Роберт Говард – Английский язык с Конаном-варваром (страница 48)

kind [kaɪnd], runner [ˈrʌnə], our [ˈauə]

"Some kind of devilment," muttered the forest runner. "They might have gathered here to watch Zogar's magic-making. He'll make some rare magic with our carcasses. Well, a border-man doesn't expect to die in bed. But I wish we'd gone out along with the rest."

The wolfish howling of the Picts rose in volume and exultation (волчий вой пиктов возрос по громкости и ликованию), and from a movement in their ranks, an eager surging and crowding (и по движению в их рядах, энергичной пульсации и уплотнению; crowd — толпа; to crowd — толпиться), Balthus deduced that someone of importance was coming (Балтус сделал вывод, что шел кто-то важный). Twisting his head about, he saw that the stakes were set before a long building, larger than the other huts (повернув голову, он увидел, что столбы были установлены перед длинным строением, бо́льшим, чем остальные хижины), decorated by human skulls dangling from the eaves (украшенным человеческими черепами, свисающими с карниза; to set — установить, поставить). Through the door of that structure now danced a fantastic figure (через = в двери этого сооружения теперь танцевала фантастическая фигура).

volume [ˈvɔlju: m], deduce [dɪˈdju: s], eave [i: v]

The wolfish howling of the Picts rose in volume and exultation, and from a movement in their ranks, an eager surging and crowding, Balthus deduced that someone of importance was coming. Twisting his head about, he saw that the stakes were set before a long building, larger than the other huts, decorated by human skulls dangling from the eaves. Through the door of that structure now danced a fantastic figure.

"Zogar!" muttered the woodsman, his bloody countenance set in wolfish lines as he unconsciously strained at his cords (Зогар! — пробормотал лесовик, его окровавленное лицо приобрело волчьи черты, когда он бессознательно натянул свои путы). Balthus saw a lean figure of middle height (Балтус увидел тощую фигру среднего роста), almost hidden in ostrich plumes set on a harness of leather and copper (почти скрытую страусиными перьями, насаженных на доспехи из кожи и меди). From amidst the plumes peered a hideous and malevolent face (/из/ среди перьев выглядывало омерзительное и злобное лицо). The plumes puzzled Balthus (перья озадачили Балтуса). He knew their source lay half the width of a world to the south (он знал, /что/ их источник лежал /за/ половину ширины мира = полмира к югу). They fluttered and rustled evilly as the shaman leaped and cavorted (они зловеще развевались и шуршали, когда шаман прыгал и скакал).

set [set], harness [ˈhɑ: nɪs], leather [ˈleðə]

"Zogar!" muttered the woodsman, his bloody countenance set in wolfish lines as he unconsciously strained at his cords. Balthus saw a lean figure of middle height, almost hidden in ostrich plumes set on a harness of leather and copper. From amidst the plumes peered a hideous and malevolent face. The plumes puzzled Balthus. He knew their source lay half the width of a world to the south. They fluttered and rustled evilly as the shaman leaped and cavorted.

With fantastic bounds and prancings he entered the ring and whirled before his bound and silent captives (фантастическими прыжками и скачками он вошел в кольцо и закружился перед /его/ связанными и молчащими пленниками). With another man it would have seemed ridiculous — a foolish savage prancing meaninglessly in a whirl of feathers (для другого /человека/ это показалось бы смешным — придурковатый дикарь, скачущий бессмысленно в кружении перьев). But that ferocious face glaring out from the billowing mass gave the scene a grim significance (но это свирепое лицо, пристально глядящее из волнующейся массы, придавало сцене мрачный смысл). No man with a face like that could seem ridiculous or like anything except the devil he was (ни один человек с таким лицом /не/ мог казаться смехотворным или наподобие того, за исключением того демона, которым он был).

fantastic [fənˈtæstɪk], another [əˈnʌðə], ferocious [fəˈrəuʃəs]

With fantastic bounds and prancings he entered the ring and whirled before his bound and silent captives. With another man it would have seemed ridiculous — a foolish savage prancing meaninglessly in a whirl of feathers. But that ferocious face glaring out from the billowing mass gave the scene a grim significance. No man with a face like that could seem ridiculous or like anything except the devil he was.

