Роберт Бюттнер – Удел сироты (страница 8)

– Мой личный, сэр.

Пистолет был древним – полуавтоматический, М-1903 сорок пятого калибра. Синяя сталь, с обычной рукояткой из орехового дерева.

– Когда-то такие пушки были на вооружении.

Такими пистолетами не пользовались уже 150 лет. Для вооруженных сил.45 был настоящим кошмаром. Он лягался словно мул, но бил точно. Некоторые спецы использовали его до сих пор.

Орд положил руку на кнопку лифта на стене кабины, и его группа мишеней подъехала к нам, остановившись в метре от стрелка. В центре каждого силуэта слизня красовалась дыра, а от нее в разные стороны разбегались трещины, торчали щепки.

Из кобуры на плече сержант вынул свежую обойму для барабана с патронами и с хлопком плюхнул мне на ладонь. Вместо тупых, медных пуль, как я ожидал, каждую гильзу венчал цилиндр с продольной нарезкой, словно медный колос. Я удивился.

– Хорошая штука, – Орд показал на закругленный кончик одной из пуль. – Девяносто пять медных игл в термическонестойкой матрице. Матрица испаряется еще в стволе. С десяти ярдов иглы покрывают площадь в двадцать пять сантиметров, – он ткнул указательным пальцем в дыру в центре мишени. – Эффективно для поражения псевдоголовоногих на близком расстоянии.

Я пожал плечами.

– Вряд ли это понадобится, – я провел пальцем по щепкам вдоль краям дыры. – Но для слизней это и в самом деле хорошая штука. Хотя ни одного человека иголками не остановить.

– Точно, сэр. Зато в рукопашной пехотинцы в боевых скафандрах могут не беспокоиться о том, что подстрелят друг друга. Но ведь броня слизней на вроде картона. С другой стороны, сэр кинетическая энергия каждой из этих игл при стволе 45 калибра придает им приличную скорость. Маленький объект, несущийся с огромной скоростью.

Я подбросил обойму на ладони.

– А мы можем снарядить такими штуками М-20[14]?

Орд кивнул, потом щелкнул боковым рычажком и начал разбирать пистолет.

– Когда грузилась «Надежда» матрицы еще не были готовы. А теперь в нашей дивизии у пехотинцев каждая четвертая обойма с иглами. Когда слепили эти пули, даже такой консерватор, как я отказался от другого оружия.

Я вздохнул. Профессиональный солдат вроде Орда и в самом деле любил оружие. Но меня мало интересовала конструкция пуль, в прочем, как и иглы. Почему все они – Джад Марч, Орд, генерал Кобб, считали, что я рожден быть солдатом?

– Чем теперь займемся, сержант?

Орд начал чистить свою «игрушку» специальной щеткой.

– Несколько физических упражнений, а потом неспешно позавтракать. Прекрасное голо «Сержант Йорка» начнется в девять десять на палубе для отдыха. Сегодня как раз новый выпуск. А потом ежедневная бумажная рутина…

Я кивнул в сторону люка.

– Я имею в виду всех нас. Война-то закончилась.

Он убрал свой.45 в неопластовую коробку.

– Тоже, что всегда делают солдаты, сэр. То, что нужно нашей стране.

– Вот это я и собирался узнать. Сейчас ведь никакой войны нет. Кому мы будем нужны? Многие из моего отряда ощущают то же самое. Половина из них раздалась на пять кило, вне зависимости от количества физических упражнений в расписании. Другая половина похудела на столько же.

Орд кивнул.

– Те, кто потолстел, воздают себе должное за то, что остались в живых. Потерявшие в весе подавлены, винят себя за то, что выжили, когда их товарищи погибли. Некоторые наверняка находятся в депрессии с длинным названием – «посттравматическое нарушение жизнедеятельности, вызванное стрессом», – он посмотрел на мою футболку и брови его поползли вверх. – А генерал должен находиться и с теми и с другими.

Чуть приподняв рукав на плече, я показал бицепс.

– Я поправился на пару килограммов.

На самом деле я много времени лежал, не в силах уснуть, размышляя, почему я выжил, и занимался самобичеванием, изнуряя себя физическими упражнениями, словно казня себя. Именно поэтому мои мускулы и налились – я потолстел на пару килограммов. Но, как командир, я не собирался дискутировать об этом. Я нахмурился. Орд словно читал мои мысли.

– И как мне лучше поступить с теми, кто считает себя виновным?

– Займите их чем-нибудь. Благо нам предстоит долгое путешествие. Иначе большинство из них полностью потеряет ориентацию до того как столкнется с реальностью.

– А те, на кого это не подействует?

Орд прищурился. Потом он внимательно посмотрел на мою цветущую физиономию.

– Если генерал ищет компанию, то мы можем тренироваться вместе.

Орг с легкостью читал мысли курсантов, но в общении со мной высказывался вслух. В этот раз, как обычно, я думал слишком долго, чтобы заранее понять, куда он клонит.

Глава седьмая.

