Роберт Голд – 10 секунд… и она исчезла (страница 2)

Сэм – журналист старой закалки, владелец и редактор газеты “Ричмонд таймс”, в которой я, как и Мадлен, начал свою карьеру. После смерти моей матери – а прошло уже одиннадцать лет – он взял меня под свое крыло. С отцом у нас отношения не ладились с тех пор, как мне стукнуло три, так что Сэм во многом заменил мне отца.

– Бен! – зовет меня Мадлен, выбираясь из машины.

Я только успеваю ее обнять, как тут у нее начинает звонить телефон. Она бросает взгляд на экран и отклоняет вызов.

– Спамеры, – говорит она мне, залезает обратно в машину и достает с заднего сиденья огромный сверток.

– Деннис, я напишу, когда закончу, – говорит она своему водителю. – Думаю, где‐то в одиннадцать.

Он понимающе кивает. Мы с Мадлен подходим к ресторану.

– А где Сэм? – спрашиваю.

– Я предлагала заехать за ним, но он заявил, что дойдет сам.

– Все так же упрям и независим, – говорю я, открывая перед Мадлен дверь.

– Еще на этом сраном автобусе ехать! Я сказала, что заплачу за такси, но нет! Ты знаешь Сэма, ему же виднее.

Я улыбаюсь и думаю о том, что его дочь переняла еще и его упрямство.

– Человеку семьдесят четыре, – продолжает Мадлен, – а он каждую неделю редактирует газету. Понятия не имею, как он это делает и как газета окупается.

Я вопросительно поднимаю брови, а Мадлен продолжает говорить:

– Предложила тут ему нанять заместителя редактора. Сказала, что, черт его дери, оплачу все сама. Так знаешь, что он мне ответил?

– Что?

– Что не нужны ему подачки! Так я же без злого умысла… Я вижу, что ему все сложнее работать, а он отказывается сбавлять обороты. Вот скажи, кто сейчас покупает место для рекламы в местной газете? Он отказывается от любой помощи, и это касается не только газеты. Сказала, что найму уборщицу, чтобы она прибиралась у него дома пару раз в неделю, но он не хочет, чтобы кто‐то приходил к нему в квартиру и трогал его вещи. Он так точно себя до инфаркта доведет.

Мадлен улыбается. Мы оба отлично помним, как прошлой осенью она мчалась ночью в больницу, когда узнала, что у ее отца подозрение на инфаркт. К счастью, это был не инфаркт – Сэм просто переел сыра и выпил слишком много винтажного портвейна.

У Мадлен снова звонит телефон.

– Не понимаю, откуда у людей мой номер! – говорит она и снова отклоняет вызов. – Убью Кэролин, если узнаю, что это она дала мой номер какому‐нибудь незнакомцу, который заявил, что у него мировой эксклюзив.

Работа ассистентом Мадлен требует море терпения. Мадлен проходит вперед, называет свое имя метрдотелю, но тот не успевает проводить нас к нашему столу – из кухни к нам выходит Ист Мейлер.

– Мадлен! – кричит он и подходит к нам с распростертыми объятиями.

Ростом он под два метра, черные длинные волосы собраны в тугой хвост, который удерживает ярко-красная оверсайз бандана шефа – такую фигуру трудно не заметить.

– А ты чего не сказала, что вы зайдете сегодня? Я бы вам что‐нибудь особенное приготовил, – весело попрекает он ее, и посетители ресторана поворачиваются взглянуть на хозяина.

Мадлен в качестве приветствия отправляет Исту воздушный поцелуй, а затем крепко обнимает его за талию.

– Здесь всегда еда особенная, – со смехом отвечает она.

Мадлен и Ист были хорошими друзьями в старших классах. И они до сих пор не разлей вода.

– Мы собираемся отпраздновать день рождения Сэма. Если он вообще появится, – объясняет она, когда Ист провожает нас к столику с изумительным видом на реку. – В этом году решили скромно посидеть. Но ты не забывай, Сэму не нужен повод, чтобы съесть вторую порцию твоего пирога с рыбой.

