Роберт Энтони Сальваторе – Без пощады (страница 28)

— Я прошу тебя помочь нам избавить Лускан от вторжения, которому помогают демоны, — ответил Киммуриэль. — На самом деле, я даже настаиваю.

— Да. И на этот счёт мы уже договорились. Но править городом я не желаю.

— Тебе не придётся.

— Притворяться, что правлю городом, тоже, — прояснил Вульфгар решительным тоном, не допускавшим дальнейших обсуждений.

— Мы найдём способ удовлетворить наши общие нужды, — услышал варвар в голове и постарался не выдать свою реакцию. На его лице не было ни намёка на отвращение, вызванное телепатическим вторжением Киммуриэля.

— Выбирайся наружу и отправляйся на юг, — приказал Киммуриэль Браэлину. — Доставь новости из Лускана и узнай о событиях в Гонтлгриме. Оставайся под землёй, в тоннелях, пока не окажешься далеко за городом. Возьми это.

Он протянул Браэлину небольшой свисток на серебряной цепочке.

— И возьми с собой тех, кого считаешь нужным для выполнения миссии.

Браэлин мгновение смотрел на странный свиток. Он кивнул, и Киммуриэль понял, что дроу узнал этот предмет — и неудивительно. Ведь такой же свисток носил на шее Джарлакс. Браэлин надел свисток и поднял взгляд.

— Всех, кого захочу? Жрицу Даб'ней?

Киммуриэль какое-то время размышлял, потом ответил:

— Нет. Её — нет. Она останется здесь. Она может мне пригодиться.

— Это должно мне польстить? — легкомысленно, с ноткой шутки и с ноткой сарказма спросила Даб'ней.

Киммуриэль не собирался терпеть подобный тон, что и показал ей своим холодным выражением.

— Польстить? — ответил он. — Нет. Возможно, напугать.

Даб'ней хотела что-то ответить, но прикусила язык.

— Мне идти до самого Гонтлгрима? — спросил Браэлин Джанкуэй, открыто пытаясь сменить тему.

— Если придётся, — ответил Киммуриэль. — Но будь осторожен и используй свисток, если повстречаешь что-то необычное.

Он замолчал всего на долю секунды.

— Что-то необычное и драматическое, — прояснил он. — Не трать моё время зря, если не уверен, что твой вызов заслуживает моего внимания.

— Разве ты не в силах быстро связаться с Гонтлгримом и получить ответ? — спросил Киммуриэля Вульфгар.

— Не притворяйся, будто разбираешься в том, в чём очевидно не разбираешься, — не замедлил с ответом псионик. — У каждого действия есть цена, и моим способностям найдётся куда более важное применение, чем работать связным между городами.

— А здесь? — спросил Беньяго, и по его тону Киммуриэль понял, что он просто пытается сменить тему, пока разговор не вышел из-под контроля, и предупредить возможную грубую отповедь прямолинейного варвара. — Продолжим прятаться или попытаемся усложнить Бревиндону жизнь?

— Как? — спросил Киммуриэль.

— В переулке осталось полно мёртвых гноллов, — с хитрой усмешкой сказал Беньяго. — Кажется, неплохое начало для восстания.

— Какой Корабль самый сильный после Корабля Курта? — спросил Киммуриэль. — Ретнор?

— Определённо.

— Укусите их, — приказал псионик. — Нанесите урон, но только небольшой, по краю, и пускай всё выглядит, как дело рук Корабля Маргастер. Затем отправляйтесь…

— В Корабль Барам и дайте им понять, что Корабль Маргастер уничтожит любых соперников, — вмешался Беньяго.

Киммуриэль улыбнулся и кивнул.

Вскоре после этого Вульфгар каким-то образом остался в комнате наедине с Киммуриэлем — что всегда было ему неприятно.

— Как мы уже обсуждали после поражения города, — сказал Киммуриэль, — если всё пройдёт хорошо, тебе может достаться один удар. Это твой единственный шанс.

— А если нет?

— Тогда ты почти наверняка погибнешь.

— Мой единственный шанс, — повторил Вульфгар, сделав ударение на использованное Киммуриэлем единственное число. — Я почти наверняка погибну. А что Киммуриэль? — спросил он лишь потому, что хотел услышать презрительное фырканье дроу.

Что бы ни случилось в Лускане, Вульфгар понимал, что для него ставки здесь выше, чем для этого странного дроу — выше, чем для любого дроу из отряда Джарлакса.

Бреган Д'эрт всегда проворачивал дела именно таким образом.

— Подумай ещё вот о чём, пока мы ждём подходящей возможности, — сказал Киммуриэль. — Твоя подруга, эта пиратка Милашка Чарли.

