Роберт Голд – 10 секунд… и она исчезла (страница 12)

– Скажите, чего вы хотите!

Мужчины ничего не ответили.

– Скажите мне, чего вы хотите! – повторила Мадлен. – Я дам вам денег. Отпустите меня, и я дам вам много денег! Сегодня же.

– Здесь направо, – сказал водителю Свиное Рыло.

– Я сказала, что дам вам денег! – закричала Мадлен.

– А я тебе сказал заткнуться на хрен!

– Вы знаете, кто я?

Мадлен слышала ноты паники в своем голосе.

Мужчины по‐прежнему не отвечали.

– Держи ключи, – сказал водитель, протягивая руку Свиному Рылу.

Свиное Рыло взял ключи и сунул их в карман куртки. Мадлен подгадала момент. Кинулась головой вперед, проскользнула мимо него на переднее сиденье. Свиное Рыло схватил ее сзади за талию, но Мадлен уже вылезла на сиденье. Она пихнула его в грудь, оттолкнулась и рванула к дверце. Водитель успел вцепиться в ее руку, но она смогла вырваться и схватиться за ручку дверцы.

В лицо хлынул холодный ветер. Мадлен бросилась вперед, но тут огромная рука схватила ее за волосы и потянула назад в салон. Дверца была открыта, машину занесло в сторону, и шины заскользили по слякоти. А рука Свиного Рыла, что тянулась между сидений, все тащила ее назад. До чего же было больно! Мадлен вскрикнула, когда он втащил ее на заднее сиденье и сжал правой рукой горло. Ее вжали в пол, Мадлен не могла дышать. Она закрыла глаза. Сейчас он ее убьет…

И тут он ее перевернул, прижимая лицом к мягкому кожаному сиденью. Он упирался коленом в ее спину, давил всем весом на позвоночник. Схватил ее руки, свел их вместе.

Затем она услышала треск отрываемого скотча.

Свиное Рыло безостановочно наматывал скотч вокруг ее рук, держа их за спиной. Потом он снова ее перевернул, но на этот раз чтобы залепить скотчем рот. Он потянул край скотча, и Мадлен начала яростно мотать головой, откидываясь назад на сиденье. Он схватил ее за волосы, уперся коленом в грудь. Она лежала неподвижно, а он заклеивал ей глаза.

Погруженная в темноту, Мадлен старалась контролировать дыхание. Она думала об отце, обо всем, что их связывало, о том, как сильно его любит. Это ведь к нему она бежала, когда была ребенком. Он всегда спасал ее. Но не в этот раз.

Лежа на заднем сиденье, она услышала, как открылась задняя дверь. В замкнутое пространство ворвался поток холодного воздуха. Свиное Рыло поднялся, Мадлен слышала, как он вылезает из машины. Затем открылась дверь водителя – он тоже вылез. Они отошли подальше и заговорили шепотом.

Неужели это ее последний шанс? Мадлен поддалась вперед. Потянулась головой к переднему сиденью и наткнулась на свои вещи. Подождала немного. Смотрят ли они сейчас в ее сторону? Мадлен осторожно двинулась к открытой дверце…

Мужчины разговаривали где‐то вдалеке. Видят ли они ее сейчас? Мадлен вылезла из машины и упала на холодную влажную траву. Руки были связаны, делать нечего – пришлось ползти к задней части машины. Она залезла под багажник, отталкиваясь от земли ногами. Переползла на другую сторону, прислонилась к закрытой дверце машины, пытаясь успокоить дыхание. Не без труда она поднялась и рванула прочь.

Беги. Беги. Беги со всех ног!

Мадлен бежала вслепую по мокрой траве, пока она не услышала нечто пугающее. Мужчины громко засмеялись и завизжали от восторга – видимо, их забавляло, что Мадлен отчаянно рвется на свободу.

Удар прилетел по почкам. Еще один – по спине. Она хватала ртом воздух. И внутренне закричала, когда он дернул ее за волосы, а потом потащил назад. Мадлен на четвереньках, словно краб, ползла за ним по полю. Он толкнул ее к стенке грузовичка. Мадлен услышала, как поворачивается ключ и открывается дверь. Он потянул ее вперед, поднял и швырнул на пол кузова. А затем залез к ней.

Мадлен отползла и вжалась в дальний угол кузова, села на холодный металлический пол. Услышала, как мужчина пополз к ней, и сжалась всем телом. Теперь они сидели вдвоем в замкнутом пространстве, и мужчина был так близко, что она чувствовала его учащенное дыхание на своей шее. Она подняла голову. Что бы он сейчас ни собирался делать, он должен смотреть ей в лицо. Мадлен расправила плечи и, несмотря на то что она ничего и не могла видеть из‐за ленты на глазах, с вызовом уставилась на своего похитителя.

Мадлен ждала, кажется, целую вечность, хотя прошло всего несколько секунд. Смотрел ли он на нее в этот момент? Должно быть, внутри грузовичка была кромешная тьма. Он включил фонарик на телефоне? Светил на ее лицо, тело?

Она почувствовала прикосновение чего‐то резинового к щеке. Свиное Рыло… Даже сейчас, сидя в темноте, где его никто – особенно Мадлен – не видит, он все еще сидел в своей гадкой маске. И терся своим лицом о ее, словно животное. Она тяжело сглотнула, но не опустила голову.

