Роберт Джексон Беннетт – Город клинков (страница 40)

«Ого, какие-то важные новости нарисовались…»

Пока конверты вскрывают и знакомятся с содержимым, в комнате стоит тишина. Панду смотрит на Сигню, а та, распечатывая конверт, смотрит на него. Эти двое своеобразно переглядываются: Сигню поднимает бровь, словно задает вопрос, а Панду едва заметно качает головой: нет, мол, не сейчас.

Мулагеш хмурится. Это что еще за фокусы?

— Что это такое? — мрачно спрашивает Бисвал. — Ничего не понимаю. Харквальдссон уже здесь. Она сидит рядом со мной, ради всех морей…

И он кивает в сторону Сигню.

Панду едва слышно откашливается, наклоняется и шепчет:

— Сэр, если вы ознакомитесь с первой частью послания, увидите, что речь идет не о главном инженере Харквальдссон.

Бисвал сердито поправляет очки:

— Ну и кто, проклятие, к нам едет?

Рада читает свое послание.

— П-подождите, — в ужасе говорит она. — К-канцлер??? Йе Харквальдссон п-риезжает? Завтра вечером?

— Кто? — зло переспрашивает Бисвал.

Сигню отвечает ледяным голосом:

— Мой отец.

Все оборачиваются к ней. Она вскрыла свой конверт и в ярости читает записку. Пальцы ее вцепились в бумажку, словно в горло врага.

— Мой отец приезжает.

В комнате повисает молчание.

— Демоны, — говорит Мулагеш. — Сигруд?

Впереговорной тут же начинается суматоха. Мулагеш наслаждается комизмом ситуации. К ее удивлению, они продолжают величать Сигруда «канцлером йе Харквальдссоном», словно тот какой-нибудь посол или другой важный гость. Понятно, что в записках сказано, что Сигруд с часу на час прибудет в Вуртьястан, потому что его корабль получил повреждения в бою с дрейлингскими пиратами и ему требуется починка. Это вполне себе причина: в конце концов, поврежденный корабль зайдет в любой порт с доком, даже в Вуртьястан. Но никто не верит в это. Все исходят из того, что Сигруд приезжает, чтобы проинспектировать работы в гавани или расследовать взрыв на тинадескитовой шахте.

Не полис, а какое-то сплошное минное поле. Столько всяких щекотливых вопросов, поди ж ты.

Мулагеш едва сдерживает смех: она знала, что Сигруд стал большой политической шишкой в свежеобразовавшихся Соединенных Дрейлингских Штатах, но не ожидала, что его все будут величать канцлером. «Канцлер йе Харквальдссон», экие тут все официальные. Ей трудно представить Сигруда в кабинете, как он сидит за столом и читает донесения. А ведь она видела Сигруда йе Харквальдссона голым или залитым кровью, а однажды даже и голым, и окровавленным. Канцлер, ага. И смех, и грех…

Пока все спорят, она поглядывает на Сигню и Панду. Между этими двумя явно что-то происходит. Они не смотрят друг на друга, даже когда оказываются лицом к лицу. Словно изо всех сил стараются не замечать друг друга.

Что-то они затеяли. И ей это не нравится. Что там говорил ей Бисвал? Что Сигню не допустила никого из форта на стройку. Может, потому, что не хотела отрывать людей от работы, а может… А может, потому, что Сигню никому не хочет показывать ее так называемый «испытательно-сборочный цех».

Бисвал объявляет собрание закрытым. Мулагеш ждет его в коридоре. В переговорной все собирают документы и выходят один за другим. Панду — одним из первых и встает рядом с ней. Они ждут, когда появится Надар.

Мулагеш искоса поглядывает на Панду. Что-то заметить не очень получается — он носит густую бороду. А вот щеки у него порозовели — к чему бы это?

— С вами все в порядке, старший сержант?

— Простите, мэм? — вскидывается тот.

— Вы чем-то… обеспокоены. Вы не заболели?

— Нет, генерал. Я устал, как и все мы, но вообще я в отличной форме.

Мулагеш безрадостно улыбается:

— Очень приятно это слышать.

Дверь снова открывается, оттуда вылетает Сигню. Они с Панду обмениваются взглядами, и Мулагеш прекрасно понимает, что у той на лице написано: ты просто ушам своим не поверишь, когда я расскажу тебе об этой фигне.

Широко шагая, Сигню удаляется по коридору, ее шарф развевается за ней, как знамя. У главного инженера Харквальдссон слишком много секретов. Надо бы это исправить, причем поскорее.

Следующей выходит Надар, и встревоженный Панду идет за ней. Потом медленно, ворча себе под нос, из тесной переговорной выбирается Бисвал. И одаривает Мулагеш мрачным взглядом, словно бы это она снова нашла приключения себе на голову.

— Этот Харквальдссон… В смысле старший Харквальдссон… ты знакома с ним, да?

— Знакома. Мы вместе пару недель в госпитале лежали. После того как случилось это… — и она поднимает протез.

— Ну и какой он?

