warrior [ˈwɔrɪə], rendezvous [ˈrɔndɪvu:], alternative [ɔ:lˈtə:nətɪv]
"Does a man take a band of warriors with him, when going to a rendezvous with a woman he desires?" retorted Ghaznavi. "The chances are all that he will go alone. But we will take care of the other alternative. We will not await him on the island, where we might be trapped ourselves, but among the reeds of a marshy point, which juts out to within a thousand yards of Xapur. If he brings a large force, we'll beat a retreat and think up another plot. If he comes alone or with a small party, we will have him. Depend upon it, he will come, remembering your charming slave's smiles and meaning glances."
"I will never descend to such shame (я никогда не опущусь до такого срама)!" Octavia was wild with fury and humiliation (Октавия была в бешенстве от ярости и унижения; wild — дикий; бешеный). "I will die first (я скорее умру; first — сначала; скорее)!"
"You will not die, my rebellious beauty (ты не умрешь, моя непокорная красавица; rebellious — мятежный; непокорный; rebellion — мятеж; beauty — красота; красавица)," said Jehungir, "but you will be subjected to a very painful and humiliating experience (но ты подвергнешься очень болезненному и унизительному испытанию; to subject — покорять; подвергать;experience — опыт; впечатление, переживание; to experience — испытывать)."
He clapped his hands (он хлопнул в ладоши), and Octavia paled (и Октавия побледнела). This time it was not the Kushite who entered, but a Shemite (на этот раз вошел не кушит, а шемит), a heavily muscled man of medium height with a short, curled, blue-black beard (очень мускулистый мужчина среднего роста с короткой, курчавой, иссиня-черной бородой; heavily — тяжело; очень; height — высота; рост).
subject [səbˈʤekt], medium [ˈmi:dɪəm], height [haɪt]
"I will never descend to such shame!" Octavia was wild with fury and humiliation. "I will die first!"
"You will not die, my rebellious beauty," said Jehungir, "but you will be subjected to a very painful and humiliating experience."
He clapped his hands, and Octavia paled. This time it was not the Kushite who entered, but a Shemite, a heavily muscled man of medium height with a short, curled, blue-black beard.
"Here is work for you, Gilzan (вот тебе работа, Джилзан)," said Jehungir. "Take this fool, and play with her awhile (возьми эту дуру и поиграй с ней немного). Yet be careful not to spoil her beauty (но будь осторожен, не испорть ее красоту; careful — заботливый; осторожный)."
With an inarticulate grunt the Shemite seized Octavia's wrist (с нечленораздельным мычанием шемит схватил запястье Октавии; grunt — хрюканье; ворчание), and at the grasp of his iron fingers (и при хватке его железных пальцев), all the defiance went out of her (всякое сопротивление покинуло ее; defiance — вызов; сопротивление). With a piteous cry she tore away (с жалобным криком она вырвалась; to tear away — вырваться) and threw herself on her knees before her implacable master (и бросилась на колени перед безжалостным: «неумолимым» хозяином; to throw oneself — бросаться), sobbing incoherently for mercy (бессвязно прося в рыданиях пощады; to sob — рыдать, всхлипывать; mercy — милосердие; пощада).
Jehungir dismissed the disappointed torturer with a gesture (Джихангир отпустил разочарованного палача жестом; torture — пытка; to torture — пытать), and said to Ghaznavi: "If your plan succeeds (если план удастся; to succeed — следовать; иметь успех), I will fill your lap with gold (я наполню твой подол золотом)."
inarticulate [ˌɪnɑ:ˈtɪkjulɪt], piteous [ˈpɪtɪəs], incoherently [ˌɪnkəuˈhɪərəntlɪ]
"Here is work for you, Gilzan," said Jehungir. "Take this fool, and play with her awhile. Yet be careful not to spoil her beauty."
With an inarticulate grunt the Shemite seized Octavia's wrist, and at the grasp of his iron fingers, all the defiance went out of her. With a piteous cry she tore away and threw herself on her knees before her implacable master, sobbing incoherently for mercy.
Jehungir dismissed the disappointed torturer with a gesture, and said to Ghaznavi: "If your plan succeeds, I will fill your lap with gold."
3
In the darkness before dawn (во тьме перед рассветом = в предрассветной тьме), an unaccustomed sound disturbed the solitude (непривычный звук потревожил уединенность) that slumbered over the reedy marshes and the misty waters of the coast (которая дремала над болотами с камышом и туманными водами побережья). It was not a drowsy waterfowl nor a waking beast (это была ни сонная водоплавающая птица, ни пробуждающийся зверь). It was a human who struggled through the thick reeds (это был человек, который пробивался через густые камыши; to struggle — бороться; пробиваться; thick — толстый; густой), which were taller than a man's head (которые были выше головы человека).
