Роберт Брындза – Смертельные тайны (страница 39)

Эрика открыла окно и впустила внутрь воздух.

– Хорошо. Спасибо, что сообщила. Увидимся завтра.

Эрика завершила звонок и даже не успела убрать телефон, как тот снова зазвонил.

– Здравствуйте, это Эрика Фостер? – спросил женский голос.

– Да. Кто это?

– Я звоню из национальной службы охраны здоровья при больнице Святого Фомы. В целях защиты персональной информации могли бы вы сообщить дату вашего рождения?

Эрика с трудом переключилась с новостей о смерти Ивана.

– Подождите. По какому поводу вы звоните?

– Мне нужно услышать дату вашего рождения, прежде чем я могу что-то сказать о ваших результатах.

– 14 августа 1972.

– Ваш почтовый индекс?

– SE23 3PZ.

– Спасибо. Я звоню, чтобы сообщить о ваших результатах анализа крови. Вчера доктор Айзек Стронг прислал нам образцы и попросил сообщить вам результаты.

Тон, которым говорила женщина, вызвал у Эрики приступ легкой паники. Она попыталась вспомнить, когда в последний раз делала анализ крови. Во время расследования убийства Андреа Дуглас-Браун ее укусил мальчик, и она сдавала кровь спустя три месяца после этого происшествия. К счастью, ничего страшного выявлено не было. Она выключила печку.

– Эрика, вы меня слышите?

– Да.

– Я хочу вас обрадовать: все анализы в пределах нормы, даже с учетом того, что вы подверглись воздействию высокой концентрации угарного газа. Все хорошо. Однако у вас очень низкий уровень эстрогена. Можно узнать, у вас регулярные месячные?

Эрика заглушила двигатель и попыталась вспомнить, когда у нее в последний раз были месячные.

– Шесть, может, восемь недель назад.

– Понятно. Был ли у вас секс в последний месяц?

– Нет.

– Хорошо. Я рекомендую вам посетить доктора. Возможно, вы находитесь в предклимактерическом периоде, но все указывает на то, что у вас начался климакс.

– Климакс?

– Да, – сказала медсестра более мягким тоном. – Вы уже в соответствующем возрастном диапазоне. После сорока уровень эстрогена у женщин обычно снижается. Есть ли другие симптомы? Выпадение волос, сухость кожи и влагалища, приливы, потливость, беспричинные изменения настроения. Вы сказали, месячные нерегулярные?

Эрика взялась за голову и приоткрыла дверь машины. Внутрь начал поступать холодный воздух.

– Знаете, я на работе сейчас. Можно вам перезвонить?

– Оснований для тревоги нет, Эрика. Я просто хотела вас оповестить. У вас анализ крови абсолютно здорового человека. Гемоглобин хороший. К сожалению, климакс приходит ко всем нам.

Эрика поблагодарила и нажала на отбой. Она была в шоке от этой новости. Она так много времени отдала работе, карьере, потом, после смерти Марка, просто жила одним днем – и вот пришел конец, тупик. Ее тело больше не способно выносить ребенка.

Она завела двигатель и поехала на юг. Все ее мысли сейчас были о собственной жизни и о вчерашнем вечере с Питерсоном. Детей от него она не хотела, но с ним она была счастлива, и, несмотря на то, что они ходили в клуб по работе, ей было с ним хорошо. Она попыталась набрать его номер, но он не отвечал, и звонок переключался на автоответчик. Тогда она позвонила в участок, и Крейн сказал, что Питерсон уже ушел домой. Эрика внезапно решила поехать к нему и поговорить. Покончить с этой неопределенностью и, может, даже возобновить отношения.

Когда она постучала в дверь квартиры Питерсона, было почти девять вечера. Он открыл дверь – в джинсах и футболке. На руках у него сидел мальчик-мулат лет шести-семи.

– Привет, – сказала Эрика, недоуменно переводя взгляд с него на милого мальчика в пижаме со Спайдерменом, который во весь рот улыбался ей.

– Эрика. Привет, – поздоровался Питерсон. Он был явно шокирован ее появлением, но затем выражение его лица сменилось на встревоженное, когда он увидел, как она побледнела и расстроилась.

– Папочка, ванна перельется, – сказал мальчик.

Из-за их спин показалась блондинка примерно тридцати пяти-сорока лет.

– Джеймс, кто это? – спросила женщина, с подозрением глядя на Эрику.

– Почему он только что назвал тебя «папочкой»? – спросила Эрика, держась за дверной проем.

– Потому что он мой папочка! – ответил мальчик.

Повисла ужасная пауза.

– Фрэн, можешь забрать Кайла и выключить воду в ванной? – попросил Питерсон.

Фрэн тревожно взглянула на него и взяла мальчика на руки.

– Это она?

– «Она»? Что за «она»? – завелась Эрика.

– Ладно, ладно, давай выйдем и поговорим, – сказал Питерсон, обулся и вывел ее в коридор.

– У тебя есть сын? – сверлила его взглядом Эрика.

Он кивнул.

– Сколько ему?

– Шесть. В апреле будет семь.

– Как? Что? – Эрика не могла найти слов.

– Эрика. Я только две недели назад узнал.

– А эта женщина? Это его мать? Кто она?

– Фрэн – моя бывшая девушка. Мы расстались в 2012 году, за пару месяцев до Олимпиады.

– Причем здесь чертова Олимпиада? – закричала она.

– Я просто говорю, что это было очень давно! Мы расстались, и она уехала работать в Германию. Она графический дизайнер. И узнала, что беременна, уже потом.

– И она тебе не сказала?

– Нет.

– А теперь она у тебя в квартире, и ты ее ребенку ванну наливаешь? А меня ты выгнал в коридор, чтобы об этом сказать?

– Эрика, я не знал, как ты отреагируешь.

– Это не оправдание! – закричала она. На глаза у нее навернулись слезы.

– Я пытался тебе сказать. Сначала на работе, потом когда пришел к тебе домой, потом мы поехали в клуб, и я пытался сказать в кафе, но тебе надо было ехать.

– Надо было сильнее пытаться, козел! И теперь я узнаю об этом, случайно завалившись к тебе домой!

– Кто сейчас случайно заваливается к людям домой? Что ты ожидала увидеть?

– Я тебе звонила, Джеймс.

– А домашний телефон отменили?

– Я не знаю твой домашний номер.

– Ну, если ты даже не попыталась запомнить мой домашний номер, это не моя проблема.