Роберт Говард – Альмарик. Поиски Сатаны. Лик в бездне (страница 15)

Неожиданно Альтха застонала, открыла глаза и посмотрела на меня, словно не понимая, где и почему она оказалась. Вдруг, вспомнив что-то из пережитого, она вскрикнула и прижалась ко мне. Ее руки обняли меня, и в этих крепких объятиях я почувствовал, как дрожит ее стройное тело, услышал, как бешено бьется сердце в груди.

— Не бойся, — сказал я, сам удивившись звуку своего голоса. — Ничто тебе не угрожает. Все будет хорошо.

Она плотно прижалась ко мне и так и не разжала объятий, пока ее сердце не успокоилось и не ослаб давящий груз страха.

Затем она, как-то разом обмякнув, отпустила руки и, все так же молча, легла мне на плечо. Подождав немного, я тоже ослабил придерживающие ее руки и осторожно усадил девушку на траву.

— Как только ты придешь в себя, — сказал я, — мы тотчас же двинемся прочь от этого… — и я кивнул в сторону видневшихся вдалеке развалин.

— Ты весь изранен! — вдруг воскликнула Альтха, и ее глаза наполнились слезами. — Ты весь в крови! Проклятье на мою дурную голову! Если бы я тогда не убежала из города… — и она разревелась, как самая обыкновенная земная девчонка.

— Да не переживай ты из-за каких-то царапин, — отшутился я, хотя на самом деле мысленно прикидывал, не ядовиты ли клыки и когти у подземных уродцев. — Все заживет очень быстро. Ну, перестань реветь. Слышишь, что я тебе говорю?

Она покорно перестала плакать и, лишь всхлипывая, вытерла глаза и лицо подолом туники. Мне не хотелось напоминать ей о пережитом кошмаре, но любопытство, к тому же не праздное, а вполне оправданное, взяло верх.

— Скажи, почему Яга остановились в развалинах? — спросил я. — Они ведь наверняка знают о чудовищах, которые живут в этих руинах.

Альтха передернулась, вспомнив пережитое:

— Они были голодны. Им удалось поймать еще одного Гура — совсем молодого парня, почти подростка. Они разрезали его на части еще живым, но он ни разу не взмолился о пощаде — только проклятия слетали с его губ. А потом они начали жарить мясо…

Альтха замолчала, удерживая подступившую тошноту.

— Значит, Яга действительно людоеды, — пробормотал я.

— Нет, они еще хуже. Они — настоящие дьяволы. Пока они сидели у костра, на них напали собакоголовые. Я их не видела, пока они не набросились на Яга, словно стая шакалов на оленей. Покончив с Яга, они потащили меня в подземелье. Что они хотели со мной сделать — не знаю… не скажу; я слышала, но не хочу повторять эту мерзость.

— А почему они повторяли мое имя?

— Я позвала тебя в минуту опасности, даже не подозревая, что ты можешь оказаться рядом. Они услышали мои слова и смогли повторить их. Когда ты пришел, они узнали, кто ты. Как? Не спрашивай. Эти демоны знают и умеют очень многое, что кажется нам невероятным.

— Да, на этой планете кишмя кишат черти, дьяволы и вообще всякая нечисть, — пробурчал я и спросил: — А почему в минуту опасности ты позвала меня, а не отца, например?

Альтха покраснела и вместо ответа вдруг стала сосредоточенно и смущенно поправлять тунику, подтягивая ее к плечам.

Увидев, что одна из ее сандалий слетела на траву, я поднял ее и аккуратно надел на маленькую, изящную ножку девушки. Неожиданно Альтха спросила меня:

— Скажи, а почему тебя прозвали Железной Рукой? Твои пальцы сильны и тяжелы, но их прикосновение легко и нежно, словно мамино. Я никогда не чувствовала такой нежности в прикосновении мужчины к моему телу. Гораздо чаще мне бывает просто больно.

Я сжал кулак и выразительно посмотрел на него — узловатый стальной молот. Альтха робко протянула руку и потрогала кулак.

— Чувства не обманывают тебя, — ответил я. — Ни один человек, с которым мне доводилось драться, не говорил мне, что мои руки мягкие или нежные. Но то — мои враги. А тебе я не хочу сделать больно. Вот и все.

Глаза девушки загорелись.

— Не хочешь делать мне больно? Почему?

Абсурдность этого вопроса не оставила мне слов, чтобы ответить на него. Я лишь изумленно уставился на Альтху.

Глава VII

Вскоре после рассвета мы вышли в долгий путь к далекому Котху, далеко обогнув лежащий у нас на пути страшный разрушенный город, из которого мы спаслись с таким трудом. Солнце становилось все жарче и жарче. Дышать стало нечем. Легкий ветерок, обдувавший нас поначалу, совсем стих. Абсолютно безоблачное небо приобрело какой-то медно-красный оттенок. Альтха поглядывала на небо с осознанным беспокойством и на мой вопросительный взгляд ответила, что боится надвигающейся бури. Я уже привык к тому, что на равнине небо всегда безоблачное и светит солнце, а на холмах тепло днем и холодно ночью. В общем, буря никак не входила в мои планы, и я даже не учитывал ее возможности.

