Роберт Джексон Беннетт – Город клинков (страница 26)

— Вы решите, что я рехнулась.

— Я видела много такого, от чего можно рехнуться. Можете смело рассказывать, я вас слушаю.

Гожа склоняет голову к плечу, задумавшись, а потом выговаривает — странным, сонным голосом:

— Сначала я подумала, что это пугало. Не человек. А так, подобие человека, сделанное из всяких… штук.

— Штук?

— Да, штук. Обрывков, да. Гвоздей. Лохмотьев и шипов. Человек из шипов, шесть или семь футов ростом, темный и безликий… А еще он держал в руках блестящий меч, яркий такой, серебристый. Я не верила своим глазам, пока он не развернулся и не вошел в дом.

Между ними повисает молчание.

Гожа поворачивается.

— Вы мне не верите. Думаете, я с ума сошла. Правда?

Мулагеш после паузы отвечает:

— Я не… ладно. Твою мать. Я не знаю, чему верить. На нем была такая одежда? Из лохмотьев и… и шипов?

— Я не знаю. Я даже не знаю, мужчина то был или женщина. Ночь, не разглядеть. Но он и та женщина переглянулись, как будто говорили без слов. А потом он вошел в дом.

— Расскажите мне об этой женщине.

— Ну, как я уже сказала — невысокая. В темном плаще — фиолетовом или зеленом, точно не скажу. И она накинула капюшон на голову. Так что я ни лица, ни даже рук не разглядела.

Осторожная, значит, если с ног до головы замоталась.

— А что случилось после того, как мужчина в одежде из шипов вошел в дом?

— Я привязала пони на просеке к востоку отсюда. Он начал ржать и дергаться — напуган, видать, был. И я испугалась: а вдруг та женщина и человек из шипов увидят меня. Вот я и убежала. А через два дня услышала, что Богдана с женой нашли мертвыми.

— А вы не думаете, что это Богдан был в одежде из шипов?

— Богдан — он как все здешние мужчины, сайпурка, — еду в детстве нечасто видел. Я бы не сказала, что он был, как это говорится, здоровяк.

— А вот мужчина в той одежде — крепко сложенный?

— Да уж, выглядел он впечатляюще, я аж испугалась, — тихо говорит Гожа. — Он как из кошмара вышел. — И она смотрит на Мулагеш. — Вы думаете, эти люди и убили Богдана с женой?

— Похоже на то.

— Но почему? Зачем убивать угольщика деревни Гевальевки? Кому он был нужен, бедолага?

— А вот это хороший вопрос, — кивает Мулагеш. — Убить легче тех, кто никому не нужен: угольщика с женой, семью на одиноком хуторе…

— Но зачем вообще это делать?

— Выглядит так, словно это… ритуал, что ли, — отвечает Мулагеш. — Церемония. Тела разрезаны особым образом, одежду вот специально подобрали. А кто-то стоит неподалеку — чтобы удостовериться, что ритуал совершился.

— У вуртьястанцев много церемоний, — говорит Гожа. — А до Мига было еще больше, я уверена. Но о такой церемонии я никогда не слышала.

— Это не значит, что ее не существует, — пожимает плечами Мулагеш. — Но для чего она нужна — не понимаю.

Гожа разворачивается и идет к двери. На пороге останавливается и говорит:

— Странно, конечно, что я говорю это восточнице. Но я надеюсь, что вы поймаете этих людей.

И она сердито прищуривается:

— Мы не свиньи и не козы, генерал Мулагеш.

— Я это знаю.

— Надеюсь, остальные, кто форму носит, думают так же.

Мулагеш стоит на пороге и смотрит, как Гожа идет через лес. Затем глядит вверх — где там солнце, который час? Судя по всему, уже сильно за полдень. А ей нужно быть в городе вечером. Пропустит назначенное Сигню время — пиши пропало, ждать следующего свободного ее часа можно до самой старости. И Мулагеш оглядывает напоследок хижину.

А это что такое? Мулагеш склоняет голову к плечу, всматриваясь. Вот это, в углу?

Что-то там такое серебристо поблескивает. Мулагеш трогает это что-то пальцами и выносит на свет.

Немного похоже на графит — такой же мягкий и рассыпчатый.