It was a woman, had there been anyone to see (если бы там был кто-то, он бы увидел, что это была женщина), tall, and yellow-haired (высокая и желтоволосая), her splendid limbs molded by her draggled tunic (ее великолепные конечности = руки и ноги /были/ облеплены ее испачканной туникой = выделялись под облепившей их испачканной туникой; to mold — формовать, лепить). Octavia had escaped in good earnest (Октавия сбежала совершенно всерьез; in earnest — всерьез, серьезно; good — хороший; полный, целый; изрядный), every outraged fiber of hers still tingling from her experience in a captivity that had become unendurable (/и/ ее каждая возмущенная фибра = всеми фибрами души она все еще трепетала от переживаний в плену, который стал невыносимым; fiber — волокно; фибра; in every fiber — всеми фибрами души; to tingle — покалывать; дрожать, трепетать;to become — становиться).
dawn [dɔ:n], drowsy [ˈdrauzɪ], earnest [ˈə:nɪst]
In the darkness before dawn, an unaccustomed sound disturbed the solitude that slumbered over the reedy marshes and the misty waters of the coast. It was not a drowsy waterfowl nor a waking beast. It was a human who struggled through the thick reeds, which were taller than a man's head.
It was a woman, had there been anyone to see, tall, and yellow-haired, her splendid limbs molded by her draggled tunic. Octavia had escaped in good earnest, every outraged fiber of hers still tingling from her experience in a captivity that had become unendurable.
Jehungir's mastery of her had been bad enough (власть Джихангира над нею была довольно скверной); but with deliberate fiendishness Jehungir had given her to a nobleman (но с тщательно спланированной жестокостью Джихангир подарил ее аристократу; to give — давать; дарить) whose name was a byword for degeneracy even in Khawarizm (чье имя было олицетворением вырождения/дегенерации даже в Хоаризме; byword — поговорка; олицетворение).
Octavia's resilient flesh crawled and quivered at her memories (по упругому телу Октавии побежали мурашки, и оно затрепетало при воспоминаниях; to crawl — ползать; бегать по телу /о мурашках/; memory — память; воспоминание). Desperation had nerved her climb from Jelal Khan's castle on a rope made of strips from torn tapestries (отчаяние придало ей силы, чтобы выбраться из замка Джилал-Хана по веревке, сделанной из полос разорванных гобеленов; to nerve — придавать силы, храбрость, мужество; to climb — взбираться; выбираться), and chance had led her to a picketed horse (а удача привела ее к привязанной у забора лошади; chance — случайность; счастье, удача;to lead — вести; приводить;to picket — привязывать к забору /особ. о домашних животных/; picket — кол; штакетина). She had ridden all night (она скакала всю ночь; to ride — ехать верхом), and dawn found her with a foundered steed on the swampy shores of the sea (а рассвет застал ее с охромевшим конем на болотистых берегах моря; to founder — охрометь /о лошади/). Quivering with the abhorrence of being dragged back to the revolting destiny planned for her by Jelal Khan (дрожа от отвращения, что ее потащат назад к омерзительной участи, задуманной для нее Джилал-Ханом; destiny — рок; участь), she plunged into the morass (она погрузилась в болото), seeking a hiding place from the pursuit she expected (в поисках укрытия от преследования, которое она ожидала; hiding place — потаенное место; укрытие). When the reeds grew thinner around her and the water rose about her thighs (когда камыши вокруг нее поредели, а вода поднялась до ее бедер; to grow — становиться; thin — тонкий; редкий), she saw the dim loom of an island ahead of her (она увидела перед собой неясные очертания острова; dim — тусклый; неясный;ahead of — перед). A broad span of water lay between (широкий участок воды располагался между /ней и островом/; span — пядь; участок; промежуток; расстояние; to lie — лежать; располагаться), but she did not hesitate (но она не колебалась). She waded out until the low waves were lapping about her waist (она шла вброд, пока невысокие волны не стали плескаться у ее талии; to lap — лакать; плескаться /о волнах/); then she struck out strongly (затем она энергично/решительно устремилась /вплавь/; to strike out — направляться, бросаться /куда-л./; strongly — крепко; энергично, решительно), swimming with a vigor that promised unusual endurance (плывя с силой, которая была знаком поразительной выносливости; to promise — обещать; сулить, быть знаком; unusual — необыкновенный; поразительный; to endure — подвергаться /чему-л./; выдерживать испытание временем; терпеть, сносить).
