Роберт Энтони Сальваторе – Компаньоны (ЛП) (страница 57)

Потрясенный хафлинг взял берет у девушки и выглянул в окно.

Доннола бросилась к нему, целуя снова и снова, жадно и страстно, нежно и печально.

Как мог он покинуть ее?

Но ему вспомнилась картина, увиденная на затонувшем корабле: ухмыляющийся истлевший труп лича-мага, — и ноги его сделались ватными.

Он надел портупею, прицепил кинжал напротив великолепной рапиры, рядом с арбалетом, и стремительно выскользнул из окна, двигаясь по стене дома так же ловко, как любой паук. Он не стал спрыгивать на землю, как следовало бы, но, увидев внутри дома свет, подобрался по стене к комнате хозяина на втором этаже.

Едва заглянув внутрь, он сразу же заметил Периколо. Старый хафлинг сидел перед камином. Действительно старый! Серебряные волосы Дедушки сильно поредели и стали абсолютно белыми, а его лицо! Оно сделалось настолько сморщенным, словно Периколо внезапно постарел на десятки лет.

Прошло довольно много времени, прежде чем Реджис понял, что позабыл дышать.

Потом он заметил туман, вытекающий из-под закрытой двери комнаты Периколо, и лютый холод разлился по его жилам, и вовсе не из кольца.

— Темная Душа, прошептал он и кинулся прочь, спрыгнул прямо в живую изгородь, перебежал под ее, прикрытием небольшую лужайку и помчался вниз по узким улочкам. Он долго бежал не оглядываясь. Но мыслями он был там.

Он бросил Доннолу. Оставил ее в одном доме с личем Темной Душой!

Слезы стыда струились по его щекам. Неужели он снова все тот же Реджис, хафлинг, увязавшийся вслед за героями, который чаще бывает своим друзьям обузой, нежели полезным спутником?

Он резко затормозил и развернулся, чтобы взглянуть на дом.

— Нет! — решительно произнес он, и руки его сами потянулись к рапире и кинжалу. Он не станет спасаться бегством в страхе, не бросит друзей, предоставив им одним встретиться лицом к лицу с этим опаснейшим противником!

Он сделал шаг в обратную сторону, но тут же остановился и попятился, увидев туман, сгущающийся с наружной стороны дома Периколо, маленькое пятнышко на фоне окна.

Не просто туман, безошибочно понял он.

Пришедший за ним, это он знал точно.

— Он здесь за тобой, — прошептал он, повторяя слова Доннолы.

Реджис отвернулся и побежал.

Уже на следующий день Паук сидел в одиночестве за капитанской каютой, на палубе парусника. Берег Агларонда давно скрылся из виду. На Пауке был головной убор Периколо, хотя Реджис воззвал к его магическим свойствам и тот превратился в простой матерчатый берет. Эта штука изменила и внешность самого Реджиса, сделав его на вид гораздо старше и с белокурыми кудрями вместо темных. Реджис даже добавил тонкие усики для пущего эффекта и острие бородки на кончике подбородка. А его рапира, это прославленное и необычное оружие, куда больше напоминала теперь обыкновенный клинок вроде того, с каким Реджис отправился к кораблю лича. Наручный арбалет он надежно спрятал поскольку эта вещь была совершенно уникальной, настолько мастерски сделанной, что это само по себе свидетельствовало о королевском богатстве, чтобы Реджис смог как следует замаскировать его. В любом случае его трехклинковый кинжал вполне уместился в арбалетный чехол, а сам Реджис хорошо владел техникой ведения боя обеими руками.

Он оглянулся, убеждаясь, что вокруг никого нет, потом занялся кошелем, висящим у него на поясе. Вещица была хорошо знакома Реджису, знал он и ключевые слова для ее активации — именно с их помощью он спрятал в сумке арбалет. Не знающие этих магических слов могли подумать, что это обычный кошель с несколькими монетами внутри, но едва Реджис прошептал: «Во имя розовых жемчужин», как его рука проскользнула глубже. Намного глубже, по локоть, так и не нащупав при этом дна, хотя снаружи магическое вместилище по-прежнему казалось всего лишь маленьким поясным кошельком, в котором едва помещались пальцы.

Реджис подумал о монетах и ощутил под рукой груду золота.

Он очистил разум и мысленно услышал голос кошеля, рассказывающего о своем содержимом. В основном Реджис видел одежду: одна — для плохих дорог, другая сгодилась бы для самых изысканных приемов у лордов Глубоководья. Одно одеяние в особенности привлекло внимание Реджиса, и он обратился к кошельку и достал одеяние оттуда, узнав боевой доспех Периколо: белую, рубашку с подкладкой из мифрила. Реджис снова огляделся и торопливо натянул ее, надев собственную фуфайку поверх, потом снова засунул руку в удерживающую сумку, тут же наткнувшись на другой предмет одежды, так называемый стенолом. Хафлинг улыбнулся и оставил его лежать на месте... пока.

