Роберт Эйкман – Темные проемы. Тайные дела (страница 36)

Кларинда нежно стиснула его пальцы в своих.

– Надеюсь, у тебя все хорошо? И они тебе нравятся?

– Конечно. Они мне очень нравятся.

Каждое воскресенье вечером, как поняла Кларинда, мистер Карстерс читал вслух с шести тридцати до восьми часов вечера. В тот вечер сеанс был отложен из-за ее прогулки и долгой возни с Элизабет, но у мистера Карстерса еще было время прочитать четыре главы «Доводов рассудка», романа, который Кларинда не читала. Она обнаружила, что ее будущий тесть отличный чтец.

Дадли, умевший быть убедительным, когда это было необходимо, организовал для них позднее прибытие на работу на следующий день, иначе им пришлось бы ехать в Лондон тем же вечером. Вскоре после ужина Элизабет поднялась в свою комнату и сказала, что ей нужно написать пару писем. Она пожелала Кларинде спокойной ночи, нежно поцеловав ее в щеку. Через полчаса мистер и миссис Карстерс тоже удалились. Дадли отправился помочь отцу загрузить топку на ночь. Уже в половине девятого дом погрузился в полную тишину. Кларинде подумалось, что Карстерсы решили таким образом организовать для нее с Дадли немного уединения.

– Хотел бы я жить в деревне! – объявил он, возвратившись.

– Думаю, мы могли бы.

– В настоящей сельской местности, пойми. Останавливает разве что работа.

– А где начинается «настоящая» сельская местность?

– В наши дни – не раньше Беркхэмстеда или даже Тринга.

– Значит, чем севернее от Лондона – тем лучше? – спросила Кларинда с улыбкой.

– Как по мне – да, дорогая. – Она еще не вполне привыкла к этому обращению. – Я ведь сам, так сказать, с той околицы.

– Но ведь до недавнего времени ты жил в городе? Нортгемптон – это город, не так ли? – Теперь Кларинда была уже не столь уверена.

– Да, но это был лишь перевалочный пункт на долгой дороге. Я все время переезжал.

Кларинда знала, что каждый нормальный английский мужчина считает, будто хочет жить в деревне, и больше ничего не сказала. Дадли некоторое время распространялся о том, насколько «глубинная Англия» лучше столичной. Затем он взял паузу, и она поняла, что ей нужно, похоже, выразить согласие с ним.

Пауза затянулась.

– Дадли, – произнесла наконец Кларинда, – а хорошо ли твои родители знают миссис Пагани?

– Не очень, – ответил он, чуть раздосадованный сменой темы. – Шапочное знакомство, скажем так. А почему ты спрашиваешь?

– Ну, ее ведь пригласили к нашему приезду.

– На самом деле никто ее не приглашал. – Дадли фыркнул. – Ей сорока принесла весть на хвосте, вот она и явилась. Не в первый раз такое происходит. Но в маленькой деревне все про всех знают, это нормально. Да и потом, она ведь совершенно безобидная.

– С чего ты так уверен?

– Ну… так-то да, с чего вдруг. – Он улыбнулся серьезности ее голоса. – Ну и что?

– Чем она занимается? На что живет?

– Не знаю, дорогая. Возможно, внучка в красной шапочке носит ей пирожки. Уверен, она похвасталась тебе, что живет в какой-то допотопной развалюхе у кладбища.

– Да, она мне об этом сказала. Хочу сходить, посмотреть.

– Что, прямо сейчас?

– Пойдешь со мной?

– Поздновато для знакомства с деревенскими достопримечательностями.

– Я не собираюсь ее навещать. Просто хочу взглянуть на дом.

– Вдруг ей это покажется слегка… нескромным?

– Может, и покажется. Ты ее знаешь лучше меня.

– Послушай, – предложил Дадли, – давай завтра мы сделаем крюк до нее. Перед тем, как поедем на станцию Роуд.

– Не опоздаем ли мы на поезд?

– Что? – возмутился Дадли. – Я в жизни ни разу на поезд не опаздывал.

Вторая ночь Кларинды у Карстерсов была хуже первой; ее ни с того ни с сего стала мучить бессонница. Вскоре после одиннадцати Дадли решил, что им пора лечь спать, чтобы не беспокоить родителей. Церковные часы, выходящие на романтический дом миссис Пагани, только что пробили час ночи, и Кларинда почувствовала себя чрезвычайно бодрой и какой-то напряженной. Не зажигая света, она наконец встала с кровати и подошла к окну в надежде, что холод снаружи успокоит ее нервы. Когда за полтора часа до этого она отдернула двойные шторы и открыла до конца ставень, у нее сложилось впечатление, что туман наконец рассеялся, но ночь сгустила краски, и трудно было судить о таком наверняка. Взошла луна, огромная и низкая, будто касающаяся земли у самого горизонта; благодаря ей Кларинда смогла увидеть, что небо взаправду ясное и звездное, а мгла отступила к далеким холмам. Но смотреть было не на что, кроме тихих полей и голых деревьев.

