Роберт Говард – Альмарик. Поиски Сатаны. Лик в бездне (страница 55)

Индейцы ободряюще улыбались Грейдону.

– Следуй за мной, властитель, – сказал один из них. – Опасности нет.

Грейдон ступил на мост, ведя ослика. Снизу, с глубины в сотни футов, доносился рев потока.

Они дошли до конца странного моста. Пошли дальше, он между индейцами. Пройдя пятьдесят футов, Грейдон оглянулся. Вход казался большими темными воротами. Послышался негромкий шорох, и ворот не стало видно. Скальный занавес задвинулся.

Вокруг было светло, как будто рассеянный свет был принадлежностью самого воздуха. Грейдон находился в помещении, которое представляло из себя куб площадью примерно в сто квадратных метров. Стены и потолок из полированного черного камня, и в камне быстро двигались крошечные светящиеся частицы, подобные тем, что исходили от стен пещеры Лика. Они и были источником света.

Помещение пусто; ни следа прохода, через который они вошли, ни следа выхода, не видно механизмов, управляющих входом. В стенах вообще никаких отверстий. Но Грейдон слышал как будто шум множества голосов, затем короткую фразу, которую он не разобрал.

Первый индеец отсалютовал и прошел на несколько шагов вперед. Он ответил так же быстро. Но тут Грейдон понял без труда. Индеец рассказывал о схватке с людьми-ящерами. Он кончил. Наступило короткое молчание. Затем еще один короткий приказ. Индеец поманил Грейдона.

– Властитель, покажи браслет, – сказал он.

К этому моменту Грейдон уже понял, что невидимый собеседник находится, конечно, не в помещении, а за его стеной. Голос доносится по какому-то устройству; в стенах, вероятно, есть глазки. Но он не видел следов ни того, ни другого; стены казались сплошными, гладкими, как неразбитое стекло. Грейдон поднял запястье с надетым на него браслетом. Сверкнули пурпурные глаза Матери-Змеи. Послышался взрыв возбужденных восклицаний; еще одна команда.

– Положи твое оружие, властитель, – сказал индеец, – и подойди к стене.

На этот раз Грейдон заколебался.

– Не бойся. Мы пойдем рядом…

Его прервал строгий голос невидимого говорящего. Индеец покачал головой и встал рядом с Грейдоном, его товарищ с другой стороны. Грейдон понял, что им велели держаться сзади, а ему идти одному. Он положил на пол ружье и шепотом велел индейцам исполнять приказ. Он пошел вперед, расстегнув кобуру под мышкой. И когда остановился, свет погас.

Но лишь на мгновение. Когда снова стало светло, трети стены не было. На ее месте виднелся коридор, широкий и хорошо освещенный. По обе его стороны ряды индейцев. Еще один ряд между ним и двумя индейцами и осликом. Индейцы вооружены копьями с наконечниками из какого-то блестящего черного металла; у них небольшие круглые щиты из того же материала. Длинные черные волосы забраны узкой золотой лентой. Они обнажены, если не считать килта из стеганого желтого шелка. Все это Грейдон увидел в одно мгновение, прежде чем взгляд его остановился на стоявшем перед ним человеке.

Гигант с лицом представителя расы Суарры и Лантлу; лицо его было красиво до того, как получило страшное увечье. Он на добрых восемь дюймов возвышался над шестифутовым Грейдоном. Волосы у него серебристо-белые, подрезанные на уровне шеи, их удерживает браслет из лакированного янтаря. От правого виска до подбородка тянутся параллельно четыре шрама. Нос разбит и расплющен. С плеч спускается черная металлическая кольчуга, похожая на кольчуги крестоносцев. На талии кольчуга перевязана поясом. Мешковатые кольчужные брюки покрывают бедра и ноги до колен. Нижняя часть ног защищена поножами от колен до сандалий. Правая рука гиганта отрублена по локоть; к этому локтю золотыми ремнями прикреплена страшная трехфутовая металлическая палица. На поясе короткий двойной топор, точно такой, какой стал символом древнего Крита.

Внушительная фигура. Но глядя в глаза этому человеку, Грейдон ощутил уверенность. Морщинки смеха в углах глаз, выражение юмора и терпимости, которые не могла стереть даже подозрительность. Несмотря не серебристые волосы, человек не стар: Грейдон решил, что ему не больше сорока.

Человек заговорил по-аймарски бурным, хриплым, порывистым басом.

– Значит, ты хочешь увидеть Хуона! Увидишь. И не думай, что мы неблагодарны; я заставил тебя ждать и отобрал оружие не поэтому. Темный коварен, и Лантлу, чтоб его сожрали его собственные ксинли, подобен Темному. Не один раз пытался он заслать к нам шпионов под маской тех, кто хочет служить нам. Меня зовут Регор, Черный Регор. Но чернота моя не та, что у Темного, хотя я тоже хитер. Но, может, ты ничего не заешь о Темном, а, парень?

Он замолчал, проницательно глядя на Грейдона.

– Кое-что я о нем слышал, – осторожно ответил Грейдон.

– Кое-что слышал! Ну, и что же ты о нем думаешь?

– Ничего такого, – ответил Грейдон аймарской поговоркой со скрытым непристойным смыслом, – отчего бы я захотел сидеть с ним щека к щеке и разбить с ним яйца.