— Что с ней? — пожав плечами, спросил Вульфгар — и сам удивился, насколько в глубине души ему не всё равно.

— Её узнали в городе, но она решила об этом не рассказывать. Тебе следует объяснить ей, что одной лишь мысли о предательстве хватит, чтобы я узнал — и тогда её постигнет судьба куда худшая, чем всё, на что способны обитатели поверхности.

— Даже простой мысли? — спросил Вульфгар. — У людей хватает непроизвольных мыслей. Сможет ли друг остаться другом, если заглянет в разум товарища в неподходящий момент?

— Я способен различить мимолётную прихоть и настоящую угрозу. Прихоти я допускаю. До определённого момента.

— Ты не можешь вечно держать своё мнение при себе. Поэтому у Киммуриэля нет друзей?

— Ты говоришь так, как будто это что-то плохое, — сказал Киммуриэль и покинул комнату.

Вульфгар тяжело вздохнул, подумав, что ему действительно необходимо серьёзно побеседовать с Милашкой Чарли. Он мог ненавидеть многих дроу, в особенности — Киммуриэля, но понимал, что им с Милашкой необходимо сотрудничать с Бреган Д'эрт, если они хотят пережить этот кошмар. Только Киммуриэль, или Джарлакс, если он вернётся, могут заставить Громфа открыть порталы в Гонтлгрим, а без этого Вульфгару нечего и надеяться на встречу с друзьями.

Он был почти уверен, что Браэлин с друзьями найдут на юге землю, кишащую могущественными врагами и чудовищами, намного превосходящими его по силе.

Да, с Милашкой следовало поговорить — причём немедленно. Вульфгару опять пришлось задуматься, почему он так беспокоится о благополучии этой женщины. Он не влюбился в неё, ничего такого, упрямо повторял себе варвар, сразу отметая подобные мысли — вместо того, чтобы обдумать их хотя бы в шутку.

Но она показала себя верным товарищем, а в Городе Парусов подобное было редкостью.

— С ней Ллос, — ответил Громф, когда позднее тем же днём псионик загнал его в угол в надразмерном особняке внутри Главной башни Волшебства. — Мать Жиндия Меларн не осмелилась бы зайти так далеко, не смогла бы управлять подобной ордой демонов и бродяг без благословения Ллос.

— Многие обладатели благословения Ллос в итоге терпели поражение, — ответил Киммуриэль. — Даже в Мензоберранзане.

— А что случалось с победителями, лишенными такого благословения? — отозвался Громф.

— Почему ты боишься?

— А почему ты нет?

Этот простой вопрос застал Киммуриэля врасплох, что случалось очень редко.

— И почему ты так беспокоишься? — добавил Громф.

— Я работаю с Бреган Д'эрт.

— Бреган Д'эрт уцелеет. В случае необходимости вы можете быстро покинуть город и весь этот регион. Джарлакс веками оставался в живых лишь потому, что ему нет равных в маневрировании в этой паутине. Подозреваю, что он ожидает того же от дроу, которого назвал своим партнёром.

Киммуриэль почти не слышал этих слов, упрямо мотая головой.

— Посмотри на себя! — упрекнул его Громф. — Тебе не всё равно. Киммуриэль Облодра — как удивительно, что любому Облодра или Одран не всё равно! Неужели ты настолько размяк? Неужели ты оставил с этими щупальцемордыми иллитидами свою единственную цель в жизни — отыскать Одну Вечную Истину?

Киммуриэль хотел отмахнуться от его слов, отмахнуться от Громфа, но его ответы звучали неубедительно.

— Ты возлюбил плоть, Киммуриэль? — уже серьёзнее спросил Громф. — Ты нашёл в своём бесчувственном разуме клочок любви к тому, чего жаждем мы, простые смертные?

— Ты испытал необузданную силу разума улья, — напомнил ему псионик, ведь Громф был вместе с ним, когда они направляли невероятную псионическую энергию целого коллектива иллитида в оружие, которое ради уничтожения Демогоргона сделала из Дзирта Ивоннель.

— И это было прекрасно, — признал бывший архимаг. — Я надеюсь испытать это снова, но знаю, что для этого мне нужно прожить достаточно долго. А ради долгой жизни, подозреваю, не стоит злить Ллос. Мать Жиндия явилась сюда с полного одобрения Ллос. В этом я уверен. Два захватчика, Киммуриэль! Два! Ты когда-нибудь слышал о подобном?

Сложно было игнорировать его аргументы. Захватчики были великим даром с нижних планов, великолепными конструктами, которых редко создавали из-за стоимости и сложности. Киммуриэлю было не всё равно, чем всё это закончится, но причиной его беспокойства была вовсе не любовь или страсть.

Нет, Киммуриэль был зол, даже в ярости.