Роберт Диленшнайдер – Они нашли себя в 25. Вдохновляющие истории гениев, перевернувших мир (страница 29)
Выступление Толчиф в тот вечер стало не только личным достижением балерины. Оно дало уверенность в том, что молодой Нью-Йоркский городской балет превратится в ведущее учреждение для американских танцоров.
Толчиф произвела революцию в американском балете. Она впечатляла зрителей не редким происхождением, а физическим талантом, силой и точностью движений. Можно сказать, что Мария Толчиф, в некотором смысле, создала американский балет. Она стала его олицетворением, символом. Однажды поэт Уильям Батлер Йейтс спросил: «Как различить, где танец, где плясунья?»[11] Эта цитата отлично описывает талант балерины.
Трудно сохранять уникальность, отыскивая свое место в мире. Еще сложнее оставаться собой, зная, что тебя рассматривают как представителя большой группы. Понимание, что твои действия могут негативно отразиться на других людях, ограничивает человеческий потенциал. Толчиф, выходя на сцену, все время оказывалась между двух огней.
Путь Толчиф был определен с трех лет. Уже тогда родители заметили ее способности к музыке и танцам. Навыки начали развивать. Годами Марию обучали этим дисциплинам. Как я уже отмечал, девушка начала танцевать в 17 лет. Балерина ушла на пенсию в 41 год. Даже находясь на заслуженном отдыхе, женщина влияла на американский балет. Она была директором по балету в Лирической опере Чикаго и основателем Чикагской городской школы балета. Награды и похвалы сыпались на нее всю жизнь. Получив в 1996-м награду Центра исполнительских искусств имени Джона Кеннеди, Толчиф сказала: «Я надеюсь, что это создаст прецедент для молодых американских балерин. Не обязательно родиться в России, чтобы быть способной балериной». (В 1960 году она стала первой американкой, танцевавшей в Большом театре в Москве).
Наибольшую известность Марии принесло сотрудничество с Нью-Йоркским городским балетом. Свою карьеру девушка начинала в Русском балете Монте-Карло. Позднее она выступала с балетной труппой Парижской оперы, Американского театра балета, Чикагской оперы, Балета Сан-Франциско, Королевского датского балета и Гамбургского балета.
После смерти балерины, хореограф Жак д’Амбуаз, сравнил Марию с двумя величайшими балеринами века. Д’Амбуаз сказал: «Когда вы думаете о русском балете – это [Галина] Уланова из Советского Союза. В английском балете – [Марго] Фонтейн. Для американского балета символом была Толчиф. Великая балерина в самом великом смысле».
Элизабет («Бетти») Мэри Тол Чиф родилась в Фэрфаксе, 24 января 1925 года. Девочка стала вторым ребенком в семье. Семья Бетти была знатной.
Правительство Соединенных Штатов в 1871-м заставило племя осейджи присоединиться к тому, что в 1907 году стало штатом Оклахома. Земля, на которую переселяли народы, была непригодной для охоты и земледелия. Но правительство не знало, что под землей находились огромные запасы нефти и газа. Как только началась их добыча, доход от «прав на полезные ископаемые» регулярно выплачивался каждому осейджи.
Во время Великой депрессии разбогатевшая нация осейджи страдала не так остро, как большинство жителей Америки. «На земле Осейджи нашли нефть, и племя в одночасье стало богатым», – написала Мария Толчиф в автобиографии 1997 года. Она продолжила: «Будучи маленькой девочкой, выросшей в резервации осейджи… я чувствовала, что мой отец владеет городом». Чувства девочку не обманули. Отец управлял городским бильярдом и кинотеатром. Семья Толчиф жила в десятикомнатном доме на холме.
За жизнь в семье высоких вождей приходилось платить свою цену. Мария писала об отце: «Как и многие в богатом племени осейджи, папа ни дня в своей жизни не работал. Он пил. Его пьянство было цикличным. Оно начиналось, когда приходил чек за доходы от продажи нефти».
Рут Портер, мать девочки, не понаслышке знала, что такое лишения. Она желала детям только лучшего, особенно для художественно одаренных дочерей: Бетти Мэри и Марджори. Рут сделала все возможное, чтобы девочки посещали уроки классической музыки и танцев. Вспоминая юные годы, Толчиф писала: «Я просто делала то, что она просила. Я хотела угодить».
Старший брат девочек, Джерри, был недееспособным. В четыре года он получил серьезную травму. Из-за нее он нуждался в постоянном родительском внимании. Страдания брата натолкнули Мэри на мысль: «Разочарование матери в Джерри заставило ее обратить внимание на Марджори и меня. Вот почему для нее было так важно, чтобы мы преуспели».