– Хо! Хо! – взревел гигант, в опасной близости взмахивая своей палицей. – Хорошо! Я расскажу об этом Хуону…

– Кроме того, – сказал Грейдон, – разве он не враг… ее? – И он поднял свой браслет.

Хохот Черного Регора прервался; гигант отдал приказ охране.

– Иди рядом со мной, – сказал он Грейдону. Оглянувшись, Грейдон увидел, что один из приведших его индейцев осторожно поднял ружье и они оба пошли за ним, ведя ослика. С трудом поспевая за Регором, Грейдон с беспокойством пытался вспомнить, поставил ли он ружье на предохранитель; решил, что поставил.

В нем возникали сомнения. Он надеялся на то, что Хуон, кем бы он ни был, является злейшим врагом Лантлу и потому примет его помощь и сам поможет ему в обмен. Поэтому он решил рассказать Хуону о своей встрече с Суаррой и обо всем, что последовало за этим. Но теперь такой план показался ему наивным. Ситуация не так проста. В конце концов что он знает об этом народе с его зловещим искусством, с его людьми-пауками, людьми-ящерами и бог знает еще какими чудовищами?

И что он в сущности знает об этом невероятном существе – Матери-Змее?

На мгновение Грейдон почувствовал отчаяние. Он решительно отбросил его. Придется пересмотреть план, только и всего. И для этого у него всего несколько минут. Лучше вообще ничего не планировать, пока он не встретится с Хуоном и оценит свои шансы.

Резкий окрик оторвал его от размышлений. Коридор впереди был прегражден огромной черной металлической дверью. Ее охранял двойной ряд одетых в желтые килты солдат, первый ряд – копейщики, второй – лучники с металлическими луками. Их возглавлял плотный приземистый индеец, у которого при виде Грейдона чуть не выпал из рук двойной топор.

Регор зашептался с ним. Офицер кивнул и топнул. Створки большой двери разошлись, за ними сквозь похожий на толстую паутину занавес блеснуло янтарное солнце.

– Пойду расскажу о тебе Хуону, – прогремел Регор. – Жди терпеливо. – Он исчез за занавесом. Двери молча закрылись за ним.

Грейдон молча ждал; стража в желтых килтах молча смотрела на него; проходили долгие минуты. Прозвенел колокол; большие двери разошлись. Из-за занавеса донеслись голоса. Офицер поманил двоих индейцев. Вместе с осликом они прошли в двери. Еще долгое ожидание, затем опять колокол и открывающиеся двери. Офицер сделал знак, Грейдон прошел вперед, за занавес.

Глаза его ослепили яркие лучи, по-видимому, солнца, струившиеся через янтарные стекла. Зрение прояснилось. У Грейдона было смутное впечатление стен, покрытых многоцветными шпалерами. Он мигнул и понял, что потолок из того же полированного камня, что и коридоры, на не черного, а янтарного цвета, а яркий свет на самом деле исходит от сверкающих спиралей из частиц.

Засмеялась женщина. Грейдон посмотрел в сторону звука – и прыгнул вперед с именем Суарры на устах. Кто-то схватил его за руку и удержал…

И тут же он понял, что смеющаяся женщина не Суарра.

Она лежала, вытянувшись на низком диване, положив голову на длинную белую руку. Лицо у нее старше, но в то же время в своей изысканности она двойник Суарры, и те же, что у Суарры, облачные полуночные волосы. Но тут сходство кончалось. Прекрасное лицо этой женщины насмешливое и злое, в отличие от лица девушки. Совершенные губы несли в себе оттенок жестокости, что-то нечеловечески далекое в ясных темных глазах – ничего от нежности Суарры; что-то от того выражения, которое Грейдон видел на лице Лантлу, когда свора динозавров выследила алого ткача. Стройная белая нога свесилась с дивана, на пальце небрежно повисла шелковая сандалия.

– Похоже, наш неожиданный гость весьма импульсивен, Дорина, – послышался мужской голос. Фраза на аймарском. – Если это простая дань твоей красоте, я аплодирую. Но кажется мне, что есть в этом какое-то… узнавание.

Говорящий поднялся со стула в голове дивана. Лицо у него было так же поразительно прекрасно; похоже, что это общее наследие странной расы. Глаза темно-синие, обычно это предвещает дружелюбие, но ничего подобного в этих глазах не было. Как и у Регора, волосы на голове мужчины забраны золотым браслетом. Под белым, похожим на тогу одеянием Грейдон почувствовал тело атлета.

– Ты знаешь, Хуон, я не создательница снов, – протянула женщина. – Я реалист. А где, кроме как во сне, я могла встретиться с ним? Хотя… если не во сне, то почему бы и не…

В голосе еле заметная вялость, но во взгляде, который она бросила на Грейдона, злобная насмешка. Хуон вспыхнул, глаза его стали мрачными; он произнес резкий приказ. Мгновенно грудь Грейдона сжало как тисками, ребра его затрещали, он задыхался. Он попытался разорвать зажим, и руки его сомкнулись вокруг тонкой волокнистой руки, как будто состоявшей сплошь из кожи. Он повернул голову. В двух футах над ним виднелось получеловеческое лицо без подбородка. Длинные красные локоны падали на покатый лоб. Глаза круглые и золотые, полные меланхолии и разума.