Роберт Брындза – Потерянная жертва (страница 3)
– Согласна. Но Великобритания в числе тех стран, что выносят самые успешные обвинительные приговоры по делам об убийствах без тела.
– А при чем тут Питер Конуэй?
Кейт наклонилась и перевернула страницу.
– Томас Блэк – детоубийца, отбывающий пожизненное заключение в той же тюрьме, что и Питер Конуэй. В течение многих лет он переписывался с женщиной по имени Джудит Лири. Она умерла в прошлом году, и их переписка с Блэком была продана с аукциона в рамках распродажи ее имущества. Письма серийных убийц – настоящие сокровища для определенного рода коллекционеров.
– Не сомневаюсь.
– В одном из этих писем Томас Блэк рассказал Джудит Лири, что Питера Конуэя видели в пабе недалеко от места исчезновения Джейни Маклин, и несколько недель до того, как она исчезла, он кадрил там юных девушек, – сказала Кейт.
– И кто вам прислал всю эту информацию? Креативное агентство?
– Да. У меня сложилось впечатление, что они задумали какой-то криминальный проект, книгу или подкаст, основанный на том, что мы сможем обнаружить.
Кейт достала сопроводительное письмо из конверта и передала Тристану. Чайник на плите засвистел, и она пошла заваривать чай.
– Как думаете, они хотят получить доступ к Питеру Конуэю? – спросил Тристан.
– Полагаю, да, – ответила Кейт, возвращаясь с двумя кружками чая. – Джейк сказал мне, что Питер в плохом состоянии. Проблемы со здоровьем.
– Джейк его навещает?
– Нет. Питер звонит ему раз в месяц.
– А что, если вам придется ворошить прошлое? После… после всего, что вы пережили в связи с Питером Конуэем?
– Тристан! Я в завязке уже двенадцать лет. Я хожу на собрания анонимных алкоголиков. Я не цепляюсь за прошлое. И мне действительно интересно это расследование. У нас есть работа по контракту на январь и февраль, но, с учетом всего этого, – Кейт указала на фургоны, – деньги бы нам очень пригодились.
Глава 2
На следующее утро Кейт и Тристан ранним поездом выехали со станции «Эксетер Сент-Дейвидс» в Лондон. Поскольку была тихая неделя между Рождеством и Новым годом, вагон был заполнен только наполовину, и им удалось занять места за столиком. После вчерашнего разговора каждый из них провел свое небольшое расследование.
– Вот район Кингс-Кросс, где пропала Джейни Маклин, – сказала Кейт, достав распечатанную карту и положив на столик. – Сейчас его не узнать по сравнению с тем, каким он был в восемьдесят восьмом году. Там были сплошь развалины и заброшенные здания. Теперь он облагорожен донельзя, там полным-полно новых домов и офисов, и люди пьют капучино на шикарных набережных.
– В ночь, когда Джейни пропала, она была с мамой и сестрой в пабе «Кувшин», – сказал Тристан, проведя пальцем по карте. – Это на Сент-Панкрас-роуд, которая проходит за станцией «Кингс-Кросс Сент-Панкрас». Она вышла из паба около шести вечера, чтобы купить маме сигарет в газетном киоске чуть дальше по дороге, но так и не вернулась.
– Я нашла фотографию Роберта Дрисколла. – Кейт протянула ему распечатанную страницу «Фейсбука»[1]. – После того как его оправдали, он вернулся жить в ту же квартиру, где вырос, в миле от Кингс-Кросс в микрорайоне Голден Лейн.
Тристан всмотрелся в фотографию крупного мужчины в черной футболке с надписью «Нирвана», который сидел на пластиковом садовом стуле с сигаретой и банкой пива в руке. В чертах его бледного лица было что-то жабье, черные волосы до плеч тронула седина.
– Вид у него какой-то… диковатый. Чем он сейчас занимается?
– Я не знаю. В статье указано, что он работал в газетном киоске на Сент-Панкрас-роуд, куда Джейни пошла за сигаретами. Его профиль на «Фейсбуке» закрыт. В сети не так много информации о том, когда она пропала, – в восемьдесят восьмом году еще не было Интернета, – но я нашла кое-что насчет его апелляции в девяносто седьмом.
Кейт вынула из стопки бумаг распечатанную статью из «Андепендент» с заголовком «РОБЕРТ ДРИСКОЛЛ В ТЮРЬМЕ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЕ, КОТОРОГО ОН НЕ СОВЕРШАЛ?». Под заголовком была фотография пожилой женщины в халате в цветочек, с растрепанными кудрявыми черными волосами, похожей на жабу и на Роберта. Она с меланхоличным видом стояла на маленьком балконе, где цвели розовые герани, и за ее спиной видны были очертания лондонских зданий.
– Это Барбара Дрисколл, мать Роберта. Она активно боролась за его освобождение, наняла нового адвоката и получила помощь юристов, – сказала Кейт и продемонстрировала еще одну статью, на этот раз из «Дейли Мейл»: «МУЖЧИНА, ОБВИНЯЕМЫЙ В УБИЙСТВЕ ШКОЛЬНИЦЫ ДЖЕЙНИ МАКЛИН, ОСВОБОЖДЕН ПОСЛЕ СЕНСАЦИОННОГО ПЕРЕСМОТРА ДЕЛА».