Она задумывается.

— Вы когда-нибудь слышали о спецназе, генерал?

— Да. Так называют войска, специализирующиеся на отстреле врагов.

— Ну вот. Когда мы познакомились, — она смотрит в пустоту, — …Сигруд как раз специализировался на этом. Отстреливал всем бошки — только в путь.

— Где он, там и проблемы, не правда ли?

— Возможно, да. Возможно, нет. Он теперь государственный чиновник. И у него есть семья.

— Тут где-то одно «но» потерялось.

— Но да, в прошлом он притягивал к себе проблемы, как мошку светильник.

Бисвал вздыхает:

— Волшебно. Могу я рассчитывать на твое присутствие, когда он приедет?

— Увы, нет, — говорит Мулагеш. — У меня встреча, которую нельзя перенести. Особенно после сегодняшней ночи. — И она снова поднимает протез. — Тут нужно кое-что скорректировать.

— Понятно. И все же я буду признателен, если ты присоединишься к нам, когда у тебя появится такая возможность. Мне нужен свежий взгляд на ситуацию.

— Конечно, Лалит.

Она прижимает протез к боку, когда выходит из крепости. Да, культя болела всю ночь, с тех самых пор, когда она стояла под дождем и смотрела, как Божество выбирается из моря. Однако то, что она планирует сделать сегодня ночью, никак не связано с протезом и болями.

Какие высокие холодные стены вокруг этого цеха. А крыша — брезентовая. Ну и как нам расколоть этот орешек?

Следующим вечером Мулагеш опять идет по дороге вдоль моря и смотрит на волны. Теперь на тропинке она не одна: то тут, то там кучками стоят дрейлинги — ждут прибытия Сигруда, потерянного и вновь обретенного принца угасшего королевского рода, зачинщика и участника переворота, который положил конец господству князьков-пиратов, и одного из основателей недавно появившихся на свет Дрейлингских Соединенных Штатов. Дрейлинги тихо переговариваются между собой, гадая, будет ли Сигруду попутный ветер, насколько поврежден его корабль и что произойдет потом — может, это предвестие дальнейшей экспансии новорожденного государства. На Мулагеш особо не обращают внимания — та замотана в свой черный кожаный плащ, под которым скрывается громадных размеров электрический фонарь. Сайпур может похвастаться технологическими прорывами во многих областях, но к батарейкам это, увы, не относится.

И тут всякое дыхание замирает — из ночи на них идет корабль под всеми парусами. Некоторые порваны и обтрепаны — очень похоже, судно подверглось нападению и отбивалось.

— Это он! — шепчет один из дрейлингов. — Это он!

— А что случилось с кораблем?

— Ты дурак? Забыл, что довкинд поклялся покончить с пиратством на наших берегах? Что еще он мог делать в море?

У Мулагеш тоже замирает сердце при виде корабля. Сигруд, не считая Шары, — один из немногих, кто пережил те безумные дни в Мирграде. А еще он единственный человек в мире, который может поверить, что она видела давно умершее Божество прошлой ночью. Но ему пока не надо говорить об этом. Пока не надо. Кроме того, у нее есть свои делишки, хе-хе. И Мулагеш разворачивается и направляется в сторону гавани.

Последние пять лет ее жизни прошли в тени Шары Комайд — и теперь ей трудно почувствовать себя умной. Но, пока она наблюдает за толпой дрейлингов, направляющихся к штаб-квартире ЮДК, ее наконец осеняет.

Естественно, все дрейлинги захотят хоть одним глазком увидеть своего довкинда, их потерянного (пусть уже нашедшегося) наследника трона. Естественно, они потеряют бдительность и с прохладцей отнесутся к своим обязанностям. Сегодня, и только сегодня, у нее есть шанс проникнуть за железные стены испытательно-сборочного цеха Сигню.

Сердце начинает биться чаще, когда она пробирается на стройку. Укрывшись в тени крана, она примечает, где и когда проходят патрули. Мулагеш двигается быстро и бесшумно, и ей удается разминуться с охраной. И вот она идет через подготовительный цех, затем по балочному цеху, потом по кабельному и наконец попадает в цех с поддонами.

Мулагеш останавливается всего один раз — когда ей нужно миновать сторожевую вышку, на которой установлен ПК-512. Она прекрасно знакома с этим монстром и каждый раз опасается услышать за спиной треск пулеметной очереди. Но нет, как всегда, вышка пуста и чудище дремлет. Она идет дальше.

И вот перед ней возвышается стена сборочного цеха. Тут темно — место скудно освещено, в отличие от других. Она затаивается в тени стены и начинает медленно подбираться к блокпосту. Мулагеш останавливается, когда замечает, что в будке сидит дрейлингский охранник. Тот нервно смолит сигарету, винташ висит у него за спиной. Какой-то он низковатый для дрейлинга, да и, пожалуй, полноватый. Видно, что он очень рассержен.

Прибегает второй дрейлинг с рыжей коротко постриженной бородкой.

— Его корабль уже на подходе!