Роберт Черрит – Волки на границе (страница 8)
Высадив войска, шаттлы снова ушли в небо, чтобы доставить аэрокосмические силы второго эшелона. Им предстояло перехватить войска Федеративного Содружества, пытающиеся покинуть район космопорта, и не допустить подхода к ним подкреплений. С этой частью задачи Атвил был хорошо знаком. Он не раз вылетал на такие задания.
Коммуникатор рядом с ним ожил. Прошло время коротких четких команд, которые надо было выполнять в долю мгновения, и на всех каналах зазвучали обычные для боевой обстановки переговоры. Машины Драгун снова пошли в атаку. Высокомобильная пехота спокойно продвигалась вперед, занимая те позиции, которые только что отвоевали роботы.
Изумление и растерянность противника, молниеносная атака Драгун позволила им легко установить контроль над космопортом. Со своего наблюдательного поста Атвил видел, как дэвионовские силы, стараясь соблюдать порядок, оставляют Батан. Когда они, покинув город, направились к югу, характер боевых призывов и команд на частоте Драгун изменился. Эфир заполнили победные вопли и болтовня, которая обычно начинается после боя.
Слушая эти возбужденные разговоры, Атвил расслабился. То напряжение, которое он испытывал, наблюдая за боем, лишило его последних сил. Он уже проналивался в сон, когда болтовня в эфире внезапно прекратилась, оборванная вызовом старшего командира.
В наступившем молчании четко и ясно раздался голос полковника Кармоди:
— Полковник Вульф, зона посадки свободна. Вы можете начать приземление в соответствии с расписанием.
V
Сила ускорения выдавливала последние капли воздуха из легких, но трудности, которые приходилось испытывать Миноби, объяснялись не только этим. Ему доводилось высаживаться на поле боя, находясь в боевом роботе, облаченном во временную защитную сферу — она предохраняла его во время прохождения атмосферы. Он прорывался сквозь огненный шторм вражеской обороны, находясь в рубке робота, который, в свою очередь, располагался в трюме шаттла. То были самые нелегкие испытания. Что за проблемы возникли перед ним сейчас?
Он прикрыл глаза, и очертания маленького помещения исчезли. Не потому ли ему так плохо, что он в первый раз садится на вражескую планету, находясь вне пределов рубки своего робота? Не потому ли, что сейчас его не защищает броня? Или сказывается страх смерти? Нет. Настоящий самурай не боится смерти. Древняя поговорка его духовных предков коротка и выразительна: «Смерть — это отец; долг — это гора».
Значит, это чувство долга заставляло его сердце учащенно биться и из-за него перехватывало дыхание? Или все же тут присутствовал и страх? Обязанности, которые ему предстояло выполнять, были изложены четко. Он опасался лишь неудачи и связанного с ней позора.
Миноби с трудом повернул голову и обвел взглядом каюту. Она была отведена офицерам Куриты, и сейчас шо-са Генсей Терасу лежал на койке у переборки. Он был бледен, по лбу его тек пот и мышцы были напряжены больше, чем того требовало ускорение. Лицо искажал страх, хотя еще недавно его физиономия была преисполнена презрения к Миноби Тетсухаре Отлученному.
Миноби счел довольно забавным, что Терасу не может справиться со страхом, охватившим его перед десантированием. Водители роботов привыкали к чувству необоримой мощи, которое приходит во время управления машиной, но часто нервничали, поддаваясь суеверному предубеждению, когда им приходилось перемещаться по воле другого человека.
Миноби отвернулся. Если смотреть на воина, когда он находится в таком состоянии, тот испытывает дополнительное чувство стыда. Даже такой грубый и невежественный человек, как Терасу, охваченный страхом, вызывал сочувствие. Он обладал внушительным списком боевых заслуг, и его храбрость не подвергалась сомнению. Миноби подумал, что смелость Терасу в бою могла быть объяснена страхом испытать позор, и это чувство захватывало его с головой — так же, как сейчас страх смерти. Что вполне сочеталось с его напористой грубостью.
Шаттл с грохотом и треском пробивался сквозь вихревые воздушные потоки верхней части атмосферы над континентом Аджан, но в этой какофонии Миноби уловил и другой звук — голоса, тихого и монотонного, читавшего буддистские тексты. Он мог доноситься только из противоперегрузочной койки под ним, в противном случае он бы никогда не услышал его. Миноби никак не предполагал, что шо-са Бретту Хоукену свойственны какие-то религиозные пристрастия, если не считать его яростной преданности Дому Куриты. Не испытывает ли Хоукен такой же страх, от которого Терасу впал в оцепенение? Возносит ли он моления из чисто религиозных побуждений или же, сосредоточившись на этих строках, он просто хочет успокоиться? Имеет ли это значение?
