Роберт Говард – Альмарик. Поиски Сатаны. Лик в бездне (страница 39)

- Я могла бы догадаться, что вы найдете Забытую Тропу.

Они зашагали вместе к лагерю. Весс взяла колдунью за руку, немного испугавшись своей самонадеянности.

Лизанде не убрала руку, а мягко сжала пальцы Весс.

- Весси, - Лизанде поглядела ей в глаза, и Весс остановилась, Весси, ты бы вернулась в Санктэри?

Испуганная и оглушенная Весс проговорила:

- Зачем?

- Это не так страшно, как сперва кажется. Ты могла бы научиться многим вещам.

- Как быть колдуньей?

Лизанде замялась:

- Это было бы трудно, но возможно. Твои способности не должны пропадать.

- Ты не понимаешь, - сказала Весс, я не хочу быть волшебницей, я не стала бы из-за этого возвращаться в Санктэри.

Наконец Лизанде выговорила:

- Это не единственная причина.

Весс взяла ладонь Лизанде между своими, поднесла к губам и поцеловала. Лизанде протянула руку выше и погладила Весс по щеке. Весс затрепетала от прикосновения.

- Лизанде, я не хочу вернуться в Санктэри. Я могла бы вернуться туда только из-за тебя, - и этот город изменил бы меня. Он уже изменил меня. Не знаю, смогу ли я снова стать той, какой была прежде, но я постараюсь. Я была бы рада никогда не знать большинства из тех вещей, которым научилась там. Ты должна понять меня.

- Да, - ответила Лизанде, - было бестактно просить тебя об этом.

- Может быть, я не перестала бы любить тебя, - продолжала Весс, и Лизанде проницательно посмотрела на нее, - но мое чувство изменилось бы, так же, как и я. Это была бы уже не любовь. Это была бы уже... потребность, необходимость, и зависть.

Лизанде села на пенек, опустив плечи, и уставилась в землю. Весс присела с ней рядом и нежным движением убрала ей волосы со лба.

- Лизанде...

- Да, сестричка, - прошептала колдунья, как будто она настолько устала, что не могла громко говорить.

- ...У тебя наверное здесь очень важное дело. Иначе, как это можно выносить? - подумала Весс. - Она рассмеется над моим предложением и объяснит, насколько оно глупо и невозможно.

- И Каймас, мой родной город... он покажется тебе скучным, - она остановилась, удивляясь своему замешательству и страху.

- Пойдем со мной, Лизанде, - резко сказала она, - пойдем ко мне домой.

Лизанде посмотрела на нее с таким выражением лица, что невозможно было догадаться, рада она или нет.

- Ты серьезно это говоришь?

- Там так красиво и спокойно. Ты наполовину уже знакома с моей семьей, остальные тебе тоже понравятся. Ты говорила, тебе есть чему у нас научиться.

- Тому, как любить?

У Весс перехватило дыхание. Наклонившись вперед, она быстро поцеловала Лизанде, затем второй раз, уже медленно, так как ей хотелось с того момента, как увидела ее. Потом она немного подалась назад и проговорила:

- Да, Санктэри заставлял меня лгать, но сейчас я не в Санктэри, и к счастью больше никогда не увижу его и никогда больше не придется лгать.

- А если мне нужно будет уйти?

- Я могла бы попытаться уговорить тебя остаться, - улыбнулась Весс и погладила Лизанде по волосам, - но я не буду держать тебя. Просто у тебя всегда будет место в Каймасе, сколько бы ты не захотела остаться там, и когда бы ты не вернулась обратно.

- У меня есть подозрение, сестричка, что это не твое решение, а мое собственное. И моя сила. Мне кажется, я не захочу покидать твой дом, пожив там некоторое время.

- Я не могу предвидеть будущее, - сказала Весс и засмеялась сама над собой, что говорит эти слова волшебнице, - возможно ты сможешь.

Лизанде не ответила.

- Я знаю, - продолжала Весс, - все, что делает человек, может причинить боль. Себе, другу. Но ты так не можешь, - она поднялась, пойдем, пойдем, отдохнешь со мной и моими друзьями, а потом пойдем домой.

Лизанде тоже поднялась.

- Ты так многого обо мне не знаешь, сестричка. Как многое из этого причинило бы тебе боль.

Весс закрыла глаза, желая как ребенок в сумерках разыскать звезду.

Она снова открыла глаза.

Лизанде улыбнулась.

- Я пойду с тобой. Но только не надолго.

Они зашагали вместе, держась за руки, к своим друзьям.

Абрахам Меррит

Лик в бездне

ЧАСТЬ 1

1. СУАРРА

Николас Грейдон встретился со Старретом в Огайо. Вернее Старрет отыскал его там. Грейдон слышал о рослом авантюристе с Запада, но раньше их пути никогда не пересекались. Он с живым любопытством открыл дверь посетителю.

