Роберт Чамберс – Создатель Лун с иллюстрациями Сантьяго Карузо (страница 22)

Хаулит все принес. Баррис подошел к окну и быстро что-то написал. Затем сложил бумагу, сунул ее в верхний ящик письменного стола, запер ящик, вручил мне ключ и указал на дверь, подразумевая, что последует за нами.

Когда мы вновь очутились под кленами, он посмотрел на меня. Прочесть хоть что-то по его лицу было решительно невозможно.

– Вы сами поймете, когда использовать ключ, – сказал он. – Идемте, Пьерпонт. Надо попытаться отыскать источник Роя.

Источник на поляне мы искали до двух часов пополудни. Затем Баррис предложил прекратить поиски – и мы направились через лес к рощице, где уже ждали Дэвид и Хаулит с нашими ружьями и тремя собаками.

Пьерпонт беспощадно дразнил меня «девушкой моей мечты», как он ее называл, и, если бы Баррис не проявил такой же интерес, как Изонда, к белому шраму у меня на лбу, я бы давно уже успокоился на мысли о том, что мне и вправду все это приснилось.

Но, увы, отделаться таким объяснением было невозможно, а другого у меня не было. Поляну мы так и не нашли, хотя раз пятьдесят я замечал знакомые ориентиры, по которым казалось, что до нее уже подать рукой. Баррис был молчалив: за все время поисков он едва обронил пару слов. Я никогда еще не видел его таким подавленным. Впрочем, когда впереди показалась рощица, где каждого из нас поджидала порция холодного рябчика и бутылка бургундского вина, он как будто вернулся в свое обычное расположение духа.

– За девушку-мечту! – Пьерпонт встал, поднимая стакан.

Мне это не понравилось. Даже если она и впрямь была только сном, насмешливый голос Пьерпонта не на шутку раздражал меня.

Возможно, Баррис все понял – так или иначе, он велел Пьерпонту пить свое вино и не бузить, и тот повиновался с такой детской доверчивостью, что Баррис с трудом удержался от улыбки.

– Что там с бекасами, Дэвид? – спросил я. – Ты говорил, на лугах их сейчас полно.

– На лугах, сэр, не осталось ни единого бекаса, – со скорбным видом сообщил Дэвид.

– Не может быть! – воскликнул Баррис. – Не могли же они все разом сняться!

– Увы, сэр, – промолвил Дэвид таким похоронным тоном, какого мы за ним никогда еще не замечали.

Мы втроем уставились на старика с любопытством, ожидая, как он объяснит эту досадную, но поистине сенсационную новость. Дэвид покосился на Хаулита, но Хаулит молчал, возведя очи горе.

– Я шел… – начал старик, пристально глядя на Хаулита, – …шел тут с собаками, мимо этой самой рощи, и вдруг услышал в кустах какой-то шум. И увидел Хаулита – он шел мне навстречу очень быстро. Я бы даже сказал, – уточнил Дэвид, – что он, не побоюсь этого слова, бежал. Ты ведь и правда бежал, Хаулит?

Хаулит церемонно кашлянул и ответил:

– Да.

– Прошу меня извинить, – произнес Дэвид, – но я предпочел бы, чтобы Хаулит дальше рассказал сам. Он видел то, чего я не заметил.

– Продолжайте, Хаулит, – скомандовал Пьерпонт, очень заинтригованный таким поворотом дела.

Хаулит снова кашлянул, прикрыв рот своей здоровенной красной лапищей.

– Дэвид все верно говорит, сэр, – начал он. – Я стоял в сторонке, наблюдал за собаками – ну, как они работают. А Дэвид стоял во-он за тем пятнистым буком – раскуривал трубку, сэр. И тут я вдруг вижу – из кустов голова торчит! И держит палку, будто так и нацелилась на собак, сэр…

– Голова держит палку? – сурово уточнил Пьерпонт.

– Голова и руки, сэр, – пояснил Хаулит. – Руки-то и держали палку, раскрашенную такую, сэр. Ну, я и говорю себе: «Эге, – говорю, – Хаулит, что-то тут нечисто». И рванул к Дэвиду, да только тот малый меня заметил, и, когда я к Дэвиду подбежал, его уже и след простыл. Дэвид мне говорит, да так громко: «Эй, Хаулит, кой черт тебя… простите, сэр!.. ты откуда?» А я ему: «Бежим! Там китаец, как бы он чего не сделал нашим собакам!» Дэвид мне: «Какой еще китаец?» – а сам уже ружьем по кустам водит. Тут я вроде как опять его заприметил, и мы побежали. Бежим, бежим, собаки за нами по пятам… да только все напрасно, сэр, так и не поймали мы того китайца».

Хаулит кашлянул и скромно отошел в сторону, к собакам.

– Я закончу, – сказал Дэвид.

– Валяй, – странным голосом согласился Баррис.

– Ну так вот, сэр, когда мы с Хаулитом остановились, он уже был на скале над южным лугом. Я заметил, что там уйма птиц собралась, не одна сотня, большей частью ржанки да улиты, и Хаулит тоже их видел. Но тут, не успел я и слова ему сказать, в озере что-то как плюхнет! Будто целая скала обвалилась! Я со страху так и сиганул в кусты, и Хаулит аж присел, а все те бекасы взлетели разом – а я говорю, их там не одна сотня была, – и как заорут все с испугу, да еще и кряквы над лугами понеслись невесть куда, будто у них на хвосте сам черт.