Пока Миноби прислушивался, трясти «Звездное Лезвие» стало меньше, но грохот двигателей не смолкал. Корабль снижался. По отсчету времени, начатому, когда корабль ушел с орбиты, Тетсухара прикинул, что судно закладывает последний вираж на подходе к космопорту Батан. Аэрокосмическое командование Волчьих Драгун соответствовало своей высокой репутации. Не получив ни одной царапины от залпов защитников планеты, «Звездное Лезвие» шло к цели.
Грохот двигателей стал тише. Когда сквозь эту относительную тишину стали доноситься привычные потрескивания и покряхтывания столетнего корабля, в дверном проеме каюты возник чу-и Рудорф. Он извинился за отказ интеркома старого корабля и заверил, что можно распустить ремни безопасности. Миноби откинул их сплетение, которое жестко держало его на месте во время спуска. Когда он перекинул ноги через бортик койки, напоминающей узкий гроб, показалась голова Терасу. Лицо его было багровым от прилива крови.
— Сиди там у себя наверху, Тетсухара, пока воины не приведут себя в порядок.
Он оскорбительно подчеркнул слово воины. Хоукен, который тоже успел подняться на ноги, в злобной улыбке оскалил зубы, блеснувшие на его черном лице. Миноби осталось лишь терпеливо ждать. Меченосцы тянули время, но он понял, что за их действиями кроется нечто большее, чем просто желание досадить ему. Спешка к месту высадки не соответствовала достоинству Меченосцев, тем более что поле боя было захвачено и удерживалось простыми наемниками.
Наконец Терасу и Хоукен покончили со сборами. Первым вышел Терасу, не обратив внимания на помощника капитана, который прижался к переборке, чтобы дать ему место. Перешагивая через комингс входного люка, Хоукен сказал:
— Чтобы от тебя была хоть какая-то польза, Тетсухара... Передай моим людям приказ подготовить звено роботов для патрулирования.
Полуобернувшись, Терасу крикнул из-за плеча:
— Первыми будут мои! — Нахмурившись, Хоукен последовал за ним, и было слышно, как они темпераментно доругиваются в коридоре.
Миноби с помощью Рудорфа сменил темно-серую поношенную рабочую форму на мундир.
— Не могу понять, сэр, как вы только все это выдержали. Эта пара — настоящие варвары. Вечно всем приказывают. И такая надменность! Словно говорят от имени самого Координатора. Но вы ни разу не вышли из себя. Словно мастер дзэна. Почему вы позволяли им так разговаривать с вами?
— Такое обращение свойственно их натурам. — Миноби повел плечами, накидывая черный плащ, высокий воротник которого смялся и завернулся. Прежде чем Рудорф пришел к нему на помощь, он расправил его. — Так же, как вам свойственна такая свобода высказываний.
Рудорф заторопился с объяснениями.
— Я верный сын Дракона, господин, — запинаясь, произнес он. — Я никого не хотел обидеть.
— Я и не обиделся. Вот, подержите эту коробку. — Миноби извлек из нее свои парадные мечи и повесил их на пояс; сначала короткий, а потом длинный. Вернув коробку на место, он пригласил Рудорфа к выходу из каюты и направился в сторону грузового отсека. — Первым делом проследите за приказом шо-са Хоукена относительно подготовки звена охранения.
Рудорф поклонился.
— Как прикажете, господин.
Путь от коридора до люка был недолог, но, добравшись до выхода, Миноби был весь покрыт испариной. Даже за то короткое время, что «Звездное Лезвие» пребывало в атмосфере планеты, жара этого выжженного мира одержала верх над кондиционерами корабля. Под дуновением жаркого сухого ветра Квентина IV пот на теле Миноби мгновенно высох, и ему показалось, что из тела сквозь кожу испаряются все запасы влаги.
При всех недостатках климата на большей части планеты, все же он был куда терпимее, чем на соседнем мире Квентина III. Там на обширных плоскогорьях, покрывающих большую часть необитаемых районов планеты, человек, выходя из космического корабля или строения, должен был прихватывать с собой всю систему жизнеобеспечения. Надеясь, что ему не придется быть вне шаттла слишком долго и ему не грозит полное обезвоживание, Миноби оглядел поле. На посадочной полосе неподалеку от контрольной башни стоял шаттл класса «Оверлорд», и его огромный яйцеобразный корпус высился над боевыми роботами охранения. Присутствие дозорных машин и кипящая вокруг корабля суета позволяли предположить, что этот «Оверлорд» был флагманским кораблем Вульфа. Меченосцы, должно быть, тоже пришли к этому; выводу, потому что они направлялись в его сторону. Миноби собрался было последовать за ними, как заметил! кабели линий связи, что тянулись от корабля к башне. Губы его тронула легкая улыбка, он сбежал с трапа и пошел к строению космопорта.