Старрет сразу перешел к делу. Знает ли Грейдон легенду о караване с сокровищами, который вез Писарро выкуп за Инку Атахуальпа? Предводители каравана, услышав об убийстве своего монарха мясником-конкистадором, спрятали сокровище где-то в глуши Анд.

Грейдон слышал эту историю сотни раз; он даже подумывал о поисках сокровищ. Он так и сказал. Старрет кивнул.

– Я знаю, где они, – сказал он.

Грейдон рассмеялся.

В конце концов Старрет убедил его; убедил по крайней мере в том, что стоит поискать.

Грейдону этот великан понравился. Была в нем какая-то грубовато-добродушная прямота, которая позволяла не замечать следы жестокости во взгляде и в очертаниях рта. Старрет сказал, что с ним еще двое, оба его старые товарищи. Грейдон спросил, почему они выбрали его. Старрет прямо ответил: потому что он способен оплатить экспедиционные расходы. Сокровища они разделят поровну. А если ничего не найдут, Грейдон первоклассный геолог, а район, куда они отправляются, богат полезными ископаемыми. Он, несомненно, сделает важные открытия, которые они сумеют с выгодой продать.

Грейдон задумался. Никаких заказов у него не было. Ему только что исполнилось тридцать четыре года, а с окончания Гарвардской высшей геологической школы одиннадцать лет назад у него ни разу не было настоящего отпуска. Расходы он может себе позволить. Если ничего больше, по крайней мере будет интересно.

Он познакомился с двумя товарищами Старрета: Сомсом, долговязым, мрачным, бывалым янки, и Данкре, циничным и забавным маленьким французом, они выработали соглашение, и Грейдон подписал его.

По железной дороге они добрались до Серро де Паско – это был самый близкий город к той дикой местности, с которой начинался их путь. Неделю спустя они в сопровождении восьми осликов и шести arrieros, или носильщиков, уже находились среди хаоса горных пиков, между которыми, как указывала карта Старрета, пролегал их маршрут.

Именно эта карта убедила Грейдона. Не пергамент, а лист тонкого золота, почти такой же гибкий. Старрет вытащил его из маленькой золотой трубки древней работы и развернул. Грейдон осмотрел и не увидел на листе никакой карты, вообще никакого изображения. Старрет повернул его под углом, и стали ясно видны линии.

Это был великолепный образчик картографии. В сущности не карта, а скорее рисунок. Тут и там любопытные знаки; по словам Старрета, они вырублены на скалах как указатели. Их предназначали для тех представителей древней расы, которые пойдут за сокровищами, когда испанцев сметут с земли.

Грейдон не знал, ключ ли это к сокровищу выкупа Атахуальпы или к чему-то другому. Старрет говорил, что ключ. Но Грейдон не поверил его рассказу о том, как он стал обладателем этого золотого листа. Тем не менее была какая-то цель у изготовителей карты, была причина, почему они с таким искусством спрятали ее изображение. В конце этого пути ждало что-то интересное.

Знаки на скалах оказались именно там, где указывала карта. Радостные, предвкушая богатые находки, заранее представляя себе, как они их потратят, они двигались вслед за знаками. Путь неизменно вел все дальше в глушь.

Наконец arrieros начали роптать. Они сказали, что приближаются к проклятому району – Карабайским Кордильерам, здесь живут только демоны. Обещания награды, просьбы, угрозы заставили их пройти еще немного дальше. Однажды утром четверо проснулись и обнаружили, что все arrieros исчезли, прихватив с собой половину осликов и большую часть припасов.

Они пошли дальше. И тут знаки подвели их. Либо они потеряли след, либо карта, которая до сих пор вела их по верному пути, наконец солгала.

Местность, в которой они оказались, была совершенно безлюдной. С тех пор как две недели назад они останавливались в деревне племени куича, им не встретился ни один человек. В той деревушке Старрет напился огненного индейского самогона. Пищу находить становилось все труднее. Было мало животных и еще меньше птиц.

Хуже всего были изменения, происшедшие со спутниками Грейдона. Насколько они радовались первым успехам, настолько же впали в уныние сейчас. Старрет постоянно напивался и то шумно и сварливо ссорился, то угрюмо о чем-то думал.

Данкре стал молчалив и раздражителен. Сомс, по-видимому, пришел к выводу, что Старрет, Грейдон и Данкре сговорились против него; либо они сознательно пропустили, либо вообще стерли знаки-указатели. Только когда эти двое присоединялись к Старрету и напивались индейским самогоном, которым нагрузили одного из осликов, они веселели. В такие моменты Грейдон видел, что все неудачи они готовы приписать ему и что его жизнь может оказаться подвешенной на тонкой ниточке.

В тот день, когда началось великое приключение Грейдона, он возвращался в лагерь. С утра он охотился. Данкре и Сомс вместе отправились в очередной раз на отчаянные поиски утраченных знаков.