Роберт Ферриньо – Дрожь (страница 12)

— Оливию? — Хоулт почувствовала, как теплеет шея. Жена. Конечно. Она же читала об их свадьбе в газете, в рубрике светской хроники, но не сообразила сразу, что нынешняя супруга одного брата — та самая дама, которую она год назад видела в доме у другого.

— Ты всерьез полагаешь, что Оливия прибежит к тебе, едва узнав об этих фотографиях? Жаль тебя разочаровывать, Джеймс, но ничего не выйдет. — Джонатан смахнул пылинку с плеча. — Эти снимки были сделаны до нашей с Оливией свадьбы. Да, я грешен, страдаю некоторым нарциссизмом. Однако, детектив, не думаю, что это…

— Почему вы здесь, доктор? — холодно спросила Хоулт. — В этом доме давно никто не живет, это очевидно.

— Да, вы абсолютно правы, — занервничал Джонатан. — Я сегодня встречаюсь с подрядчиком. Он предлагает полностью расчистить это место под строительство. Я пытаюсь убедить отца… — Выражение его лица резко изменилось. — А вообще я не должен перед вами оправдываться. И не обязан объяснять свое присутствие на этой территории.

Хоулт заприметила что-то на полу, наклонилась и подобрала окурок.

— Чье это? — понюхала она его.

— Мое, — поспешно ответил Джимми.

— Странно, что ты не попытался приплести меня, — заметил Джонатан. — Надо было сказать детективу, что я еще и наркоторговец, настоящий барон, летающий на личном самолете. Видать, ты не совсем безнадежен.

— Оставь свои надежды при себе.

Хоулт аккуратно положила окурок в пакетик, плотно закрыла и отправила на дно сумки.

— Простите за вторжение, доктор. Мы уже уходим, — спокойно произнесла она.

— О чем это ты? — разозлился Джимми. — Ты что, ему веришь?

Дверь открылась, и в помещение вошел толстый мужчина в спортивной куртке.

— Кто тут из вас доктор Гейдж?

— Не дай ему запудрить тебе мозги, — сказал Джимми, как только они с Джейн сели в машину. — Видимо, он узнал, что я был здесь прошлой ночью, поэтому приехал и забрал снимки.

На всякий случай Хоулт записала номер грузовика подрядчика. Начался дождь. Дворники заскребли по ветровому стеклу, и Хоулт подумала, что их давным-давно пора бы сменить, но все руки не доходили.

— А травка, судя по запаху, крепкая!

— Это точно. Я вчера попробовал и просто улетел. Жаль, что ты меня не видела, забавное было состояние.

Хоулт достала пакет с окурком и показала его Джимми.

— На нем следы губной помады. Ты курил не один. С тобой приезжала жена твоего брата. Я сразу поняла, что ты ее покрываешь.

Джимми промолчал.

— Оливия видела фотографии? Я имею в виду — с убитыми, а не… другие.

— Нет. К тому моменту, как я их нашел, она уже ушла.

Хоулт пристально посмотрела на него.

— Я же сказал — не видела!

Хоулт перестроилась в свободный ряд, умело сманеврировав. Асфальт на дороге блестел от дождя и бензина.

— Джонатан забрал снимки. Я уверен в этом. Он пришел после вечеринки и…

— А как он узнал, что ты там был? Ты же ему не говорил. Да и Оливия вряд ли стала бы это делать.

— Нет, конечно.

— Может, она почувствовала себя виноватой и решила сознаться? Замужняя женщина, поехала непонятно куда и зачем со своим бывшим любовником…

— Ей нечего было стыдиться. Она не сделала ничего, чтобы чувствовать себя виноватой. А жаль… — Джимми открыл окно, и туманный густой воздух заполнил салон. — Вероятно, Джонатан сам догадался. Прочел что-то по нашим лицам.

— Однако это все равно не объясняет его приезда в домик.

— Оливия и я… — Джимми секунду колебался, — мы раньше занимались там любовью. Это было наше место, особенное. Джонатан знал о нем. Скорее всего он заподозрил, что мы отправимся туда.

— Понятно.

Дождь усиливался. Хоулт смотрела, как мотаются дворники.

— По крайней мере теперь мне ясно, почему ты так сопротивлялся моему приезду туда. Хотел защитить Оливию. Это делает тебе честь.

— Да, вот такой я герой, черт побери!

Хоулт промолчала. Она знала, что ему сейчас нелегко, знала, что он злится.

— Прости за пощечину, — сказала Джейн.

— Я их и раньше получал.

Хоулт выругала водителя «вольво», не желавшего ее пропускать. Сверкнула молния.