Единственный из нашего отряда, кого я не хотел напрягать был Говард Гиббл. Когда шпион в нем умер, он принялся резать и размазывать замороженных слизней, словно это техасский чили…

Прошло десять месяцев с тех пор как мы покинули орбиту Юпитера. Уди Мецгер пытался вставать, хотя не больно-то у него получалось.

Говард и я заглянули в отсек, размером с учебный класс. Хотя я-то большую часть времени стоял, прислонившись к крепкой как сталь, но неметаллической стене. В соответствии с планом, это был отсек отведенный под травмоцентр, для пострадавших во время боя, но экипаж «Эскалибура» пока могл обойтись без этого помещения. Так что теперь мы вглядывались через стекла больших резиновых масок, отфильтровывающих вонь формальдегида, точно так же как любые микробы слизней. Вокруг нас в ярком свете холодной операционной кружили облака тумана, порожденного нашим дыханием. В каждом углу отсека на голых стальных плитах лежало по мертвому слизню. Наш шпион в лабораторном халате и хирургической маске склонился над одной из тварей.

Подведя меня ближе, Говард заговорил с женщиной, которая, ловко орудуя скальпелем, препарировала слизня. Тварь была вскрыта от носа до хвоста, словно потрошеная форель.

– Как успехи с утра? – спросил Говард.

Женщина вытерла руки полотенцем, потом протянула ему свой наладонник. Я решил, что она носит контактные линзы, потому что ее зрачки были неоново-оранжевыми. К тому же их цвет соответствовал ее губной помаде. Не зря солдаты называли шпионами всех, кто работал в разведывательной службе Говарда. Он и его работа привлекали в армию неординарных людей. Армия же позволяла ему управлять ими единственно возможным образом.

– Слишком молодая особь, – заявила «оранжевая» женщина. – Если можно использовать такую терминологию по отношению к новым субчастям псевдоголовоногиого организма, который сам по-себе возможно старше динозавров. Впервые нам попалась особь прямо из инкубатора. Следы азотной кислоты на эпидермисе, – она показала на белое пятно на коже слизня. Вскрытое тело слизня напоминало ствол пурпурного цветка. Рана, протянувшаяся по зеленоватому желе, вскрыла внутренности слизня.

– А содержимое кишечника? – поинтересовался Говард.

– Аммоний. Нитраты.

– Ваша оценка метаболизма? – он протянул наладонник назад женщине.

– Очень быстрый. Нужна целая дивизия поваров, чтобы прокормить армию слизней.

Расспросив тех, кто работал за другими столами, мы узнали просто очаровательные факты о наших небесных соседях.

Мы с Говардом одновременно сняли лабораторные халаты из синтошерсти. Чтобы согреться, я стал растирать пальцы.

– Что-то интересненькое?

– Особенно молодой, если так можно его назвать. Очаровательно.

– Конечно. Аммоний. Мое любопытство не знает границ. Объясни в чем дело?

– Псевдоголовоногий питал эту новую особь удобрениями.

– Так выходит слизни – растения?

– Слизни, как вы их называете, чуждые нам существа. Для классификации жизненных форм на Земле мы используем линнеевскую[15] систему. Но тут она бесполезна. Пытаться применить к инопланетянам нашу систему видов и типов – чепуха.

– А как там поживает «футбольный мяч» слизней?

Оборудование слизней могло научить нас чему-то. Мы знали, что они могут, например, «тушить» наши ядерные бомбы. Именно поэтому нам пришлось послать на Ганимед пехоту, вместо того, чтобы раскрошить в пыль эту каменную глыбу, сбросив несколько миллиардов мегатонн. Говард говорил, что слизни «глушат нейтроны».

С началом нового столетия демократия, расширившись, почти уничтожила терроризм. Наконец сработала теория, гласившая, что если все граждане смогут позволить себе иметь микроавтобусы и голографические домашние кинотеатры от Sony, то они будут слишком заняты, чтобы взрывать друг друга. Но «один маньяк с неправильным чемоданом» до сих пор мог терроризировать всех рационально мыслящих людей. Если «футбольный мяч» был механизмом для глушения ядерных бомб, то мы могли бы поставить такую машинку в каждом городе, и, нейтрализовав ядерные бомбы, обесценить их до уровня кирпичей…

От моего вопроса губы Говарда скривились, словно он съел лимон.

– Изучение приборов – юрисдикция Космических сил. Брэйс припрятал нашу находку. Мы можем изучать псевдоголовоногого, но артефакт их.

Мое лицо тоже стало кислым.

– Говард, а может так выйти, что не все слизни были уничтожены?

– Псевдоголовоногие, присутствовавшие на Ганимеде, уничтожены. Это – точно. Семь месяцев патрулирования, орбитальная разведка и данные транспорта тактического наблюдения подвели точный итог.

– Ты отлично понимаешь, что я имею в виду. Я думаю о том, что если псевдоголовоногие – единый организм, то вряд ли во всей галактике лишь одна бродячая масса склизких зеленых червей. Та, которую мы уничтожили… Вот дерьмо!