Роберт Энтони Сальваторе – Без пощады (страница 42)

Беньяго покачал головой.

— Мы рядом с заставой. Несколько гномов покинули свой укреплённый дом. Может быть, закончились рудные жилы, а может быть, они нашли более ценные богатства — а чтобы свирфнеблины осмелились выйти в открытое Подземье, богатства должны быть поистине велики.

Закнафейн растеряно покачал головой.

— Ты не знал об этом, потому что матери Мэлис или кому-то другому незачем было тебе рассказывать, — пояснил Беньяго.

— Странно, что верховные матери позволили им спокойно жить.

— Пришлось бы слишком дорого заплатить за их искоренение. Свирфнеблины — хитрые маленькие твари, которые очень хорошо умеют обрушивать целые тоннели. В их уничтожении нет никакой выгоды — особенно с такой весомой ценой.

Закнафейн долгое время размышлял над этим, пытаясь разобраться. Когда это выгода была единственной причиной для дроу, чтобы атаковать и убивать любых чужаков?

— Свирфнеблины не воинственны, — сказал Беньяго, как будто прочитав мысли оружейника.

— Ага, — произнёс Зак, наконец-то сообразив. — Ты ведёшь с ними дела.

— Я ничего не делаю, — ответил Беньяго.

— Значит, Джарлакс.

— Иногда, — признал воин Бэнров. — Но они не особенно выгодные торговые партнёры. Если Ханцрины наладили с ними связи, если они действительно заключили сделку с одним из гномьих торговцев минералами и самоцветами, тогда нас ждут неприятности.

Он посмотрел прямо в глаза Заку и добавил:

— А если у нас будут неприятности, я надеюсь, что Закнафейн знает, по какую сторону этих неприятностей находится он.

— Что это значит? — возмущённо спросил Зак.

— Думай о гномах как о полуросликах, — ответил Беньяго.

Закнафейн уловил его мысль, особенно учитывая тот вкрадчивый тон, которым Бэнр это произнёс. Кроме того, всего несколько десятков дней тому назад они миновали пещеру, где произошёл тот инцидент.

— Я не притворяюсь, что могу понять, зачем ты пошёл на такое ради горстки рабов, — добавил Беньяго. — Но знай вот что: если Ханцрины действительно направляются в Блингденстоун или заставу глубинных гномов, любое милосердие с твоей стороны не должно подвергать опасности солдат Бреган Д'эрт под моим началом. Они отправились в дикое Подземье потому, что доверяют мне, а я не хочу, чтобы это доверие поставил под угрозу обычный воин, сердце которого больше, чем его мозг.

— Я делаю то, что должно быть сделано, — парировал Закнафейн. — И делаю это хорошо.

— И это всё, что от тебя ожидают, — ответил Беньяго. — По какой-то непонятной мне причине это всё, чего Джарлакс от тебя ожидает.

— Разве нужно что-то ещё?

— Действительно, — сказал Беньяго, закатывая глаза, и отошёл.

Правая рука Закнафейна скользнула на пояс и сомкнулась на рукояти меча. Он не уклонялся от драки и побеждал в ней чаще большинства других в Мензоберранзане. Но теперь он понял, что окружающие ему не доверяют.

— Рабы-полурослики из Чед Насада не представляли угрозы, — сказал он, обращаясь к спине Беньяго. — Они были беспомощными и в путах, и знали об этом. Вместо боя была бы бойня.

Беньяго обернулся.

— И Закнафейн считает, что это недостойное занятие?

— Да, — признал он.

— Почему? — спросил Беньяго. — Почему ты считаешь, что жалкие жизни обитателей поверхности обладают хоть какой-то ценностью? Почему ты оставляешь в живых тех, кто не поклоняется Ллос?

— А Джарлакс поклоняется Ллос? — возразил Закнафейн. — А Бреган Д'эрт? Облодра, Киммуриэль, предпочитающий компанию иллитидов? А Беньяго?

— Осторожнее, Закнафейн. Я племянник верховной матери Бэнр, которая является чуть ли не аватарой Паучьей Королевы на Фаэруне.

— И кому принадлежит твоя верность, Беньяго? Верховной матери Бэнр или Джарлаксу?

— Джарлакс понимает и одобряет ту роль, которую я играю. Прошло много лет с тех пор, как ты был формальным членом Бреган Д'эрт. Возможно, тебе следует меньше говорить и больше слушать.

— Может быть. Но я не смогу выслушать тебя, если ты не дашь мне ответ. Джарлакс поклоняется Ллос?

— Он… не борется против неё.

— Как и полурослики.

— Лишь потому, что они были беспомощны, как ты сам сказал. Думаешь, в противоположной ситуации злобные маленькие человечки удержали бы свои клинки?

Это был хороший вопрос, и у Закнафейна не было на него простого ответа. Он думал, что если бы полурослики знали, что таится в его сердце, то они могли бы освободить его — как поступил с ними сам оружейник. Однако он не знал наверняка.

— Так я и думал, — сказал Беньяго в ответ на молчание Зака и пошёл своим путём.

