Роберт Говард – Альмарик. Поиски Сатаны. Лик в бездне (страница 27)
Передав Альтху Гхору, я понесся вслед кошмарному чудовищу, сам четко не представляя, что собираюсь делать. Я просто бежал, перепрыгивая через рухнувшие обломки и перелезая через образовавшиеся завалы, пока не оказался рядом с попятившимся монстром. Оказалось, что он вовсе не такой уж бесчувственный и слепой. Стоило мне прицельно запустить хорошим булыжником в показавшееся мне уязвимым место на огромной голове, как движения гигантского слизняка перестали быть беспорядочными: разбрасывая камни в разные стороны, как бык разбрызгивает пену, переходя через быструю реку, чудовище ринулось в мою сторону.
Я отчаянно убегал, уводя чудовище за собой — прочь от того места, где напуганные люди покидали город. Я прекрасно понимал, что каждая выигранная секунда означает чью-то спасенную жизнь. Но незнание планировки города сыграло со мной злую шутку: я и сам не заметил, как оказался в полукруглой башне, нависшей над водами Йогха на высоте пятисот футов. Сзади ко мне приближалось чудовище. Я развернулся и увидел, что оно, на миг приостановившись, даже чуть попятилось, а затем бросилось на меня. В середине огромного брюха я увидел темное пятно размером с кулак. Инстинкт дикаря или интуиция цивилизованного человека подсказали мне, что это — жизненно важная точка гигантской твари. Словно сжатая пружина, я распрямился и метнулся навстречу чудовищу. Тело и руки не подвели меня — меч по самую рукоятку воткнулся в темное пятно. Что было потом — я не знаю. Для меня мир погрузился в море огня и раскаты страшного грома, за которыми последовали темнота и забытие.
Уже потом мне рассказали, что в момент нашего прыжка и чудовище, и я скрылись за стеной синего пламени. А затем раздался страшный грохот, и вместе с развалившейся на куски башней мы с чудовищем рухнули вниз, в реку, с высоты пятисот футов.
Меня спас Тхаб, несмотря на тяжелую рану, бросившийся в реку и вытащивший мое бесчувственное тело на берег.
Вы можете мне возразить, сказав, что ни один человек не останется в живых после падения в воду, пролетев перед этим пятьсот футов. Единственное, что я могу вам ответить, — это то, что я остался жив. Хотя, по правде говоря, я не думаю, что кто-нибудь из землян смог бы повторить такой полет с таким же результатом.
Но и мне дорого обошлось то падение. Я долго лежал без чувств, еще дольше мучительно, в бреду и кошмарах приходил в себя, и еще дольше оставался парализованным, пока мои нервы, мозг и мышцы медленно-медленно возвращались к жизни.
Пришел я в себя уже в Котхе, не помня ничего о долгом пути через леса и по равнине, прочь от поверженного города Югга. Из девяти тысяч воинов, отправившихся в страну Ягг, вернулись назад чуть больше половины — израненных, измученных, но возвратившихся победителями. С ними вернулись пятьдесят тысяч женщин — освобожденных рабынь. Тех Гура, которые не были Котхами или Кхорами, сопроводили до их родных городов — случай, невиданный за всю историю существования на Альмарике расы Гура. Женщинам других народов предоставили возможность свободно выбрать место для жительства в любом из городов Гура.
Мы с Альтхой наконец обрели себя. Ее прекрасное лицо, склонившееся надо мной, было первым, что я увидел, придя в себя после возвращения из страны Ягг. Наверное, наша любовь останется с нами навсегда — слишком много испытаний пришлось пройти нам обоим и нашему чувству, чтобы прийти к счастливому концу.
Впервые в истории Гура два города — Котх и Кхор — заключили мир и поклялись друг другу в вечной дружбе. Теперь два племени, вместо того, чтобы воевать одно с другим, вместе сражались против враждебных сил природы и добывали себе пищу на охоте.
А мы двое — я, землянин, и Альтха, рожденная на Альмарике, но одержимая инстинктом познания земной женщины, — еще надеемся передать хотя бы малую часть культуры моей родной планеты прекрасному, но дикому народу, живущему под небом планеты, ставшей моим вторым домом, — планеты, называющейся Альмарик.
Макинтайр Вонда
Поиски сатаны
Вонда МАКИНТАЙР
ПОИСКИ САТАНЫ
В конце дня четверо путешественников спустились с гор. Уставшие, голодные и продрогшие, они вошли в Санктэри. Жители города наблюдали за ними и посмеивались, но смеялись они исподтишка или вслед. Все члены группы шли вооруженными, хотя в их облике не было ничего воинственного. Они удивленно оглядывались по сторонам, подталкивая друг друга локтями, показывая пальцами на непривычные вещи вокруг, т.е. вели себя так, как будто никогда прежде не видели города. И это действительно было так.
