Роберт Говард – Джентльмен с Медвежьей Речки (страница 25)

Я отправился через горы в сторону Боевого Раскраса и уже на следующее утро сидел неподалеку от города и завтракал на пару с одним старым охотником-звероловом по имени Билл Полк, у которого там был временный лагерь.

Боевой Раскрас был новым городишком, который вырос на пустом месте по причине недавней золотой лихорадки, отчего старик Билл был очень расстроен.

– Все катится к чертям! – фыркал он. – Понастроили домов, только местность портят да зверье пугают. А ведь еще в прошлом году я подстрелил оленя на том самом месте, где сейчас стоит салун! – Он посмотрел на меня с такой ненавистью, будто я был во всем виноват.

Я ничего не ответил и только продолжал жевать оленину, которую старик приготовил на костре. Тогда он сказал:

– Ничего хорошего из этого не выйдет, попомни мои слова. Нельзя жить в этих горах. На здешние места стекается всякий сброд, как стервятники слетаются на дохлую лошадь. Сюда уже понабежали бандиты из Аризоны, из Юты, из Калифорнии, и это не считая местных. Вон в тех холмах уже засел Гризли Хокинс со своей шайкой, и неизвестно, сколько еще бандитов потянутся за ним. Хорошо, что хотя бы банду Барсука Чисома схватили после того, как те ограбили банк в Ганстоке. Хорошо, что хотя бы они нас не потревожат, потому как сидят за решеткой. Вот бы еще кто-нибудь пришил Гризли Хокинса, тогда…

– А что это за девушка? – От неожиданности я даже позабыл жевать.

– Кто? Что? – Старик Билл огляделся. – А-а, это ты про ту девицу, что идет мимо ресторана «Золотая королева»? Да это же Долли Риксби, первая красотка в городе.

– До ужаса красивая, – говорю я.

– Ты таких ни в жисть не видывал, – поддакнул старик.

– Видал я и покрасивее, – сказал я отрешенно. – Вот у Глории Макгроу… – Тут я будто бы очнулся и с отвращением швырнул остатки своего завтрака в огонь. – Ты прав, старик! Красивей этой девушки я раньше никого не встречал! – фыркнул я. – Ни одна девчонка в Гумбольдтских горах не сравнится с этой… как, говоришь, ее звать? Долли Риксби? Неплохое имечко.

– Ничего тебе с ней не светит, – рассудительно сказал старик. – За нею уже ухлестывает с десяток молодцев. Думаю, Блинк Уилтшоу – первый кандидат ей в мужья. А на такого дикаря, как ты, она и не взглянет.

– Соперников можно и устранить, – возразил я.

– Лучше тебе приберечь свои приемы для Медвежьей речки, а не соваться с ними в Боевой Раскрас, – сказал он. – В этом городе на каждом углу стражи закона и порядка. Попробуй только подстрелить кого-нибудь в черте города, как тебя тут же упекут за решетку.

Я был возмущен. Потом-то я узнал, что жители Жеваного Уха просто-напросто распускали слухи из зависти к Боевому Раскрасу; но в тот момент я слишком боялся быть арестованным, едва сунусь в город.

– А куда это мисс Риксби идет с этим ведром? – осведомился я.

– Она несет в нем пиво своему старику, который ищет золото вверх по течению, – объяснил старик Билл.

– Тогда слушай, – говорю. – Спрячься вон за те кусты и подожди, пока она подойдет поближе, а потом кричи, как индеец.

– Это что еще за глупости, черт тебя дери? – возмутился он. – Хочешь переполошить весь лагерь?

– А ты кричи потише, – говорю. – Главное, чтобы она тебя услыхала.

– Ты что, спятил? – спросил он.

– Да нет же, чтоб тебя! – выругался я, потому что девушка подходила все ближе. – А ну, иди и делай, что тебе говорят. Я выскочу с другой стороны и вроде как спасу ее от индейцев, и за это она меня полюбит. Ну!

– Хоть ты и дурак дураком, – проворчал старик, – но ладно уж, так и быть.

Он тихонько пробрался в лесок, мимо которого должна была пройти девушка, а я зашел с другой стороны и хотел спрятаться за деревьями, чтобы она не увидала меня, пока я не выскочу и не спасу ее скальп от разъяренного индейца. Но не успел я дойти до места засады, как раздался боевой клич на манер индейца из племени черноногих, только не такой громкий. Но вдруг прогремел выстрел, за которым последовал вопль, уже погромче. Очень даже правдоподобный. Я бросился туда, но не успел выйти на открытую тропу, как мне наперерез выскочил старик Билл, держась обеими руками за зад.

– Ты это нарочно подстроил, змея ты подколодная! – вопил он. – Убирайся прочь с дороги!

– Погоди, Билл, – не понял я. – Что стряслось?

– Зуб даю, ты знал, что она прячет дерринджер в чулке, – огрызнулся он, пробегая мимо меня. – Это все ты! Едва я крикнул, как она мигом вытащила пистолет и пальнула в кусты! Молчи! Я едва остался жив! Ты погоди, я с тобой поквитаюсь, пусть это займет хоть сотню лет!