Он располагал немалым количеством денег и драгоценных камней; по его предположениям, этого вполне должно было хватить на оплату проезда и питания, на многие годы вперед. Доннола хорошо позаботилась о нем этой страшной ночью.

Он представил себе большую книгу и извлек, ее из кошелька — и, едва взглянув на оглавление, снова нетерпеливо запустил руку в суму.

— Точно! — прошептал он, задохнувшись от восторга и изумления, поскольку обнаружил еще один предмет, точнее, набор предметов: портативную алхимическую лабораторию в придачу к книге рецептов, только что извлеченной им.

Он был хорошо подготовлен, а теперь и хорошо оснащен. Отныне он мог смотреть в будущее с надеждой.

Этот корабль направлялся к Землям Бладстоуна, в город Прокампур, хотя Реджис понимал, что это будет лишь остановка, что его путь из Дельфантла там только начинается. Он планировал сесть на первый же корабль идущий из Прокампура в Долины на западном побержье Моря Падающих Звезд. Восемнадцатилетнему Реджису пришло время обратиться на запад, на дальний запад.

Мыслями он все время возвращался к Донноле. К Эйвербрину тоже — как его отец будет жить без него? А он даже не простился с ним, боясь навести лича на беспомощного хафлинга.

— Доннола присмотрит за ним, — сказал себе Реджис, и он верил в это, поскольку вообще верил в нее так, как ни в кого другого за всю свою жизнь.

Эта мысль глубоко поразила его, особенно учитывал начатый им путь, путь к его друзьям, Компаньонам из Мифрил Халла.

Он вернется в Дельфантл, сказал себе хафлинг. Сейчас он должен верить в Доннолу, верить, что она спасется от Темной Души. С помощью верного мага Ловкие Пальцы она станет вровень с Периколо.

Да, он должен верить в нее.

Но он вернется к ней, подумал Реджис и решительно кивнул.

Впрочем, не следовало забывать, что ему осталось меньше трех лет до встречи с судьбой в далеком месте под названием Долина Ледяного Ветра.

Он выдавил смешок, вспомнив свое первое путешествие туда, в другом теле и в другое время, десятилетия назад. Тогда он тоже полагал, что живет роскошно, сладко ест и мягко спит, что он прочно обосновался в Калимпорте и вполне доволен жизнью.

И тогда он тоже был изгнанником, и по пятам за ним шел смертельно опасный враг.

Реджису вспомнился Дедушка Периколо, каким он видел его в последний раз, — сидящий в кресле, внезапно, превратившийся в сморщенный труп.

Слезы потекли по пухлым щечкам хафлинга, и ничего он не хотел больше, чем отплатить безжалостному личу.

При этой мысли он, однако, затаил дыхание, припомнив ужасный, облик Темной Души.

К своему изумлению, Реджис понял, что предпочел бы для себя преследователя более земного —вроде Артемиса Энтрери.

Глава 21. Хитрость

Крошечная мышь широко раскрытыми глазами смотрела на горящее здание. Упала крыша, оставшиеся бочонки с ламповым маслом взорвались, и очередной огромный огненный шар взвился в небо.

Мышь беззвучно молилась за тело внутри здания. Она чувствовала, что ее долг — присутствовать при этом, и все же знала, что ей не следовало бы этого делать. Когда разум наконец взял верх над эмоциями и ее чувством долга, она засеменила прочь.

Потом, в переулке, мышь сделалась летучей мышью и улетела в ночь, к городской стене Анклава Теней и дальше, прочь из парящего города.

Кэтти-бри не осмеливалась вернуться в свое человеческое обличье. Леди Авельер не так-то легко одурачить, и она так просто не перестанет искать беглянку всеми доступными ей магическими способами.

Кэтти-бри оставалось лишь надеяться, что ее затея со взрывом и телом мертвой женщины собьет прорицательницу со следа достаточно надолго, чтобы она сумела ускользнуть.

Она думала о той женщине. Кэтти-бри наведалась на кладбище и подняла зомби. Она осквернила могилу и нарушила покой усопших.

Осознание этого угнетало ее, ибо подобный поступок нельзя назвать добрым делом. Но это было необходимо, а зомби подняла сила Миликки, хотя подобное заклинание противоречило основному принципу, провозглашаемому богиней: естественному циклу жизни и смерти.

Но теперь сложились чрезвычайные обстоятельства, и Кэтти-бри должна была принять дарованную ей способность оживлять мертвых как подтверждение, что Миликки понимает и одобряет ее выбор. Находясь под чарами и гипнозом, ученица выдала леди Авельер слишком много секретов. Это воспоминание заставляло юную женщину помнить, что ее могут поймать снова, и тогда она опять может оказаться беспомощной. Она трансформировалась еще раз и расправила могучие крылья. Через несколько мгновений орел приземлился посреди пустыни, обернулся волком и беззвучно поскакал в ночь на мягких лапах. Кэтти-бри понимала, что не сможет сохранять этот облик долго, поскольку ее магическая энергия быстро истощалась, поэтому ей необходимо было отыскать укромное место и должным образом защитить его от чужих магических глаз.