Роберт Джордан – Перекрестки Сумерек (страница 21)
На сколько смогла заметить Самитзу, процессу Исцеления Карлдин не уделил ни малейшего внимания. Закончив обыскивать второй труп, он поднялся и пересек комнату, направляясь к Лойалу, пытаясь показать огир что-то, закрывая телом от Айз Седай. Лойал решительно взял это нечто из руки Аша'мана – это оказался лист бумаги бежевого цвета, со следами от сгибов, и развернул перед лицом, игнорируя недовольство Карлдина.
– Но это бессмысленно, – пробормотал огир, хмурясь читая бумагу. – Абсолютно бессмысленно. Если только…, – закончил он резко, долго шевелил ушами, и обменялся странным взглядом со светловолосым парнем, который ответил ему кивком. – О! Это очень плохо, – наконец сказал Лойал. – Если их было больше двух, Карлдин… Если они нашли… – Он задохнулся на полуслове от толчка молодого человека.
– Позвольте, я тоже взгляну на это, – протянув руку сказала Сашалле, и не смотря на вежливое «позвольте», это была не просьба.
Карлдин попытался выхватить бумагу из руки Лойала, но огир спокойно вручил ее Сашалле, которая без особого выражения просмотрела ее и затем передала ее Самитзу. Это была плотная бумага, гладкая и дорогая, выглядевшая новой. Самитзу должна была следить за выражением своего лица по мере чтения этого документа.
Она часто видела письма Добрэйна, чтобы признать его руку в округлом подчерке.
– Очевидно кто-то нанял очень хорошего поддельщика, – сказала она, заработав быстрый, высокомерный взгляд от Сашалле.
– Действительно, кажется маловероятным, что он написал это сам, и получил удар от собственных людей по ошибке, – глухим голосом сказала Красная. Ее пристальный взгляд метался между Лойалом и Аша'маном. – Что такого они, возможно, нашли? – потребовала она от них. – Что это такое, чего вы так боитесь, что они нашли?
Карлдин с мягкой улыбкой вернул ей взгляд.
– Я подразумевал только то, зачем они приходили, – ответил Лойал. – Они должны были придти, чтобы кое-что украсть. – Но кисточки на его ушах дрожали, так сильно они прежде не тряслись. Он не мог их контролировать. Большинство огир очень неважные лгуны, по крайней мере, молодые.
Волосы Сашалле качнулись, поскольку она специально мотнула головой.
– То, что вам известно – чрезвычайно важно. Вы никуда не уйдете, пока я тоже это не узнаю.
– И как вы собираетесь нас остановить? – вкрадчивость слов Карлдина делала их чрезвычайно опасными. Он спокойно встретил пристальный взгляд Сашалле, словно ничто в мире его не волновало. О, да! Это был волк, а не лис!
– Я думала, что никогда вас не найду! – объявила в это мгновение Розара Медрано, входя в установившейся рискованной тишине. Она была в плаще с меховой подкладкой и красных перчатках. Капюшон был отброшен на спину, открывая резные гребни из кости в ее черных волосах. На плаще были видны влажные пятна от таявшего снега. Высокая и смуглая от солнца, что делало ее похожей на айилку, она с первым светом выехала, пытаясь найти какие-то приправы для приготовления особого вида тушеной рыбы, как ее готовят только в ее родном Тире. Она едва удостоила Лойала и Карлдина короткого взгляда, и не стала справляться о Добрэйне.
– Группа Сестер въехала в город, Самитзу. Я гнала как сумасшедшая, чтобы их опередить, но к этому моменту они могли уже добраться. С ними Аша'маны, и один из них – Логайн!
Карлдин рассмеялся грубым лающим смехом, и Самитзу задавалась вопросом, проживет ли она достаточно долго, чтобы Кадсуане начала ее искать.
Глава 1
Время бежать
Вращается Колесо Времени, приходят и уходят Эпохи, оставляя в наследство воспоминания, которые становятся легендой. Легенда тускнеет, превращаясь в миф, и даже миф оказывается давно забыт, когда Эпоха, что породила его, приходит вновь. В Эпоху, называемую Третьей Эпохой, Эпоху, которая еще будет, Эпоху, давно минувшую, поднялся ветер в Раннонских холмах. Не был ветер началом. Нет ни начала, ни конца оборотам Колеса Времени.
Ветер, родившийся среди рощ и виноградников, что покрывали большинство непроходимых холмов рядами вечнозеленых оливковых деревьев и зарослями виноградной лозы, лишенной листвы в ожидании весны. Этот холодный ветер дул на запад и на север, мимо полей богатых ферм, усеивающих землю между холмами и огромным портом Эбу Дара. Земля все еще по-зимнему оставалась под паром, но мужчины и женщины смазывали лемеха плугов и правили сбрую, ожидая прихода времени пахоты. Их мало занимали длинные караваны груженых фургонов, двигающихся на восток по грязи дорог, сопровождаемые странно одетыми людьми со странным акцентом. Многие из путников были одеты как такие же фермеры, в их фургонах лежали знакомые инструменты и незнакомые растения, чьи корни были заботливо обернуты тряпицами, но направлялись они значительно дальше. Не собираясь обосновываться здесь и сейчас. Шончан благосклонно относятся к тем, кто не нарушает их законы, поэтому фермеры Раннонских холмов не видели в своей жизни никаких изменений. По ним, так дождь и засуха – вот их истинные правители на все времена.