Он побежал вглубь леска, а я обошел кусты с другой стороны и вышел к Долли Риксби, которая стояла и всматривалась в заросли, сжимая в руке дымящийся пистолет. Услышав мои шаги, она обернулась и посмотрела на меня, а я снимаю шляпу и вежливо этак говорю:

– Доброе утречко, мисс; могу я вам чем-нибудь помочь?

– Я только что подстрелила индейца, – сказала она. – Я слышала, как он заорал. Будьте любезны, догоните его и принесите мне его скальп, если не возражаете. Я бы оставила его как сувенир.

– С большим удовольствием, мисс. – Я с готовностью согласился. – Принесу вам его в лучшем виде.

– О, благодарю вас! – обрадовалась она и улыбнулась, а на щеках у нее появились ямочки. – Так приятно повстречать настоящего джентльмена вроде вас.

– А мне-то как приятно, – заверил я ее, а затем шагнул в кусты, потоптался там немного и вышел обратно на дорогу. – Мне ужасно жаль, мисс, но там никого нет. Похоже, вы его не убили, а только ранили. Но, если хотите, я выслежу и поймаю его для вас.

– О, я не хочу доставлять вам такие неудобства, – сказала она, к моему облегчению, ведь я-то как раз думал, что буду делать, если она все-таки потребует скальп; пришлось бы поймать старика Билла и снять скальп с него, а этого мне совершенно не хотелось.

А девушка с восхищением посмотрела на меня и говорит:

– Я Долли Риксби. А вы кто?

– Я узнал вас сразу, едва увидел, – говорю. – Молва о вашей красоте дошла до самых Гумбольдтских гор. Я Брекенридж Элкинс.

Ее глаза будто бы сверкнули, и она говорит:

– А я о вас тоже слышала! Это же вы объездили Капитана Кидда и избавили Вампум от захватчиков!

– Да, это я, – подтвердил я, и тут на дорогу с востока выкатил дилижанс. – Что ж, сейчас мне нужно кое-кого встретить, – говорю, – но я был бы рад заскочить к вам, когда вам будет удобно.

– Ну, – сказала она, – я вернусь домой через час или около того. Вы не возражаете? Я живу в десяти столбах от игорного дома «Красный петух».

– Непременно заеду, – пообещал я, а она напоследок улыбнулась, показав ямочки, и понесла дальше ведро с пивом для своего старика, а я поспешил к тому месту, где оставил Капитана Кидда. Перед глазами все мелькало, а сердце так и норовило выскочить из груди. Вот теперь-то я покажу Глории Макгроу, из какого теста сделаны Элкинсы! Погоди, вот вернусь на Медвежью речку с Долли Риксби под руку!

Я добрался до Боевого Раскраса как раз в ту минуту, когда дилижанс остановился возле станции, которая в то же время служила почтой и салуном. Пассажиров было трое, и все вида бывалого. Двое крепких детин и один старичок с рыжеватыми бакенбардами – в нем-то я сразу и узнал дядюшку Исава Граймса. Когда я спешился, все трое направлялись в салун, сперва внутрь зашел один детина, вслед за ним – второй, а старичок шел последним. Я подумал, что отвезу его к Медвежьей речке, а затем вернусь и займусь Долли Риксби.

Я положил руку старичку на плечо, и тот моментально обернулся, наставил на меня револьвер, посмотрел с большим подозрением и спросил:

– Тебе чего?

– Я Брекенридж Элкинс, – говорю. – Ты пойдешь со мной. Я тебя сразу узнал, едва увидел…

И тут начались странности, хотя папаша предупреждал, что дядюшка Исав немного не в своем уме, так что я не сильно удивился. Он заорал:

– Билл! Джим! На помощь! – И изо всех сил треснул меня по голове револьвером.

Двое его попутчиков развернулись и потянулись за револьверами, а я толкнул дядюшку Исава на землю, чтобы его ненароком не задела пуля, и прострелил одному плечо, прежде чем он успел выстрелить в меня. Пуля второго расцарапала мне шею, так что я продырявил ему руку и ногу, и он рухнул рядом с первым. Я нарочно старался не задеть жизненно важных частей, потому что понял, что эти двое были друзьями дядюшки Исава; но, когда тебя берут на мушку, нет времени ни спорить, ни что-то объяснять.

Поднялся гвалт, из салунов на улицу принялись выбегать люди, а я попытался поднять на ноги дядюшку Исава; его слегка шатало, потому что, падая, он ударился лбом о коновязь. Он ползал кругами на четвереньках, ругаясь на чем свет стоит, и силился отыскать револьвер. Едва я попытался поднять его за плечи, как он кинулся кусаться, лягаться и орать. Тут я сказал:

– Перестань, дядюшка Исав. Вон сколько кругом народу, сюда в любую минуту может явиться шериф и арестовать меня за то, что я подстрелил тех двух идиотов. Надо идти на Медвежью речку. Там тебя ждет папаша.

Но, услыхав это, он принялся только сильнее вопить и отбиваться, так что делать было нечего; я схватил его, запрыгнул на Капитана Кидда, бросил дядюшку Исава лицом вниз поперек луки седла и поскакал в горы. Многие тут же начали кричать мне вслед, чтоб я остановился, а кто-то даже принялся палить в меня, но я не обращал внимания.