– Продолжай, – все тем же странным голосом велел ему Баррис.

– А нечего тут продолжать, сэр. Бекасы так и не вернулись.

– Что же это такое плюхнуло в озере?

– Не знаю, что это было, сэр.

– Может, лосось прыгнул? Как, по-твоему, лосось мог настолько перепугать этих уток с бекасами?

– Нет… да нет же, сэр! Так громко и полсотни лососей не плюхнут. Скажи, Хаулит, я прав?

– Не плюхнут, – подтвердил Хаулит.

– Рой, – помолчав, подал голос Баррис, – после того, что мы услышали от Дэвида, вопрос с охотой на бекасов на сегодня закрыт. Я возвращаюсь домой и забираю с собой Пьерпонта. Хаулит и Дэвид с собаками – тоже домой. Вы, если хотите, можете пойти с нами, а нет – так настреляйте нам рябчиков на ужин и будьте обратно к восьми, если хотите узнать, что мы с Пьерпонтом выяснили прошлой ночью.

Дэвид свистнул, подзывая Гамэна и Мёша, и зашагал к дому вслед за Хаулитом, подхватившим корзину с остатками пикника. Я подозвал Войю, взял ружье и кивнул Баррису:

– Буду к восьми. Ждете, небось, что я изловлю кого-нибудь из этих златогонщиков?

– Ага, – пробормотал Баррис, не реагируя на шутку.

Пьерпонт заговорил было о китайцах, но Баррис жестом велел ему шагать да помалкивать и сам двинулся по тропе к дому, следом за Хаулитом и Дэвидом. Когда они скрылись из виду, я сунул ружье под мышку и повернул прямиком в лес, Войю потрусил за мной.

Я пытался выбросить китайца из головы, но ничего не получалось. Он меня нервировал, и я уже твердо решил: если он появится опять, призову его к ответу. Пусть объяснит, что он забыл в Кардинальских лесах. А если не объяснит, доставлю его к Баррису как подозреваемого… нет, – сказал я себе, – доставлю его к Баррису в любом случае, просто чтобы его мерзкая физиономия больше не мелькала в лесу. Интересно, что же это «плюхнуло» в озере, как выразился Дэвид?

«Должно быть, все-таки большая рыба, лосось, – подумал я, – вероятно, после погони за китайцем у Дэвида и Хаулита просто сдали нервы». Но тут Войю заскулил, я утратил нить размышлений, поднял голову – и застыл на месте.

Прямо передо мной раскинулась потерянная поляна.

Пес уже несся по бархатной траве к резному камню, на котором сидела стройная фигурка. Я увидел, как моя собака нежно прижалась своей шелковистой головой к ее шелковой юбке; я увидел, как ее лицо склоняется к Войю, и, затаив дыхание, медленно ступил на залитую солнцем поляну.

Как будто немного робея, она протянула мне белоснежную руку.

– Теперь, когда вы пришли, – промолвила она, – я могу показать вам и другие мои работы. Я говорила вам, что эти стрекозы и мотыльки, вырезанные в камне, – это еще не всё, что я умею? Почему вы так на меня смотрите? Вам нехорошо?

– Изонда… – пробормотал я.

– Да? – отозвалась она, чуть зардевшись.

– Я… я не ожидал вас снова увидеть! – выпалил я. – Вы… я… мне… я думал, мне приснилось…

– Вы видели сон? Обо мне? Может, и так, но что же в этом странного?

– Странного? Н-нет… но… куда вы исчезли, когда… когда мы с вами вместе наклонились над источником? Я видел ваше лицо… ваше отражение рядом с моим… а потом внезапно его не стало… только синее небо и звезда…

– Просто вы заснули, – сказала она. – Не помните?

– Я… заснул?

– Ну да, – кивнула она. – Я подумала, что вы очень устали, и пошла к себе.

– К себе?.. Куда?

– К себе домой. Там я мастерю всякие красивые вещи. Вот, принесла одну показать вам.

Она протянула мне статуэтку – массивную золотую ящерицу с распахнутыми крыльями, тоже из золота, но такими хрупкими и тонкими, что солнечный свет пронизывал их насквозь, пятная землю пламенеющим узором.

– Боже правый! – воскликнул я. – Это потрясающе! Где вы научились такое делать? Изонда, этой работе нет цены!

– Это хорошо, – сказала она с неожиданной серьезностью. – Мне так жалко продавать свои работы! Но мой приемный отец все равно забирает их и куда-то отсылает. Я уже вторую такую сделала, но вчера он сказал, что заберет ее. Наверное, он очень бедный.

– Как он может быть бедным, если он дает вам золото на обработку? – изумился я.

– Золото! – вскричала она. – Золото! Да у него целая комната этого золота! Он сам его делает.

В полном расстройстве я опустился на землю у ее ног, а она с некоторым беспокойством спросила:

– Почему вы так на меня смотрите?

– Где живет ваш приемный отец?

– Здесь.

– Здесь?!