— Вот дерьмо, — тихо говорит Мулагеш. — Не может быть…

Где же эта дверь в погреб? Мулагеш резко дергает ее на себя и прыгает вниз.

Там тесно, темно и влажно. Она зажигает спичку, на стенах тут же принимаются плясать теплые отблески. Богдан снес сюда только самое необходимое — горшки с водой и шкуры, на которых можно спать. Она смотрит вверх: где там угол, в котором она нашла серебристый след?

В углу погреба земля чуть поблескивает. Мулагеш присаживается на корточки: ну-ка, что это такое? Похоже на руду, легкую и мелкую как пыль. Она явно просыпалась сюда из угла через щели в полу. Турин дотрагивается до блестящей кучки пальцем — та тут же рассыпается, как сахарный песок.

Мулагеш знает, что это. Еще вчера она видела целые кучи этой руды.

— Тинадескит, — шепчет она. — Проклятье, это действительно он.

Взгляд Надар мечется по офису Бисвала — она напряженно думает:

— Это… это невозможно.

— Я тоже не знаю, как такое могло произойти, — говорит Мулагеш. — Я надеюсь, если честно, что я ошиблась. Но я вылила воду и накидала туда этой штуки — чтобы мы могли проверить, так это или нет.

И она протягивает свою объемистую флягу.

— Сколько времени понадобится Пратде, чтобы провести анализ?

Надар берет флягу — судя по ее виду, она до сих пор не пришла в себя от изумления. Мимо окна вороньего гнезда Бисвала пролетает голубь. Голубь удостаивает трех странных существ на вершине башни лишь мимолетного взгляда.

— Самое большее — час, — говорит Надар. — Его легко определить.

— Тогда начнем, — командует Бисвал. Он сидит, сцепив руки под подбородком, и смотрит на восток, где высятся Тарсилы. Судя по всему, генерал погружен в свои мысли. — Если у нас утечка — это очень плохо…

— Вы совершенно правы, сэр. — По виску Надар ползет блестящая струйка пота. — Если этот металл действительно попал в руки вуртьястанцев…

— Плюс был обнаружен на месте жестокого убийства, — добавляет Мулагеш.

— Да, и если вы правильно все поняли, — говорит Бисвал, — на месте преступления, о котором пропавшая без вести оперативница министерства что-то знала.

— Может быть, — уточняет Мулагеш. — В этом деле очень много «может быть». Мы до сих пор не понимаем, как Чудри смогла предсказать эти убийства.

Бисвал откидывается в кресле, не отводя глаз от далекой Солды.

— Других месторождений тинадескита в этом районе нет. Мы разрабатываем единственную жилу. И металл каким-то образом попал отсюда туда. А теперь я вот думаю — что еще могло попасть отсюда туда. Или наоборот. Собранная спецслужбами информация, оружие — что угодно. Может быть, здесь, в форте Тинадеши, у кого-то есть осведомитель? А может, кто-то внедрил оперативника? Этот кто-то вполне мог рассказать мятежникам, как прорвать периметр, открыть ворота изнутри и обойти наши патрули?

— Разобраться с этим — моя первоочередная задача, сэр, — говорит Надар.

Лицо у нее бледное. И понятно почему: возможна утечка, причем у нее из-под носа. Начальство такие вещи не забывает.

— Я рад это слышать. Пусть самые надежные ваши люди протестируют то, что привезла генерал Мулагеш, — приказывает Бисвал. — А затем разберитесь со всей цепочкой, по которой тинадескит попадает к нам: кто занимается добычей, кто исследованиями — я хочу знать о каждом нашем шаге и обо всех, кто имеет к тинадескиту отношение. Посмотрите, может, вы надавите, и кто-то сознается. И пусть генерал Мулагеш осмотрит шахты.

Ура! Надежды оправдались! Если бы Бисвал не отдал такой приказ, ей пришлось бы самой просить о допуске — а получить допуск на секретный объект даже генералу трудно.

— Да, сэр, — говорит Надар. — Вот только… я бы хотела, чтобы мои люди осмотрели место первыми. Если это, конечно, возможно.

Бисвал переводит взгляд на Мулагеш.

— Без проблем, — говорит она. — Я готова оказать любую помощь. Отдыхать у меня не очень-то получается. Так что я в полном вашем распоряжении.