— Я понимаю, после всего, что произошло между Джонатаном и Оливией, ты чувствовал себя преданным. А потом еще наткнулся на порнографические снимки. В этот момент тебе могло показаться все, что угодно. И каждый поймет тебя. Возможно, ты увидел то, что хотел увидеть. Я пробовала зажечь в домике свет — не вышло Электричество отключено. Значит, прошлой ночью там было темно.

— Джейн, фотографии Яйца были! Джонатан забрал их.

— Зачем? — Хоулт нажала на педаль газа. — Почему он взял те фото, но оставил другие? Почему не захватил заодно и их?

— Не знаю, — задумался Джимми. — Джонатан любит… играть. Ты себе и представить не можешь, какие фокусы он выкидывал в детстве. И его никогда не ловили.

— Но вы больше не дети.

— Джейн, он играет в игры до сих пор. Подожди, стоит мне найти новую работу в газете или журнале, где есть почтовый адрес, и любовные послания полетят ко мне снова! Может, в одном из них будет фотография убитого человека. И подпись: «С любовью от Яйца».

— Ты не мог бы… — Хоулт поняла, к чему клонил Джимми. — Снова? Ты сказал снова? Ты получал несколько писем от Яйца?

— Да. Писем, фотографий, карточек — но на самом деле все они были не от него.

— Позволь об этом судить мне.

— Я знаю стиль Яйца, Джейн. Знаю слова и фразы, которые он использует, его слог. Остальные послания были оформлены по-другому. Их посылали просто какие-то психи…

— И ты обвиняешь Джонатана?

— Возможно, что-то из этого написал и он. Ему нравятся подобные шутки. Нравится чувствовать себя королем положения. Ты бы видела, какими фотографиями с собственным изображением он увешал офис!

— А среди тех снимков, что ты получал, были сделанные «Поляроидом»?

— Не думаю… — Джимми уставился в окно. — Я перестал обращать на них внимание после того, как получил цветной снимок восемь на десять с изображением Дениз Фредерикс под лампой, которые используют патологоанатомы при вскрытии трупа. И с надписью «Это, случайно, не твое?».

— И все равно, ты должен был мне рассказать.

Джимми откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза.

— Я много чего должен был сделать.

Глава 9

Джимми надирал задницу Рэю Каллену. Пусть и не очень впечатляюще, однако он уже практически сделал его, почти победил в драке. Он только-только собирался нанести победный удар, как Даррелл Амалука огрел его сзади учебником по геометрии для восьмого класса. Учебник был толстенным. У Джимми зазвенело в ушах, в глазах потемнело, и он пропустил удар Рэя. Придя в себя через долю секунды, он увидел, как с его губы на майку стекает густая кровь, похожая на томатную пасту вперемешку с вишневым вареньем.

Скрючившись от боли, Джимми попятился назад и повалился в заросли сорняков. Он пытался стряхнуть песок с глаз, а Рэй продолжал мутузить его. Он был старше и крепче и отчаянно дубасил Джимми увесистыми кулаками. Его рыжие волосы растрепались, он тяжело дышал, и Джимми с ужасом заметил, что левый глаз соперника не открывается от набухшей гематомы. Рэй напоминал жуткого циклопа. Утром Рэй Каллен подошел к нему в коридоре и пообещал надрать задницу после школы. Для этого Рэю никогда не требовалось искать повода.

Джимми понял, что от ужасающего одноглазого существа ему не скрыться. Он собрал последние силы и со всей мочи стукнул Каллена коленом. Теперь он мог подняться. Он слышал крики, но не понимал, чьи они — Рэя или его собственные. Он практически встал на ноги, когда Даррелл снова подоспел со своим учебником. Теперь он держал его двумя руками. После удара Джимми не слышал уже ничего, кроме бесконечного гула.

Рэй, постанывая, валялся на траве, а Даррелл пытался вновь раззадорить его.

У Джимми больше не было желания продолжать драку. Он хотел убраться отсюда, поэтому отыскал свой красный велосипед и, когда садился на него, вдруг заметил Джонатана. Тот стоял совсем рядом, в рощице оливковых деревьев, спрятавшись за одним из них. Облокотившись на синий велосипед, он смотрел на брата. Лицо его казалось серьезным и спокойным. Так он выглядел, когда смотрел в микроскоп.

Джимми громко позвал его, и брат медленно, очень медленно улыбнулся. И тогда Джимми понял, что Джонатан был там все это время, видел драку от начала до конца. Специально спрятался в роще и ждал, когда закончатся уроки и Рэй отделает его родного брата.