Ничего не подозревая о развлечении горожан, они прошли через рынок по направлению к центру города.
Становилось темно, и фермеры почти закончили упаковывать свои навесы и отбраковывать продукты, выбрасывая все подгнившее и негодное к завтрашней продаже. На булыжной мостовой, здесь и там, были в беспорядке разбросаны мягкие капустные листья, испорченные фрукты, и куски всякой дряни плыли по открытой сточной канаве.
Чан, который шел рядом с Весс, слегка поправил тяжелый рюкзак и предложил: "Давайте остановимся и купим что-нибудь поесть до того, как все разойдутся по домам".
Весс не остановилась, а только выше подтянула рюкзак на плечах. "Не здесь, - сказала она. - Я устала от черствых лепешек и сырых овощей. сегодня вечером я хочу горячей пищи." Она продолжала тащиться с трудом. Она знала, как чувствует себя Чан. Она оглянулась на Аэри, которая брела, закутанная в длинный темный плащ и согнутая под тяжестью рюкзака. Аэри была выше Весс, такой же высокой, как Чан, но очень худенькой. Ее глаза потемнели от беспокойства и тяжести путешествия. Весс никогда раньше не видела ее такой. Она видела ее непринужденной.
- Наша неутомимая Весс, - сказал Чан.
- Я тоже устала, - откликнулась Весс. - Ты снова хочешь разбить лагерь на улице?
- Нет, - ответил Чан.
Квотс, которая шла за ним, хихикнула.
В первой же деревне, которую они повстречали на пути, - кажется, прошли годы, но на самом деле это было всего два месяца назад - они попытались разбить лагерь на свободном, как им показалось, участке. Но это была общественная собственность деревни. Если бы в деревне была тюрьма, они были бы брошены в нее. А так их выпроводили за пределы деревни и попросили никогда не возвращаться.
Встреченный ими путешественник объяснил им, что означает гостиница, и что означает тюрьма, и теперь они все могли бы посмеяться с некоторым смущением над этим эпизодом.
Те маленькие города, через которые они проходили, даже приблизительно не были похожими на Санктэри размером, шумом и толпами людей.
Весс никогда не видела так много людей, таких высоких зданий, не представляла таких ужасных запахов. Она надеялась, что за пределами базарной площади будет лучше. Проходя мимо рыбных прилавков, она сдерживала дыхание и спешила.
Был конец осеннего прохладного дня, и Весс даже не пыталась представить, как же это все может пахнуть в конце летнего - жаркого и длинного - дня.
- Мы должны остановиться в первой же гостинице, которую мы найдем, сказала Квотс.
- Хорошо, - ответила Весс.
К тому времени, как они достигли конца улицы, темнота стала полной, и рынок опустел. Весс подумала, что странно, что все исчезли так быстро, но, несомненно, все они слишком устали и хотели добраться до дома к горячему огню и обеду. Она почувствовала внезапную острую боль тоски по дому и безнадежность: их поиски продолжались уже так долго и с таким мизерным шансом на успех... Здания тесно обступили их в темноте, улица внезапно сузилась. Весс остановилась. Перед ними было три тропинки и четвертая, шагах в двадцати.
- Куда теперь, мои друзья? Мы должны спросить кого-нибудь, - сказала Аэри тихим усталым голосом.
- Если мы кого-нибудь найдем, - засомневался Чан.
Аэри шагнула по направлению к темному углу.
- Сударь, - сказала она, - не направите ли вы нас к ближайшей гостинице?
Остальные тщательно всматривались в темную нишу. Действительно, там притаилась темная фигура. Она поднялась. Весс смогла увидеть сверкающие маниакальным блеском глаза и ничего больше.
- Гостиница?
- Ближайшая, пожалуйста, мы пришли издалека.
Фигура хихикнула.
- Вы не найдете гостиницу в этой части города, чужеземцы. Но за углом есть таверна, в ней есть комнаты наверху. Возможно, это устроить вас.
- Спасибо, - поблагодарила Аэри и повернулась. Слабый ветер взъерошил ее короткие черные волосы. Она запахнула поплотнее свой плащ.
Они пошли дорогой, которую указал незнакомец, и не увидели, как он дергается в конвульсиях от беззвучного смеха.
Перед таверной Весс едва разобрала странную надпись: "Вульгарный единорог". Странное сочетание даже для юга, где странные сочетания были в моде в наименованиях таверн.
Она толкнула дверь. Внутри было едва ли не так же темно, как снаружи, и накурено. Шум стих, когда Весс и Чан вошли, затем возник опять удивленным гудением, когда Аэри и Квотс вошли вслед за ними.
Весс и Чан не слишком отличались от обычных представителей южных горных народов. Он посветлее, она потемнее. Весс могла пройти незамеченной, как обычная горожанка, где угодно. Красота Чана часто привлекала внимание. Но рост и элегантность белокожей черноволосой Аэри везде вызывала комментарии.