Роберт Голд – 12 тайн (страница 35)

Она открыла глаза и кивнула.

– Ну, Дин, давай посмотрим, что там у тебя, – сказал Чад, крепко держа Коррин за руку и ведя ее в спальню.

– Прихвати-ка со стола пустую бутылку, – скомандовал он Дину, – она нам может пригодиться.

В спальне Дин сразу уставился на окна.

– У этой жирной коровы картонки на стеклах.

Она почувствовала, что краснеет.

– Да ладно, Дин, – отозвался Чад. – Тебе ж не окна трахать.

Глава 43

Держась за мамину руку, Алиса шлепала по лужам вдоль пруда в Сент-Марнеме. За ними шла вереница уток, привлеченных крошками черствого хлеба, которые разбрасывала Алиса. Она наклонилась, протянула ломоть ближайшим уткам и взвизгнула от восторга, потому что те начали клевать у нее из рук.

– Хватит, – сказала Холли, когда птицы захлопали крыльями совсем рядом. – Брось хлеб в воду.

– Мамочка, уткам же нравится быть со мной, – сказала Алиса.

– Конечно, нравится. Ведь ты их кормишь, – объяснила Холли, отпрыгнув, когда еще две птицы приземлились у ее ног.

– Мамочка, не бойся, – сказала Алиса, радуясь тому, что вокруг шумно суетятся утки. – Они тебя не тронут.

Холли улыбнулась.

– Спасибо, дочка, но, по-моему, мы накормили уже все птичье поголовье Сент-Марнема. Брось остальное в воду.

Алиса разорвала бумажный пакет и вытряхнула остатки хлеба на берег.

– Давай уже пойдем, – сказала Холли, когда к ним понеслись три утки. – Нас бабушка ждет.

Холли стала подниматься от воды по окружавшему пруд склону. Увидев это, Алиса напоследок промчалась с брызгами по краю пруда и поспешила за ней.

– Мама, – спросила она, взяв Холли за руку и направляясь вместе с ней к дому Ричардсонов. – Мне надо будет снять грязные сапожки у бабушкиной двери?

– Безусловно.

– Но других у меня с собой нет, так что придется ходить в этих.

– Дома можно ходить в носках.

Алиса на минуту задумалась.

– У меня ножки замерзнут, – сказала она, глядя на маму снизу вверх.

– В доме у бабушки не замерзнут.

– Ага, – ответила Алиса. – У бабушки теплый пол.

– Вот именно, – сказала Холли. – Твоим ножкам будет супертепло.

– А мы не можем сделать такой пол у себя дома?

– Это стоит кучу денег, так что пока вряд ли.

– Дедушка мог бы заплатить. У него полно денег.

– Думаешь? – спросила Холли.

– Он купил мне качели и садовый домик, а папе – машину.

Холли промолчала.

– Он купил бы нам теплый пол, если бы мы его попросили.

– Дедушка не может платить за все, – сказала Холли резче, чем хотела, и Алиса посмотрела на нее с удивлением.

– Когда дедушка что-то покупает, это очень щедро с его стороны, – Холли присела на корточки, чтобы посмотреть дочери в лицо. – Но деньги, Алиса, это еще не все. Гораздо важнее то, что мы вместе и мы счастливы.

– А дедушка говорит, что за деньги можно купить кого захочешь.

– Знаешь, порой дедушка просто ошибается.

Холли взяла дочь за руку и повела по дугообразной, посыпанной гравием подъездной дорожке к дому Фрэнсиса и Кэтрин Ричардсонов. Построенный в стиле ар-деко, он, казалось, с видом превосходства взирал на Сент-Марнем, возвышаясь над всеми другими городскими зданиями. Доминирующей его чертой были арочные окна, выходившие на длинную открытую террасу первого этажа, где сегодня и планировалось проводить торжество.

У ярко-синей входной двери их уже ждала высокая и стройная Кэтрин Ричардсон – безупречный кремовый брючный костюм, аккуратно взбитые волосы.

– Ты кормила уточек, да? – спросила Кэтрин внучку.

– Три уточки даже подошли и ели у меня из рук, – ответила Алиса.

– Я видела тебя сверху из окна.

– Что же вы не присоединились к нам? – спросила Холли.

– Я не люблю подходить к пруду слишком близко.

– Там очень грязно, бабушка, – сказала Алиса. – Тебе бы пришлось надеть резиновые сапожки, как у меня.

– И смотри, сколько на твоих грязи!

– А я могу их снять, – откликнулась Алиса, садясь на землю.

– Умничка, – ответила Кэтрин. – Когда соберешься домой, мы их помоем в саду под краном.

– Вот тебе, бабушка, не видно, а они розовые с желтыми цветами.

– Прелесть. Мне бы такие.

– Дедушка бы тебе обязательно купил, – сказала Алиса, но тут же, закусив губу, посмотрела на Холли.

– Пойдем в дом, – предложила Кэтрин. – Все уже почти готово.

– У тебя много шариков? – спросила Алиса.

– Очень много.

– А можно посмотреть?

– Беги наверх и попробуй найти их все, – сказала Кэтрин, уступая дорогу внучке. Потом она повернулась к Холли: – Входи же, моя дорогая!

Та пересекла холл, выложенный черно-белой плиткой со спиральным рисунком, и поднялась по винтовой каменной лестнице – вся эта роскошь подавляла ее. Она прошла за свекровью в гостиную с окнами от пола до потолка, из которых открывалась панорама городка. На оформление этой комнаты у Кэтрин ушли годы: она подбирала изысканные вещицы эпохи ар-деко, создавала эффектное освещение, заказывала обои с золотыми листьями и покупала мебель с изящными изгибами и бархатной обивкой. Над открытым камином висела картина, вселявшая в Холли ужас каждый раз, как она входила в комнату. В гостиной главенствовал весьма оригинальный портрет ее свекра. Облаченный в черный костюм и белую рубашку с красным галстуком, он был изображен в полный рост, но – без головы.

И однако это безликое изображение прекрасно передавало всю суть властной натуры Фрэнсиса Ричардсона.

– Фрэнсиса нет дома? – спросила Холли.

Мимо с тремя шариками пробежала Алиса; Кэтрин и Холли вышли на террасу, где дизайнеры добавляли последние штрихи к цветочному декору.

– Он развлекается, – ответила Кэтрин, пригласив Холли сесть рядом с ней за мозаичный обеденный стол возле уличного обогревателя.

– Мне нравится, когда он не вмешивается в мои дела, – добавила она через минуту, наполняя три стакана домашним лимонадом.

Холли согласно кивнула.

– Сомневаюсь, что он объявится раньше семи, – продолжила Кэтрин. – Лишь бы ему хватило времени привести себя в порядок.