней — если бы ему когда-нибудь удались его безумные планы!
Зафра слегка поклонился.
— Я должен сказать моему господину, — отозвался он столь же спокойно. — У меня появились подозрения, когда я заметил, как она вела себя, когда я посещал ее хозяйку, твою Тигрицу. Мой господин Хан вспомнит, как по случаю того, что я преподнес ему меч, он послал Тигрицу Чиа ко мне.
— В тот же самый вечер. Конечно, я помню. Ты говоришь мне, что ты... был с ней после того раза?
Зафра не поднимал головы.
— Мой господин, это так. Я должен сказать тебе, хоть мне и было тяжело собраться с духом. Мы провели... довольно много времени вместе.
Актер расхохотался и снова похлопал мага по узкому плечу.
— Ты любишь ее, Зафра?
— Мой господин, — честно сказал Зафра, — нет.
— А как ты думаешь, она тебя любит?
— Нет, господин Хан.
— Ну тогда, поскольку я послал ее к тебе для твоего развлечения и начал все это сам, как я могу возражать против того, что мой королевский маг проводит время с неотразимой Тигрицей, а? Я не могу высказать, как я благодарен тебе за то, что ты сказал мне, Зафра, — ибо я знал, уже несколько недель. Месяц, и даже больше, — Актер улыбнулся удивленным глазам своего мага. — Однако я найду тебе женщину, которая будет только твоей, Волшебник Замбулы.
— Вот твой... меч, господин Актер-хан.
— Ах да, — Актер повернулся и взял клинок у Бал-тая. — Ты хорошо поступил, что вытер его до блеска, Балтай!
— Я всего лишь вернул ей кровь, господин Хан. Она ничего не заметила.
Актер-хан, смеясь, вышел из темницы вместе со своим магом и немного погодя два человека передали в руки Балтая безоружного молодого стражника. Поскольку Хойджа был абсолютно ни в чем не виновен и почти не знал Митралию, он посмотрел на ее тело без особых эмоций; он и до этого видел мертвых женщин, хоть, правда, ни у одной из них не было на теле следов от девяноста или более ударов раскаленным железным прутом.
— Он действительно знал о нас, Чиа, — сказал Зафра. — Теперь мы в безопасности; он был так благодарен мне за то, что я «признался» в нашей дружбе.
— А Митралия?
— Умерла, бедняжка. Настой, который ты дала ей по моему велению, сделал свое дело, и мое заклинание тоже; она в самом деле созналась, что была шпионкой Балада, и сказала именно то, что я приказал ей сказать, когда ее сознание было открытым и беспомощным предо мной. Она обвинила того охранника, о котором ты говорила. ..
— Хойджу.
— Да.
— Хорошо. Эта скотина имела дерзость открыто пялиться на меня, — Чиа вздохнула и нежно погладила его. — Однако мне будет не хватать Митралии; она любила мои волосы и расчесывала их лучше, чем кто бы то ни было! Теперь мне придется искать другую служанку и учить ее!
Зафра усмехнулся.