Роберт Чамберс – Король в жёлтом (страница 28)
Это был долгий бег сквозь туман, несколько раз пришлось перекладывать тяжелое ружье из руки в руку. Когда они, наконец, залегли, тяжело дыша, за железнодорожной насыпью, Трент огляделся. Ему хотелось биться с противником, крушить, убивать. Его охватило желание броситься в толпу и рвать ее направо и налево. Он хотел стрелять, колоть штыком. Всего этого он не ожидал от себя. Ему хотелось драться, убиватьдо изнеможения, пока остаются силы в руках. Потом ему страшно захотелось домой. Он слышал чьи-то слова, что половина батальона ушла в атаку, видел, как кто-то осматривал труп под насыпью. Еще теплое тело было облечено в странную униформу, но, даже заметив шипастый шлем[50], лежащий в нескольких дюймах от него, он не понял, кто это.
Полковник сидел на лошади неподалеку, его глаза сверкали из-под малиновой фуражки. Трент услышал, как он сказал офицеру:
– Еще одна атака, и у меня не останется людей, чтобы протрубить в горн.
– Пруссаки были здесь? – спросил Трент у солдата, который отирал стекавшую с волос кровь.
– Да, гусары их проредили, а мы попали под перекрестный огонь.
– Мы поддерживаем батарею на набережной, – сказал другой.
Батальон переполз через насыпь и двинулся вдоль искореженных рельсов. Трент заправил брюки в шерстяные носки. Вскоре они снова остановились. Несколько человек уселись на разобранном железнодорожном полотне. Трент поискал взглядом своего товарища из школы искусств. Тот стоял на месте, очень бледный. Канонада была ужасающей. В клочьях тумана на мгновение показался первый батальон, неподвижно стоящий впереди. Забили барабаны и снова зазвучала музыка горнов. В рядах солдат пронеслось беспокойное движение, полковник вскинул руку, и под стук барабанов батальон двинулся сквозь туман. Теперь они находились совсем рядом с передовой и вели огонь на ходу. Наполненные кареты скорой помощи уходили в тыл, гусары проносились мимо и отступали, как призраки. Наконец они вышли вперед. Трент понял это, потому что вокруг царило движение и суматоха, из тумана неслись крики, стоны, грохот залпов. Вдоль насыпи разрывались снаряды, забрызгивая колонну грязной холодной жижей. Трент вдруг испугался. Он испугался неизвестности, которая поджидала его, потрескивая и вспыхивая во мраке. От грохота пушки его затошнило. Он видел, как туман засветился тусклым оранжевым светом, услышал, как землю сотряс гром. Он был уверен, что это близко. Тут полковник крикнул «Вперед!» и первый батальон бросился в атаку. Трент почувствовал дыхание смерти, задрожал, но побежал вперед. Страшный взрыв привел его в ужас. Где-то в тумане раздались радостные крики, лошадь полковника, обливаясь кровью, нырнула в дым.
Еще один взрыв, удар прямо в лицо почти оглушил его, и он споткнулся. Почти все солдаты справа были убиты. Голова шла кругом. Туман пополам с гарью одурманили его. Он протянул руку за опорой и что-то поймал. Это было колесо от орудийного лафета, из-за которого вдруг выскочил человек, нацелив ружье в голову Трента, но отшатнулся, пронзенный штыком в шею, и Трент понял, что убил. Машинально он наклонился, чтобы поднять винтовку. Штык все еще был воткнут в человека, и тот лежал, колотя окровавленными руками по траве. Трента затошнило, и он оперся об орудие. Вокруг него шел бой, воздух пропитался потом и дымом. Кто-то хватал его сзади и спереди, кто-то оттаскивал нападавших и наносил им удары. Тонк-тонк-тонк! Металлический скрежет штыков приводил его в исступление, он бил вслепую, как попало, пока приклад винтовки не разлетелся на куски. Какой-то человек обхватил его за шею и повалил на землю, но Трент задушил его и поднялся на колени. Он видел, как товарищ схватился за пушку и упал на нее с проломленным черепом. Видел, как полковник вывалился из седла в грязь. Потом сознание покинуло его.
Он пришел в себя на насыпи среди покореженных рельсов. Со всех сторон толпились люди. Они орали, ругались, исчезали в тумане, и он, шатаясь, поднялся на ноги и последовал за ними. Один раз он остановился, чтобы помочь молчаливому товарищу с перевязанной челюстью. Тот некоторое время цеплялся за руку, а потом упал замертво лицом в ледяную жижу. Трент поднял другого солдата, и тот застонал:
– Трент, это я, Филипп, – но очередной залп освободил его от земных забот. С высот пронесся пронизывающий ветер, подхватывая клубы тумана. На мгновение солнце со злобной ухмылкой выглянуло из-за голых Венсенских лесов и, слипшись с землей в пушечном дыму, присосалось к залитой кровью равнине.