Закнафейн ещё долго стоял в небольшом боковом помещении, сражаясь с тяжестью всего мира. В такие моменты неуверенности оружейнику казалось, что тонны и тонны камня над головой давят на него слишком сильно, душат, сковывают его. Почти три века прошло после того случая с Джарлаксом. Тогда ему казалось это мелочью — Джарлакс больше никогда не заговаривал об этом, и впоследствии они с Заком серьёзно сблизились.

Однако было ясно, что другие члены отряда смотрят на милосердие Закнафейна иначе, и скорее всего — учитывая, что просветил его Беньяго Курт — в других сумрачных уголках Мензоберранзана к этому отнеслись ещё менее благосклонно.

Было ясно, что ему следует оставаться настороже. Зак понял, что если начнётся бой с этими гномами-свирфнеблинами, за ним будут тщательно наблюдать циничные взгляды.

Оружейник покачал головой в ответ на это осознание.

Любой страх или жажда чужой оценки не изменят его действий в любом бою. Он сделает то, что должен, чтобы защитить себя и других таких же бродяг. Но если битва закончится взятием пленных, он не станет — как не стал тогда — участвовать в их убийстве.

— Это Симвин, — сказал хранителю тоннелей Мальтзаблок Риффенхаммер. — Наверняка.

— Серьёзное заявление, приятель, — отозвался хранитель тоннелей Белвар Диссенгальп. — Симвин не преступник и недостаточно молод, чтобы быть таким глупым.

— Про арандур почти никто не знает, — напомнил ему Мальтзаблок.

Белвар честно обдумал такую возможность. Драгоценный металл встречался редко и пользовался большим спросом благодаря своему серебристо-синему виду и устойчивости, которую обеспечивал против молний, огня и даже кислоты. В Блингденстоуне по-прежнему было полно сверкающих самоцветов и других металлов, но жилы арандура там давно истощились. До недавнего времени, пока не нашли новый источник.

— Проклятый арандур, — пробормотал себе под нос Белвар, поскольку драгоценный минерал, подобно платине и мифрилу, искушал даже сильнейших. Белвар задумался о том, как сам соперничал с коллегами-хранителями, чтобы король Шниктик выбрал для этой опасной миссии именно его — и всё ради арандура. Стал бы он так стараться ради золота или самоцветов?

Да, Белвару пришлось потрудиться, чтобы возглавить экспедицию в поисках жилы, и ему повезло, что несколько хранителей тоннелей постарше решили отказаться. Однако это означало, что Белвар Диссенгальп несёт ответственность за безопасность своего лагеря, и его до сих пор блистательная репутация получит серьёзный удар, если они не смогут добиться своего.

Но Симвин? Симвин Ривенстон? В королевстве не набралось бы и десяти свирфнеблинов, которых Белвар предпочёл этому сообразительному парню. За эти беспокойные годы Симвин не раз проявил себя. Когда через пол-королевства пронёсся буйный амберхалк, именно Симвин попал зачарованным болтом ему в спину, позволив прорицателям свирфнеблинов легко проследить за чудовищем в следующий раз, когда оно ушло под землю, нырнув сквозь камень в попытке захватить врасплох других гномов в городе из множества пещер.

Белвар ни за что бы не заподозрил в Симвине вора и предателя.

— Ты знаешь наверняка или это просто рассуждения? — спросил хранитель тоннелей.

Мальтзаблок замешкался.

— Не так уж многим известно о нашей цели.

— Не так уж многим известно, что мы знаем об этом, — поправил Белвар. — Гномы начинают болтать, едва глотнув миконидского сока. После нескольких глотков крепкого напитка у многих закатываются глаза и они начинают видеть то, чего на самом деле нет, Мы сказали только избранным, да, но подозреваю, что здесь все уже знают о минерале.

В ответ Мальтзаблок просто пожал плечами.

— Это не может быть Симвин, — сказал Белвар. — Ищи лучше.

Младший гном кивнул, поклонился и поспешил прочь, оставляя Белвара наедине с тревожными мыслями. Находиться так далеко от Блингденстоуна, с его многочисленными тоннелями для побега и комнатами, созданными, чтобы проще было призывать земляных элементалей для помощи в обороне города, само по себе было опасно. Последнее, в чём они нуждались — в предателе, который заключил сделку с коварными тёмными эльфами, или того хуже — дергарами, поскольку серые дварфы были почти такими же хорошими шахтёрами, как и свирфнеблины, и точно бы решили, что новая жила арандура стоит того, чтобы развязать войну. Они так и не овладели работой с этой рудой — только свирфнеблины знали, как придать арандуру прекрасный серебристо-синий оттенок — но даже необработанный металл стоил дорого.

Белвар ничего не понимал. Блингденстоун равномерно распределял прибыль от своей торговли между всеми своими жителями, и каждый свирфнеблин в городе вёл хорошую жизнь. Лучшее вино, лучшая еда, прекрасная одежда, удобная постель — всё это король Шниктик обеспечивал всем своим поданным одинаково. Как мог один из товарищей здесь, в дикой местности, украсть у остальных, или того хуже — предать их в пользу дергаров или тёмных эльфов, если он и так получал все преимущества?