Внезапно откуда-то с неба спикировала летучая мышь – и врезалась прямо в стекло. Забери она на пару футов вбок – беспрепятственно залетела бы в дом. Кларинда вздрогнула, следя взглядом за силуэтом, быстро растворяющимся в ночи. Осенняя ночь и свет серебряных звезд казались ей куда более желанным убежищем, чем скучная кровать, похожая на тысячи других кроватей в тысячах таких же благоустроенных домов. Да и потом, она все еще испытывала сильнейшее любопытство, а сияние луны будило в ней смелость, разжигало в сердце авантюрный огонь.

Стоя лицом к луне, она осторожно оделась.

Когда, возвращаясь с прогулки по лесу, она сняла прогулочную обувь, та показалась ей промокшей насквозь. Удивительно, но к этому часу она совершенно высохла, будто лучи, ниспосланные луной, украли всю влагу. Кларинда открыла дверь комнаты, и снова в окно в конце коридора врезалась летучая мышь. Все, что она услышала, – храп; все остальные жильцы спали, но, по-видимому, довольно беспокойно. Она спустилась по лестнице и надела плащ, ожидая, что столкнется с некоторыми трудностями, отворяя дверь, но все прошло гладко. В маленькой деревне, где все друг друга знали, дом на ночь не запирали вовсе – в этом попросту не было смысла.

Луна освещала улицу и садовую калитку, но мощеная дорожка, ведущая к воротам, была окутана тьмой; поскольку луна висела так низко, тень от дома диспропорционально протянулась по земле. Когда Кларинда быстро шагала по тропинке, мимо нее прошмыгнул заяц; теплый мех коснулся лодыжек – и она чуть не упала. Запор на воротах оказался куда сложнее, чем на двери дома, и прошло полминуты, прежде чем Кларинде удалось с ним сладить.

Одолев дорогу, миновав знак «ПРОХОДА НЕТ» и углубившись в лес, она чувствовала абсурдную уверенность в том, что найдет на вершине холма нечто, стоящее всех усилий, – и ей хотелось знать, чем же это окажется. Теперь деревья ясно виднелись в ночи, словно застывшие в почетном карауле часовые по обе стороны тропы. Совы загадочно ухали где-то в чаще, делясь друг с другом неким тайным посланием. Раз или два, оказываясь на более прямом участке дороги, она словно бы видела неуклюжую фигуру, исчезающую впереди нее за поворотом, но решила, что это простая игра теней. Летучие мыши носились над головой, вылетая из мрака и снова пропадая в нем, издавая свои странные крики, которым Кларинда только радовалась – в городе такое не услышишь. В эту холодную пору каким-то чудом пробудились даже светлячки. Неотступный аромат сырости и разложения окутывал все вокруг.

Ворота на вершине холма были закрыты, но как только Кларинда приблизилась, она увидела стоящую возле него маленькую девочку в зеленом плаще.

– Доброй ночи, – поприветствовала ее та.

– Доброй ночи, – вежливым эхом откликнулась Кларинда.

– Вы явились поздно, госпожа.

– Прошу прощения. Я…

– Пунктуальность – это добродетель, – сказала девочка серьезным, но милым тоном.

– Я постараюсь это запомнить, – смиренно заверила ее Кларинда.

Девочка открыла калитку и прислонилась к раме, склонив голову в почтительном поклоне и явно предлагая Кларинде пройти первой. Луна поднялась чуть повыше, заросли дикой травы озарил безумный росистый блеск – но даже при всей этой яркости ни намека на тропу путница углядеть не смогла.

– Если я пойду туда, то промочу ноги, – заметила она.

– Вам следовало одеться получше. – Девочка подняла капюшон плаща; лишь теперь Кларинда заметила, что на ногах у нее – резиновые сапоги. «Интересно, куда подевался тот второй ребенок», – подумала она.

Девочка осторожно закрыла калитку и посмотрела на ноги Кларинды. Потом, видимо, поняв, что не может исправить такое положение вещей, очень вежливо спросила:

– Давайте я покажу вам, где можно переодеться?

– Переобуться? – переспросила Кларинда.

– Нет, лишней обуви у нас нет, – очень серьезно сказала маленькая девочка. – Только остальное.

– Я не хочу больше ничего менять.

Малышка посмотрела на нее, сбитая с толку, – и затем, видимо, думая, что ее неправильно поняли, добавила:

– Это вон там. Я вас отведу. Но смотрите, куда ступаете.

Впереди простерлось сущее болото, но во всяком болоте можно отыскать кочки, и Кларинда изо всех сил старалась не промокнуть, аккуратно ступая при лунном свете.

– Руфо уже там, – спокойно отметило дитя. – Видите, вы последняя.

– Повторюсь, мне очень жаль.

– Ничего страшного, – утешила ее девочка с десткой снисходительностью. Она продолжала идти вперед; Кларинда следовала за ней, ступая так осторожно, как только могла. Кроме них двоих здесь, казалось, никого не было – топкая равнина с зарослями чахлой травы составляла болезненный контраст с красивыми лесными деревьями и с тем же успехом могла оказаться заболоченным погостом.

По дороге им попался участок, где шиповник и особенно густой кустарник образовали подобие живой изгороди. Вдоль этой «ограды» девочка и прошла – к ветхому сараю, едва ли заметному за всеми этими зарослями. Возможно, когда-то давно постройка служила для местного фермера небольшим складом, но сейчас, давно уж заброшенная, она покосилась и провалилась в землю. От нее исходил запах столь же пронзительный, сколь неприятный – как будто все дурные миазмы природы и скотного двора слились воедино.