Когда с колокольни Сен-Сюльпис пробило полночь, в воротах Парижа все еще теснились ошметки того, что еще недавно было армией. Они втекали в город вместе с ночью – угрюмая орда, забрызганная грязью с головы до ног, ослабевшая от голода и усталости. Сначала беспорядка почти не было, и толпа у ворот тихо расступалась перед солдатами, шагающими по скользким улицам. Но часы шли, суматоха росла. Эскадрон за эскадроном протискивался в город, батарея за батареей, падали лошади, тряслись кессоны моста, остатки армии лились сквозь ворота, кавалеристы боролись за право войти с артиллерией. Вплотную к ним прижималась пехота. Вот останки полка, марширующего в отчаянной попытке придать порядок отступлению, вот разрозненная толпа грязных оборванцев, пробивающихся на улицы Парижа, вот неразбериха из всадников, пушек, солдат без знаков различия, офицеров без подчиненных, вереница карет скорой помощи, их колеса стонут под тяжестью груза.
Онемевшая от горя толпа наблюдала молча. Ведь день прибывали кареты скорой помощи, весь день оборванная толпа дрожала у ограждений. К полудню она увеличилась в десять раз, заполнились площади вокруг ворот и внутренние укрепления.
В четыре часа пополудни немецкие батареи внезапно окутались дымом, и на Монпарнас полетели снаряды. В двадцать минут пятого два из них попали в дом на улице Де Бак, а через минуту первый снаряд лег в районе Латинского квартала.
Брейт рисовал в постели, когда явился сильно напуганный Уэст.
– Тебе нужно спуститься вниз. Наш дом лишился одного угла, и я боюсь, что скоро к нам явятся мародеры.
Брейт спрыгнул с кровати и закутался в лохмотья, которые когда-то были его пальто.
– Кто-нибудь пострадал? – осведомился он, борясь с ветхой прокладкой в рукаве.
– Нет. Колетт забаррикадировалась в подвале, а консьержка убежала на укрепления. Если бомбардировка продолжится, мародерства не миновать. Ты можешь нам помочь…
– Конечно, – сказал Брейт.
Когда они дошли до улицы Серпантин и свернули в коридор, ведущий в подвал, Уэст воскликнул:
– Ты сегодня не видел Джека Трента?
– Нет, – встревоженно ответил Брейт, – в штабе скорой помощи его не было.
– Полагаю, он остался, чтобы позаботиться о Сильвии.
Бомба пробила крышу дома в конце переулка и взорвалась в подвале, осыпав улицу обломками кирпичей и штукатурки. Вторая ударила в трубу и упала в сад, обрушив новую лавину кирпича. Еще одна взорвалась с оглушительным грохотом на соседней улице. Они спешили по коридору к лестнице в подвал. Тут Брейт снова остановился.
– Может, мне сбегать посмотреть, как там Джек и Сильвия? Я вернусь до темноты.
– Нет, ступай к Колетт, я сам к ним схожу.
– Да брось, давай я схожу, никакой опасности нет.
– Я знаю, – спокойно ответил Уэст и, увлекая Брейта в переулок, указал на ступеньки в подвал. Железная дверь была заперта на засов.
– Колетт! Колетт! – позвал он.
Дверь распахнулась, и девушка выскочила к ним навстречу. В эту секунду Брейт, оглянувшись, испуганно вскрикнул, втолкнул обоих друзей в подвал, вбежал следом за ними и захлопнул железную дверь. Тяжелый удар снаружи сотряс петли.
– Они здесь, – пробормотал Уэст, сильно побледнев.
– Эта дверь будет стоять вечно, – спокойно заметила Колетт.
Брейт посмотрел, как железный засов дрожит от ударов, сыплющихся снаружи. Уэст с тревогой взглянул на Колетт, которая не выказывала ни малейшего волнения, и это его успокоило.
– Не думаю, что они тут надолго задержатся, – сказал Брейт. – Они роются в подвалах в поисках спиртного.
– Если только не прознали, что тут спрятаны ценности.
– Но ведь тут ничего такого нет? – с беспокойством спросил Брейт.
– К сожалению, есть, – проворчал Уэст. – Этот мой скупердяй хозяин…
Грохот и крики снаружи заставили его прерваться. Удар за ударом сотрясали двери, пока не раздался скрежет металла и треугольный кусок железа не провалился внутрь. Сквозь отверстие пробился луч света. Уэст мгновенно пригнулся и, просунув в туда револьвер, разрядил все патроны. Переулок заполнился звуками выстрелов, затем на какое-то время наступила полная тишина. Ее прервал новый удар в дверь, потом еще и еще. Зигзагом пошла трещина в железной пластине.
– Эй, давайте за мной, – Уэст схватил Колетту за руку. – Брейт!
Он рванулся к круглому пятну света в дальнем конце подвала, исходившем от зарешеченного люка в потолке. Уэст хлопнул себя по плечу и пригнулся, предлагая Брейту влезть на него.
– Скорее, столкни его!
Без особых усилий Брейт поднял решетку люка, выбрался наружу и легко снял Коллет с плеч Уэста.
– Быстрее, старина, – крикнул тот.
Брейт обхватил ногами железный прут забора и свесился в люк. Подвал заливал желтый свет, воздух пропитался зловонием чадящих факелов. Железная дверь еще держалась, но металлическая пластина погнулась, и сквозь нее втискивалась темная фигура с факелом в руках.