Роберт Чамберс – Король в жёлтом (страница 24)

– Смотри! – воскликнул Уэст, когда Хартман поднялся с тротуара. – Смотри, ты, жмот! Хорошенько запомни эти лица!

Хартман бросил на него ненавидящий взгляд и ушел, не сказав ни слова. Из-за угла внезапно появился Трент, он с любопытством посмотрел на Уэста, который просто кивнул в сторону своей двери и сказал:

– Входи, Феллоуби наверху.

– Зачем тебе нож? – спросил Феллоуби, когда они с Трентом вошли в студию.

Уэст все еще сжимал его пораненной рукой. Он сказал:

– Случайно порезался, – забросил нож в угол и смыл с пальцев кровь.

Феллоуби, толстый и ленивый, молча наблюдал, но Трент, догадываясь, как все обернулось, с улыбкой подошел к нему.

– Нам нужно кое-что обмусолить! – сказал он.

– Так давай это сюда поскорее, я проголодался, – ответил Феллоуби с шутливым пылом. Трент не поддержал тона и велел слушать.

– Сколько я заплатил тебе неделю назад?

– Триста восемьдесят франков, – ответил тот, скорчив гримасу раскаяния.

– И где они?

Феллоуби начал путаться в объяснениях, но был прерван Трентом.

– Я знаю, что ты все спустил на ветер, ты всегда так делаешь. Мне безразлично, как ты там жил до осады. Я знаю, что ты богат и имеешь право распоряжаться деньгами по своему усмотрению. Я также знаю, что это, в сущности, меня не касается. Но покуда я тебя ссужаю, это мое дело. Я буду давать тебе деньги, пока у тебя не появятся свои, а они у тебя не появятся, пока так или иначе не окончится осада. Я готов делиться тем, что у меня есть, но не желаю видеть, как ты все спускаешь в канаву. О да, я знаю, что ты все мне возместишь, но дело не в этом. Во всяком случае, старина, я высказываю свое мнение как друг. Тебе не станет хуже, если ты воздержишься от плотских удовольствий. Своим упитанным видом ты определенно вызываешь недоумение в этом проклятом городе голодных скелетов!

– Да, я несколько полноват, – признал тот.

– Так это правда, денег у тебя нет?

– Нет, – вздохнул Феллоуби.

– Так что, тебя уже дожидается жареный молочный поросенок на улице Сент-Оноре? – продолжал Трент.

– Что? – промямлил Феллоуби.

– Так я и думал. Я не меньше дюжины раз видел, как ты воздаешь должное молочному поросенку.

Затем, рассмеявшись, он вручил Феллоуби сверток с 20 франками.

– Если пустишь эти деньги на роскошества, будешь питаться запасами собственной плоти, – примолвил он.

И подошел к умывальнику, где сидел Уэст, чтобы помочь тому перебинтовать руку.

– Помнишь, вчера я оставил вас с Брейтом, чтобы отвезти цыпленка Колетте… – сказал Уэст.

– Цыпленка! Боже! – простонал Феллоуби.

– Цыпленка, – повторил Уэст, наслаждаясь страданиями толстяка, – я… в общем… все изменилось. Мы с Колетт должны пожениться…

– И что было с цыпленком? – простонал Феллоуби.

– Заткнись ты уже, – засмеялся Трент и, взяв Уэста под руку, направился к лестнице.

– Бедняжка, – сказал Уэст, – только подумай, ни щепки дров целую неделю, и ничего не сказала мне. Думала, что дрова нужны мне для обжига глины. Черт, когда я это узнал, разбил ухмыляющуюся глиняную нимфу на куски, остальные пусть замерзнут или повесятся! – Помолчав, он робко добавил: – Будешь спускаться, зайди, поздоровайся с ней. Это квартира 17.

– Хорошо, – сказал Трент и тихо вышел, прикрыв за собой дверь. Он остановился на третьей лестничной площадке, зажег спичку, просмотрел номера на грязных дверях и постучал в номер 17.

– C'est toi Georges?[43]

Дверь открылась.

– О, простите, мсье Джек, я думала, что это мсье Уэст, – с этими словами девушка мучительно покраснела. – О, я вижу, вы уже слышали… Большое спасибо за пожелания. Мы очень любим друг друга, и я так хочу увидеть Сильвию, рассказать ей и…

– И что же? – улыбнулся Трент.