Встреченные нами звери разделяли беспокойство Альтхи. Мы замешкались на опушке леса, потому что моя спутница — жительница степи, испытывая безотчетный страх перед чащей, отказалась войти в лес пока не пройдет буря. Пока мы обсуждали эту тему, из леса выскочило стадо газелей, беспокойно поспешивших куда-то прочь. За ними последовала семья свинообразных тварей, мерявших землю чуть ли не тридцатью парами ног. С рычанием прямо на нас выскочил лев, но, не останавливаясь, промчался мимо и скрылся в густой траве.

Я ждал, когда появятся тучи, но их все не было. Только темно-медная полоса, начиная от горизонта, наползала на весь небосвод, делая его сначала бронзовым, а затем почти черным. Солнце еще некоторое время пробивалось сквозь этот занавес, словно далекий факел в густом тумане. Затем и оно окончательно скрылось. Темнота, почти осязаемая, сначала на миг застыла где-то наверху, а затем, словно отпущенная, рухнула вниз, покрыв мир сплошной черной пеленой. В этой темноте не было места ни солнцу, ни луне, ни даже маленькой звездочке. Раньше я даже не предполагал, что темнота может быть такой непроницаемой. Я словно ослеп и готов был бы поверить в то, что мир исчез, растворился в этой черноте, если бы не шуршание травы под ногами, да не ощущение тепла от прижавшегося к моему боку тела Альтхи. Я боялся, что мы либо свалимся в какую-нибудь яму или реку, либо, что еще хуже, наткнемся на такого же ослепленного хищника.

Пока еще было хоть что-то видно, я выбрал ориентиром нагромождение камней — груду булыжников, иногда встречающийся на равнине остаток разрушившейся скалы. Темнота накрыла ас еще на подходе, но, двигаясь в нужном направлении по памяти, я добрался до камней, притянул к себе Альтху и, прижав ее к одному из них, встал к ней спиной, чтобы быть готовым встретить любую опасность. Тишина лежавшей под жарким солнцем равнины сменилась звуками беспорядочного движения множества живых существ: шелестела трава, слышались шаги, топот, зловещий вой и настороженный рык. Неподалеку от нас пронеслось стадо каких-то крупных копытных. Я порадовался, что, забившись в углубление между камнями, мы не рискуем быть раздавленными. Затем все звуки снова стихли, тишина казалась настолько же полной, как и темнота. Вдруг откуда-то издалека донесся зловещий гул.

— Что это? — неуверенно спросил я, не зная, как назвать этот шум.

— Ветер! — выдохнула Альтха, плотнее прижимаясь ко мне.

Этот ветер дул не так, как обычно: не в одном направлении. Он, словно безумный, носился по равнине в разные стороны с огромной скоростью, время от времени закручиваясь в смерчи. Неподалеку от нас он вырвал пучки травы и швырнул их нам под ноги, а затем одним шальным движением сначала оторвал нас от камней, к которым мы прижались, а затем швырнул обратно. Словно пинок огромной ноги невидимого великана.

Когда мы снова встали на ноги, я замер от страха. То же произошло и с прижавшейся ко мне Альтхой. Рядом с нашим убежищем двигалось «что-то», похожее на ожившую гору. Казалось, сама земля прогибается и дрожит под его неимоверной тяжестью. Это существо замерло, видимо, почувствовав наше присутствие. Раздался звук двигающейся кожи, словно к нам двинулась гигантская лапа или хобот. Что-то прошелестело в воздухе над нашими головами, затем я ощутил прохладное прикосновение на своем локте. Тот же предмет дотронулся до руки Альтхи. Нервы девушки не выдержали, и она пронзительно завизжала.

В тот же миг мы чуть не оглохли от накатившегося на нас воя. Что-то слетело сверху и клацнуло в темноте совсем рядом с нами огромными зубами. Ткнув мечом наугад, я вонзил его во что-то плотное. По руке потекла какая-то теплая жидкость. Невидимое чудовище взвыло еще раз, больше от боли, чем от ярости, и понеслось прочь, сметая все на своем пути и заглушая ветер протяжным криком.

— Господи, да что же это было? — взмолился я.

— Одно из Великих Слепых, — прошептала Альтха. — Никто их не видел. Они живут в темноте бурь. С бурями они приходят, с бурями и уходят. Смотри, темнота тает.

«Тает» — слово было выбрано удачно. Словно что-то вещественное, она плавилась, растекалась какими-то потоками, струями. Вот уже и солнце показалось на небе, ставшем вновь синем от горизонта до горизонта, но земля все еще была рассечена полосами тьмы, пульсирующей, извивающейся, словно в агонии. Такое могло привидеться только в кошмаре наркомана. Вот обезумевший от страха олень на всем скаку влетел в полосу тьмы, пропал из виду, а затем вновь появился уже по другую сторону черной ленты. Эти извивающиеся клочья четко вырисовывались в воздухе. Переход от света к темноте был резким. Черные пятна повисли на общем изумрудно-золотом фоне. Постепенно они становились меньше, разрывались на части и исчезали, словно снег под струей воды.