– Первоначальный судебный процесс по делу об убийстве строился на том факте, что Джейни Маклин за несколько недель до этого оставила свой красный шарф в киоске, где работал Роберт Дрисколл. Он подобрал его и сохранил у себя, а две недели спустя полицейские нашли этот шарф, весь в крови, у него в спальне. Они выяснили, что это кровь Джейни, одними из первых применив ДНК-тест в начале восемьдесят девятого года. Еще в статье указано, что он прежде был судим за насилие и домогательства в отношении молодой женщины, но подробности не приводятся.
– Вот что пугает в судах присяжных, – сказал Тристан. – Его осудили за убийство, хотя тела не было.
– Похоже, на первом суде ему достался никуда не годный адвокат, а обвиняющая сторона вооружилась окровавленным шарфом и фактами его биографии. К тому же, когда его вызвали на первое заседание, он вел себя агрессивно, и это сыграло на руку обвинению. На повторном разбирательстве он казался потерпевшей жертвой.
– А Джейни Маклин так и не нашли, – заключил Тристан, снова глядя на карту района Кингс-Кросс. – Что нам известно о Питере Конуэе в восемьдесят восьмом году?
– Он учился в полицейском колледже Хендон в Северном Лондоне. Я тоже там училась, но несколько лет спустя.
– Сколько длилось ваше обучение?
– Четыре месяца.
– То есть Питер Конуэй был в Лондоне в то же время, когда пропала Джейни Маклин. В восемьдесят восьмом он уже был серийным убийцей?
– Возможно. У него был белый фургон, с помощью которого он похищал своих жертв, за что его судили как Каннибала из Девяти Вязов. Он выбрасывал их тела в парках и на пустырях. Район Кингс-Кросс в восемьдесят восьмом был очень грязным и опасным – по сути, просто огромная пустошь с заброшенными зданиями и складами.
– А что можно сказать о Томасе Блэке? В этих письмах он упоминает о Питере Конуэе, но где он сам был в восемьдесят восьмом году? – спросил Тристан.
– Он жил в Лондоне. Его осудили за похищение детей, некоторые из которых были ровесниками Джейни. Он накачивал их наркотиками, насиловал и убивал.
– Он мог убить Джейни?
– Да. И Томас Блэк был связан с Питером. Последние три года.
Тристан постучал пальцем по карте.
– В районе Кингс-Кросс столько всего построили. Если бы тело Джейни бросили где-нибудь поблизости, его нашли бы, когда копали.
– Может быть, она все еще там, под слоями бетона, – предположила Кейт и вздрогнула.
Глава 3
– Как прошла поездка? Далековато вас занесло, – сказала Фиделис Стаффорд.
Офис креативного агентства «Стаффорд и Кларк» располагался в небольшом таунхаусе недалеко от «Хай-стрит Кенсингтон».
– Скорый поезд едет около двух часов, – ответила Кейт.
Они с Тристаном сидели на маленьком диванчике из «ИКЕА» в тени огромного стола Фиделис, занимавшего большую часть ее тесного кабинета с видом на зеленую аллею и старый почтовый ящик времен Георга V.
– Боже. Я этого не знала. А ты, Мэдди?
Фиделис повернулась к высокой, худой, нервного вида женщине с длинными светлыми волосами, в очках, синем вязаном свитере и легинсах со штрипками. Она присоединилась к их собранию не сразу, и все места оказались заняты, так что ей пришлось сесть на небольшой кожаный пуф. Помощница Фиделис, молодая женщина, которую еще не представили, сидела в задней части кабинета, за крошечным столом, частично скрытым за грудой коробок.
– Да. Клаудия часто ездит на этом поезде. У нее прекрасный загородный дом в Бьюде, – ответила Мэдди.
«Кем бы ни была Клаудия, об этом они не сообщат», – подумала Кейт.
Фиделис выглядела в духе представителей высшего класса былых времен: блестящие черные волосы, уложенные в строгое каре, очки в толстой черной оправе, красивое платье с рукавами-крылышками и большими карманами.
– Ну что ж. Спасибо, что приехали, несмотря на каникулы. Я все еще страдаю от последствий переедания, – призналась Фиделис. – Приятно познакомиться с вами обоими.
– Да. Мы очень ценим, что вы уделили нам время, – добавила Мэдди, улыбнулась, и ее нос забавно сморщился.
– Ваш сын проводит Рождество дома? – спросила Фиделис.
– Мой сын?
– Джейк, верно? – уточнила Фиделис, глядя на Кейт поверх очков. – Он ведь сын и… хм-м…
– Питера Конуэя, – закончила за нее Кейт.
Повисла напряженная тишина.
– Правда ли, что Джейк учится в Америке, в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе? – спросила Мэдди, чуть заметно ерзая на крошечном пуфе, и положила ногу на ногу.
– Я не вполне понимаю, почему вы спрашиваете меня о Джейке.
– Видите ли, мы только что изучили ваши биографии, – ответила Фиделис так небрежно, будто это ровным счетом ничего не значило.
– Изучили биографии? – повторила Кейт.
Фиделис улыбнулась. Кейт подумала, что это первый на ее памяти случай, когда человек, улыбаясь, становится менее симпатичным.