– Я очень счастлива, – вздохнула она.

– Он прекрасный человек, – ответил Трент и весело добавил: – А приходите с Джорджем сегодня к нам пообедать. Будет скромное угощение, ведь завтра у Сильвии день рождения. Ей исполнится девятнадцать. Я пригласил Торна, и Герналеки приедут с кузиной Одиль. Феллоуби обещал не приводить никого, кроме себя.

Девушка застенчиво приняла приглашение, передала тысячу приветов Сильвии, и он распрощался, пожелав ей спокойной ночи.

Почти бегом, потому что было очень холодно, он перешел Рю-де-Лалюн и вышел на Рю-де-Сен. Ранняя зимняя ночь наступила почти без предупреждения, небо было ясным, мириады звезд мерцали среди облаков. Шла яростная бомбардировка. Раскаты прусских пушек перемежались с глухими ударами артиллерии с горы Мон-Валерьен. Снаряды, пролетая, оставляли в небе следы, словно падающие звезды. Он обернулся и увидел над горизонтом синие и красные ракеты форта Исси. Северная крепость полыхала как костер.

– Хорошие новости! – выкрикнул какой-то человек. – Армия Луары!

– Эх, старина, наконец-то они пришли! Я же говорил! Не сегодня-завтра!

– Так это правда? Была вылазка?

– О боже, вылазка?

– К Сене! Говорят, с Нового моста можно увидеть сигналы Луарской армии.

Рядом с Трентом стоял ребенок и все повторял:

– Мама, мама, значит, завтра у нас будет белый хлеб?

Рядом с ним покачивался старик, он спотыкался и прижимал к груди сморщенные руки, бормоча что-то невнятное.

– Неужели правда? Кто это сказал?

– Какой-то сапожник на улице Бучи слышал, как франтирер[44] говорил капитану национальной гвардии.

Трент последовал за толпой, несущейся по Рю-де-Сенк реке.

Ракета за ракетой рассекали небо, и вот уже на Монмартре загремели пушки, а батареи на Монпарнасе с грохотом присоединились к ним. Мост был запружен людьми.

Трент спросил:

– Кто видел сигналы армии Луары?

– Мы их ждем, – последовал ответ.

Он взглянул на север. Внезапно огромный силуэт Триумфальной арки обрел четкие контуры на фоне взрыва бомбы. Грохот орудия прокатился по набережной, и старый мост завибрировал. Снова над высотой Дюжур последовала вспышка, и сильный взрыв сотряс мост. Затем весь восточный бастион вспыхнул и затрещал, выбросив пламя в небо.

– Так никто не видел сигналов? – снова спросил он.

– Мы ждем, – ответили ему.

– Да, я жду, – пробормотал кто-то позади него. – Голодный, больной, замерзший. Жду. Неужели это вылазка! Они идут с радостью. Нужно голодать? Они голодают. Им некогда сдаваться. Они герои, эти парижане, ведь так, Трент?

Американский врач выглядывал с парапета моста.

– Есть новости, доктор? – машинально спросил Трент.

– Новости? Я ничего не знаю, – сказал доктор. – У меня на это нет времени. Что тут за толпа?

– Говорят, Луарская армия дала сигнал на Мон-Валерьен.

– Бедняги, – доктор на мгновение огляделся вокруг, а затем сказал: – Я так спешил, так торопился. Не знаю, что делать. После последней вылазки у нас работали пятьдесят машин скорой помощи. Завтра будет еще одна вылазка. Я хотел бы, чтобы вы, ребята, приехали в штаб. Нам могут понадобиться добровольцы. Как поживает мадам? – резко добавил он.

– Ну, – ответил Трент, – с каждым днем она все больше нервничает. Сейчас мне нужно быть рядом с ней.

– Позаботьтесь о ней, – сказал доктор. Бросив острый взгляд на толпу, он добавил: – Мне нужно идти. Спокойной ночи! – и поспешил прочь, бромоча: «Бедняги!»

Трент перегнулся через парапет и вгляделся в черную воду, бурлящую под арками моста. Река стремительно несла какие-то темные глыбы, они со скрежетом бились о каменные пирсы, переворачивались и скрывались во тьме. На Марне пошел лед. Пока он стоял, глядя в воду, чья-то рука легла ему на плечо.