Рут была сосредоточена на классическом искусстве. Наследие коренных американцев передавалось девочкам от бабушки Элизы Бигхарт. Тайком бабушка брала девочек на племенные собрания и церемонии. (Эти мероприятия запрещались правительственными указами, направленными на разрушение традиционных обычаев.) Бетти Мэри выросла. Девочка хорошо знала музыку Шопена, но не переставала радоваться треску тыкв и звону колокольчиков. Она выполняла плие и повороты так же естественно, как и шаркала по земле из стороны в сторону. Характерные движения танцовщиц племени осейджи у нее отлично получались.
Молодой девушке нужно было многое усвоить! Как родитель, я понимаю Рут. Как сын родителей, предъявлявших к детям высокие требования, я понимаю Бетти Мэри. Девочке было непросто. Она угождала матери, видела пьянство отца и жила с недееспособным братом. Мэри балансировала между различными культурами и мнениями членов семьи. Ребенок знал, что от него многого ожидают. Не все из нас справляются с давлением окружающей среды успешно. Но Мария Толчиф смогла.
Бетти Мэри было восемь лет, когда семья переехала в Калифорнию. Девочкам нужно было дальше расти. Бетти Мэри писала: «Моя мать все больше была недовольна нашей жизнью в Фэрфаксе. Для нее это было место, где люди тратили свою жизнь впустую… где ее дочери оставались в маленьком городке на уроках музыки и балета, которые никогда не принесли бы ничего хорошего».
В Беверли-Хиллз Рут нашла то, что искала: уважаемых учителей, которые могли сделать из девочек звезд. За возможность стать лучше пришлось заплатить. Трудно быть новеньким в классе. Толчиф вспоминала: «Меня заставляли чувствовать себя другой. Некоторые ученики смеялись над моей фамилией. Они притворялись, что не понимают, где имя, а где фамилия. В конце концов, я стала писать фамилию в одно слово».
Марджори и родители тоже начали писать фамилию по-новому. Но насмешки не прекращались. Индейское наследие девочек не понимали и высмеивали: «Несколько [учеников] издавали воинственные крики, когда видели меня. Они спрашивали, почему я не ношу перья. Интересовались, снимал ли мой отец скальпы», – так описывала школьные годы Мария.
Человек, с которым Рут познакомилась в школе, убедил ее, что девочки должны поставить танец коренных американцев. Матери понравилась эта идея. Так девушки начали выступать на окружных ярмарках и благотворительных вечерах. Бетти Мэри не разделяла энтузиазма матери: «Те танцы, которые мы исполняли, заставляли нас обеих стесняться. Они и отдаленно не походили на настоящие. Традиционно женщины не танцуют на церемониях индейских племен».
Рут не теряла энтузиазма и записала девочек в студию, основанную знаменитой русской балериной. Брониславу Нижинскую всегда называли «Мадам». Американского балета еще не существовало. В театрах царил классический русский стиль. Процветавшая под строгим руководством Мадам, Бетти Мэри разрывалась. Рут подталкивала дочь к выбору карьеры концертной пианистки. Дилемма Бетти Мэри стала очевидной на сольном концерте. Девочка в совершенстве играла Баха и Моцарта в первой половине концерта и прекрасно танцевала во второй.
Балет победил. Бетти Мэри, на которую уже обратили внимание известные артисты и педагоги, представили нужным людям. В 17 лет, только окончив школу, Бетти Мэри отправилась в Нью-Йорк, навстречу своей карьере. (Марджори последовала за ней несколько лет спустя; сестра построила успешную балетную карьеру).
Бетти Мэри Тол Чиф стала Марией Толчиф. Мы уже видели, как девочка изменила свою фамилию, чтобы другие дети не смеялись над ее происхождением. Став старше, Мария отказалась от распространенной среди американских танцовщиц практики, она не «русифицировала» свое имя. Толчиф никогда не стала «Толчиевой». По-видимому, с именем, со временем, тоже возникли сложности. Бетти Мэри стала Марией в 1942 году по совету легендарного хореографа Агнес де Милль.
В то время де Милль ставила новаторский и истинно американский балет «Родео» на музыку Аарона Копленда. Бетти Мэри была простым членом ансамбля, не примой. Однажды днем, как она написала в своей автобиографии: «Госпожа де Милль нашла меня в студии… [и сказала]: “У меня есть совет. В балете так много Бетти и Элизабет. На вашем месте я бы подумала о смене имени. Почему бы вам не использовать только свое второе имя и не называть себя Марией?”».
Ни одно достижение не дается человеку легко. Несмотря на видимую простоту, балет – одна из сложнейших профессий. Грация и красота, демонстрируемые на сцене, – результат тяжелой атлетической подготовки и железной дисциплины. Конкуренция жестока. Зависть танцовщиц не знает границ. Одно неверное движение – и девушка может сломать палец или порвать связку. Даже незначительная травма может уничтожить карьеру. Манипулирование молодыми танцовщиками – обычное явление в балете. Мария Толчиф столкнулась со всеми этими проблемами, когда работала в Русском балете Монте-Карло.