– Уж об этом я позабочусь, – отвечает он и поднимает руку, привлекая внимание бармена за барной стойкой, у которой толпится много людей. – Шампанское за счет заведения! Мой подарок имениннику, – продолжает он, заметив Сэма.

Тот только зашел в ресторан, и его поприветствовал метрдотель. Ист здоровается с Сэмом – кладет ладонь ему плечо, почти засовывает его себе под мышку.

– Мистер Харди, слышал, у нас тут праздник.

– Не надо из‐за меня шумиху устраивать, я здесь не для этого, – отвечает Сэм, поднимая руки в шутливом протесте.

Официант наливает три бокала шампанского и отходит.

– Выпей с нами, – предлагает Исту Мадлен.

– Я бы с радостью, но я сегодня главный на кухне.

Сэм вскидывает глаза на Иста и спрашивает:

– Рыбный пирог?

– Уже готовлю, – отвечает он, берет Мадлен за руку и тихо спрашивает: – Я могу тебя чуть попозже украсть минут на пять? Мне нужно поговорить с глазу на глаз.

– Все в порядке? – спрашивает она.

– В полном. Наслаждайтесь ужином! – отвечает он и исчезает на кухне.

– Извините за опоздание, – говорит Сэм. Он опрокидывает в себя половину бокала, даже не сев за стол. – Конни заскочила на поздний обед, и мы как‐то потеряли счет времени.

– Только не говори, что ты себе подпортил аппетит.

Сэм качает головой и улыбается.

– Мадди, я страшно голоден. Ничего не ел с самого утра, – говорит он, попивая шампанское. – Когда я говорю, что Конни заскочила на обед…

Мадлен поднимает руки.

– Пап, мы отлично знаем, что ты имеешь в виду. Не надо подробностей.

Она поворачивается ко мне и качает головой.

– Разве миссис Васнески не ваша закадычная подруга, что живет по соседству? – спрашиваю я.

Сэм ухмыляется.

– Так и есть. Но сейчас она уехала в Польшу повидать мать, вернется завтра вечером.

– Мать? Сколько же лет миссис Васнески? – спрашивает Мадлен.

– Семьдесят четыре, как и мне. И мы все еще живчики! Ее матери на прошлой неделе стукнуло сто один. Мощно они оторвались в Варшаве.

Он показывает нам фото: мать миссис Васнески отмечает свой день рождения стопкой водки.

– Они меня звали, но Польша, февраль… Это слишком даже для меня.

Сэм тянется к ведерку со льдом, наполняет свой бокал.

Мадлен улыбается, а затем наклоняется, чтобы кое‐что достать.

– С днем рождения, пап, – говорит она и передает Сэму сверток, который принесла с собой из машины.

– Что тут у нас? – говорит Сэм и тянется через стол и берет нечто напоминающее большую фоторамку.

Пока Сэм разрывает дорогую оберточную бумагу, я кидаю взгляд на четырех женщин у барной стойки. Уверен, мне не показалось, что за бокалом мартини с джином они упомянули мое имя. Мадлен бросает на меня взгляд, но ничего не говорит.

Сэм отрывает последний клочок бумаги и ставит рамку перед собой. За ней Мадлен не видит его лица, но я прекрасно вижу, как он прикладывает руку к щеке.

– Это твоя первая… – начала Мадлен.

– Я знаю, что это, – перебивает он, утирая глаза. – Моя первая статья на первой полосе. Двадцать восьмое сентября тысяча девятьсот семьдесят третьего. Не думал, что однажды снова ее увижу.

Сэм передает мне рамку с изданием “Ричмонд таймс” пятидесятилетней давности, а потом встает и обнимает дочь.

– Где же ты ее нашла?

– Не поверишь, но есть у меня странные связи, – отвечает она и обнимает отца.

– У меня есть все издания с октября семьдесят третьего…