Suddenly he froze to statuesque stillness (вдруг он оцепенел в застывшей = полной неподвижности); the plumes rippled once and sank about him (перья колыхнулись один раз и опустились /вокруг него/; to sink — погружаться, тонуть, опускаться). The howling warriors fell silent (воющие воины замолчали; to fall silent — замолчать). Zogar Sag stood erect and motionless (Зогар Саг стоял прямой и неподвижный), and he seemed to increase in height — to grow and expand (и он, казалось, увеличивался в росте — рос и расширялся). Balthus experienced the illusion that the Pict was towering above him (Балтус испытывал иллюзию того, что пикт возвышался над ним), staring contemptuously down from a great height (глядя презрительно сверху вниз с огромной высоты), though he knew the shaman was not as tall as himself (хотя он знал, /что/ шаман был не такой высокий, как он сам). He shook off the illusion with difficulty (он избавился от иллюзии с трудом).

statuesque [stæʧʋˈesk], erect [ɪˈrekt], increase [ɪnˈkri: s]

Suddenly he froze to statuesque stillness; the plumes rippled once and sank about him. The howling warriors fell silent. Zogar Sag stood erect and motionless, and he seemed to increase in height — to grow and expand. Balthus experienced the illusion that the Pict was towering above him, staring contemptuously down from a great height, though he knew the shaman was not as tall as himself. He shook off the illusion with difficulty.

The shaman was talking now, a harsh, guttural intonation that yet carried the hiss of a cobra (шаман теперь говорил /с/ раздражающей гортанной интонацией, которая тем не менее несла /в себе/ шипение кобры). He thrust his head on his long neck toward the wounded man on the stake (он вытянул свою голову на /его/ длинной шее в сторону раненого мужчины у столба); his eyes shone red as blood in the firelight (его глаза засветились красным, как кровь в свете костра). The frontiersman spat full in his face (житель приграничья плюнул прямо в его лицо = ему в лицо; to spit — плевать).

The shaman was talking now, a harsh, guttural intonation that yet carried the hiss of a cobra. He thrust his head on his long neck toward the wounded man on the stake; his eyes shone red as blood in the firelight. The frontiersman spat full in his face.

With a fiendish howl Zogar bounded convulsively into the air (с ужасным воем Зогар подпрыгнул судорожно в воздух), and the warriors gave tongue to a yell that shuddered up to the stars (и воины подали голос в виде вопля, который содрогнулся = взметнулся до звезд). They rushed toward the man on the stake, but the shaman beat them back (они бросились к мужчине на столбе, но шаман отразил их; to beat back — отбить, отразить). A snarled command sent men running to the gate (ворчливая команда отправила людей бегом к воротам; to send — отправлять, посылать). They hurled it open, turned and raced back to the circle (они распахнули их, повернулись и побежали назад к кругу). The ring of men split, divided with desperate haste to right and left (кольцо людей распалось, разделилось с отчаянной поспешностью направо и налево). Balthus saw the women and naked children scurrying to the huts (Балтус увидел женщин и голых детей, бегущих стремглав к хижинам). They peeked out of doors and windows (они выглядывали из дверей и окон). A broad lane was left to the open gate (широкий проход был оставлен к открытым воротам), beyond which loomed the black forest (за которыми маячил черный лес), crowding sullenly in upon the clearing, unlighted by the fires (скапливаясь зловеще на росчисти, неосвещенной кострами; clearing — участок, расчищенный под пашню, росчисть).

fiendish [ˈfi: ndɪʃ], convulsively [kənˈvʌlsɪvlɪ], haste [heɪst]

With a fiendish howl Zogar bounded convulsively into the air, and the warriors gave tongue to a yell that shuddered up to the stars. They rushed toward the man on the stake, but the shaman beat them back. A snarled command sent men running to the gate. They hurled it open, turned and raced back to the circle. The ring of men split, divided with desperate haste to right and left. Balthus saw the women and naked children scurrying to the huts. They peeked out of doors and windows. A broad lane was left to the open gate, beyond which loomed the black forest, crowding sullenly in upon the clearing, unlighted by the fires.

A tense silence reigned as Zogar Sag turned toward the forest, raised on his tiptoes and sent a weird inhuman call shuddering out into the night (царила напряженная тишина, когда Зогар Саг повернулся к лесу, поднялся на /его/ цыпочки и исторг причудливый нечеловеческий зов, вибрирующий в ночи). Somewhere, far out in the black forest, a deeper cry answered him (где-то, далеко в черном лесу, более низкий крик ответил ему). Balthus shuddered (Балтус содрогнулся). From the timbre of that cry he knew it never came from a human throat (от = по тембру этого крика он знал, /что/ он никогда = вовсе не исходил из человеческого горла). He remembered what Valannus had said — that Zogar boasted that he could summon wild beasts to do his bidding (он вспомнил, что говорил Валаннус — что Зогар хвалился, что он может призвать диких тварей исполнять его приказы; to do one’s bidding — исполнять чьи-то приказы, распоряжения). The woodsman was livid beneath his mask of blood (лесовик был мертвенно-бледный под его маской из крови). He licked his lips spasmodically (он конвульсивно облизал /свои/ губы).