На запад и на север дул ветер, через широкое сине-зеленое пространство гавани, заполненной сейчас сотнями огромных кораблей, стоящих на якоре и покачивающихся на неспокойных волнах. Некоторые из них были громадными кораблями, с крутым носом и ребристой парусной оснасткой. На мачтах других, длинных и остроносых, работали люди, приспосабливая паруса и такелаж, снятый с больших кораблей. Еще пару дней назад здесь было куда больше кораблей. Многие из них лежали теперь на мелководье, окруженные плавающими обломками, а из глубин серого ила выглядывали сгоревшие остовы, похожие на почерневшие скелеты. По акватории сновали малые суда под треугольными парусами или на веслах, делающими их похожими на многоногих жуков-плавунцов, перевозя рабочих и припасы на корабли, которые до сих пор были на плаву. Прочие мелкие суденышки и баржи плавали связанными вместе, что делало их похожими на вязанки дров с обрубленными ветками, выныривающие из сине-зеленых волн. С них в направлении затонувших кораблей ныряли мужчины, удерживая камни, стараясь спасти то, что еще можно, привязывая спасенные вещи к веревкам. Шесть ночей назад над здешними водами пронеслась смерть. Единая Сила убивала мужчин и женщин, разбивала в ночи корабли сверкающими серебристыми молниями и летящими огненными шарами. Сегодня гавань, с перекатывающимися валами волн, наполненная неистовой активностью, выглядела сравнительно мирной. Ветер, что дул на север и на запад, промчался над устьем реки Элдар, где она впадала в море, и, подхватив множество мелких брызг, устремился на север и на запад, на берег.
На берегу заросшей тростником реки, скрестив ноги на вершине покрытого бурым мхом камня, сидел Мэт, сутуля плечи от налетающего холодного ветра и тихо ругаясь. Не найти, как ни ищи, здесь ни золота, ни женщин или танцев, ни развлечений. Зато неудобств хоть отбавляй. Другими словами, это было последнее место на свете, в котором он захотел бы оказаться, будучи в здравом уме. Солнце успело полностью подняться над горизонтом, но небо над головой еще было тускло-серого цвета, а наползающие с моря густые тучи, подсвеченные розовым, грозили скорым дождем. Зима без снега мало похожа на настоящую – в Эбу Дар он видел всего одну снежинку – но холодный влажный утренний ветер вполне мог сравниться со снегом, пробирая до самых костей. Шесть ночей прошло после его ночного бегства из города в разгар грозы, а его пульсирующее бедро, похоже, считало, что он промокший до нитки все еще болтается в седле. Нет такой погоды или времени дня, что соответствовала бы желанию человека. Он пожалел, что не додумался прихватить с собой плащ. И еще больше – о том, что не остался в теплой постели.
Низкие холмы прятали от него Эбу Дар, что был всего в миле к югу, и они же укрывали его от города; только вот поблизости не было ни деревца, вообще ничего, что помогло бы остаться незамеченным. Необходимость оставаться на виду, без единого укрытия, вызывало в нем такое чувство, точно сотни муравьев бегают под кожей. Однако пока он в безопасности. Его простая шерстяная куртка коричневого цвета и шляпа ничем не похожи на ту одежду, в которой его видели в городе. Вместо черного шелкового шарфа шрам на шее теперь был укрыт самым обычным шерстяным шарфом, а сверху его прикрывал высоко поднятый воротник куртки. И никаких следов вышивки или галунов. Одежда подстать обычному фермеру или пастуху. Никто из тех, кого он опасается встретить, не сможет его узнать, если случайно увидит. По крайней мере, пока не столкнется с ним нос к носу. На всякий случай он натянул шляпу пониже.
– Ты собрался здесь задержаться, Мэт? – Рваный кафтан, что носил Ноэл, когда-то был голубого цвета и явно знавал лучшие времена, впрочем, как и сам Ноэл. Сутулый, седовласый старик со сломанным носом сидел на корточках у подножия камня и ловил рыбу с берега на бамбуковую удочку. Большей части зубов у него не хватало, и, время от времени, он нащупывал языком эти бреши, словно поражаясь своему открытию. – Довольно прохладно, если ты не заметил. Все думают, что в Эбу Дар всегда тепло, но зима везде зима, и даже в таком месте как Эбу Дар зима кажется холодной, словно в Шайнаре. А мои кости просят об огне. Или хотя бы о теплом одеяле. Хватит и одеяла, если человек не стоит на ветру. Ты вообще-то собираешься хоть что-нибудь делать, или так и будешь просто пялиться на реку?