И тут безо всякого предупреждения он схватил ее за ноги и потянул вперед. Звук резко разматывающегося скотча эхом разлетался по кузову. Сперва он обматывал ее ступни, потом бедра – он крепко связал ноги. Она еще в поле поняла, что бежать бессмысленно. Теперь же это было невозможно. Свиное Рыло выпрыгнул из грузовика и захлопнул за собой дверь.

Через пару секунд завелся мотор, грузовичок медленно двинулся с места. Связанная, с заклеенным ртом, брошенная в кузов, словно животное на убой, она качалась из стороны в сторону, ударяясь плечом о пол. Сперва машина ехала по влажной траве, а позже свернула на твердую гравийную дорогу. Когда они стали подниматься на крутой холм, Мадлен покатилась вниз – к задним дверям. Она слышала, как под колесами хрустит гравий. Водитель нажал на газ, и двигатель зарычал еще громче. Он со скрежетом переключил скорость, и Мадлен услышала из‐за деревянной перегородки его крик. Она начала молиться: пусть грузовичок остановится, пусть не взберется на холм… Но он снова вжал педаль газа в пол, и грузовик дернулся вперед. Они забрались на вершину, Мадлен подбросило в воздух. Позвоночник пронзила острая боль, когда она приземлилась на спину.

Здесь местность была ровнее. Мадлен представила, что они едут по дороге вдоль реки. Ощупывая все вокруг, она протиснулась между боковым колесом и стенкой кабины водителя. Ногам было больно, но так, по крайней мере, она могла оставаться неподвижной на поворотах – ее больше не бросало из стороны в сторону.

Только когда машина притормозила на светофоре, Мадлен обратила внимание, что бьет коленом в стенку грузовика. Машина набирала скорость, и она поняла, что, судя по всему, ее слышали. Тогда она начала бить по деревянной перегородке. Долбила снова и снова! Она не знала, на что надеется, но была уверена, что будет бороться до последнего вздоха!

Водитель дал по тормозам. Мадлен швырнуло вперед, она улыбалась. Что, бесит, да? Потом она услышала, как открылась дверь кабины, и внутри все замерло.

– Я разберусь с машиной, – сказал кто‐то, стоя на улице. Это был тот водитель, который вез ее до этого. Сейчас, получается, за рулем сидит Свиное Рыло. – Я поменял номерные знаки и закрасил стенки баллончиком. Теперь ты сам по себе.

Мадлен понимала, что она, получается, тоже.

3

“Благодаря ее неустанному преследованию убийце вынесли приговор.”

Лежа в комнате, он слышал свое медленное дыхание, но голоса снизу все еще доносились до второго этажа. Он знал, чем они занимаются. Этот звук, который издает мужчина, он слышал множество раз. Много мужчин делали это с его мамой.

Он терпеть не мог, когда мужчины приходили к ним в квартиру. Там была лишь одна спальня. Ему приходилось сидеть на кухне, качать Трэвиса в коляске и ждать, когда мужчины уйдут. Один из мужчин однажды заставил его стоять в проеме двери и смотреть. Как же ему хотелось схватить нож из кухонного ящика и вонзить ему в его волосатую спину! Но вместо этого он просто застыл на месте, чувствуя, как тепло стекает вниз по ногам, впитывается в пижамные штаны. Эту пижаму ему подарил дедушка. На кофте – маленькие футбольные мячики.

До рождения Трэвиса, когда они жили с мамой вдвоем, он был счастлив. И она тоже. Они вместе играли, и со временем он понял, как ее рассмешить. Слыша ее смех, он чувствовал себя особенным. Хотелось, чтобы она смеялась все время. С появлением Трэвиса улыбка исчезла с ее лица. Он использовал старые методы, чтобы ее развеселить, но все было впустую. Песни, танцы, даже этот прикол, когда он прижимался лицом к окну, сплющивая нос – все это, кажется, только сильнее ее расстраивало. Вскоре ему стукнуло пять. Мама так устала, что просто забыла про его день рождения. Он все равно загадал желание. Но оно так и не сбылось.

Все больше и больше мужчин приходили к ним домой. Ему пришлось научиться заботиться о Трэвисе. Готовить смесь было несложно, но как только Трэвис начал пить настоящее молоко, казалось, что оно заканчивается каждый день. На первом этаже у них был мини-маркет. Ему страшно не хотелось спускаться по пяти пролетам, но приходилось бегать каждый день, чтобы купить то, что маме было по карману. Всякий раз, когда он спускался в магазин, владелец, мистер Пури, говорил ему, что он так накачает себе огромные мышцы, если будет носить две большие бутылки домой. Мистер Пури постоянно хохотал, когда это говорил. Но что‐то смешно не было.

Трэвис всегда допивал молоко до последней капли. После чего его нужно было взять на руки, помочь отрыгнуть и от души пукнуть – он заливался смехом, проделав все эти действия. Как только Трэвис засыпал, он садился за стол и включал маленький телевизор, что стоял на микроволновке. Как‐то раз, когда ночью было жарко, молоко для Трэвиса почти кончилось, и он катал его по кухне, надеясь, что тот уснет. Но он продолжал плакать. Мужчина кричал из спальни: “Пусть этот сопляк заткнется!” Тогда он выключил свет, но это тоже не сработало. Как‐то глупо это было – продолжать катать его по кухне в темноте. Он взглянул на часы на микроволновке – уже было одиннадцать. В это время мистер Пури закрывает магазин. Тогда он быстро надел очки, вытащил деньги из банки, спрятанной в дальнем углу кухонного шкафчика, и рванул через гостиную. На диване сидел еще один мужчина. Он подумал, что тот, наверное, будет смотреть.