Роберт Брындза – От тебя бегу к тебе (страница 29)

«Сан» поместила нелицеприятный снимок, на котором Таппене неуклюже сваливалась со своих качелей, а над ее головой кружил гадящий голубь.

- «Таппене под парящим задом», - прочитала я заголовок.

- А теперь глянь на это, - добавила Никки, проведя пальцем по iPad. - Наш обворожительный коротышка Райан Харрисон повсюду! Все национальные газеты напечатали интервью, взятое у него Евой Кастл. Не курочка, так петушок, несущий золотые яйца!

- А что с Бренданом? - спросила я.

- Его разве кто-то хотел интервьюировать?

- Нет Просто я беспокоюсь, как бы он не начал нам строить козни, - пояснила я.

- Дорогуша, всегда найдутся люди, готовые нам строить козни. Что такого плохого может произойти? Репортеры сфоткают, как Райан выковыривает из носа козявки? Так он следит за собой. Чистый, бритый и опрятный. И отлично знает, как общаться с журналистами. И что еще важнее, мы тоже это умеем.

Я еще раз взглянула на ужасный снимок с Таппене, падающей с качелей. Вспомнила мстительное выражение на лице Брендана накануне. И не разделила оптимистичной уверенности Никки.

В обеденный перерыв мне позвонила бабушка. Она захотела сходить в магазин, чтобы приготовить нам ужин. Я заскочила домой и застала ее, стоящей посередине кухни. Бабуля все еще была в своей ночнушке и пребывала в явном замешательстве.

- У тебя все в порядке? - спросила я.

- Как мне сварить проклятый кофе? - проворчала она. - Ох, уж эти новомодные агрыгаты\ Я сунуть руку в отверстие в передней стенке твоего холодильника, и меня окатил град из маленьких кусочков льда. А этот прибор требует, чтобы я вставить в него какую-то капсюлу.

- Садись, а я сварю тебе отменный крепкий кофе, - сказала я.

Бабушка уселась на стул. Я приготовила нам кофе и бутерброды с сыром и оставила бабуле двадцать фунтов, хотя она грозилась их не взять.

- Я вернусь около пяти вечера, - сказала я, когда мы покончили с ланчем. -Будь осторожна на улице!

- Господи, Натали, я же не ребенок! И в Сохо тебя когда-то привезти именно я! - заявила бабушка.

Я обняла ее и выскользнула из квартиры. На обратном пути в театр я позвонила Бенджамину. И испытала облегчение, когда включился автоответчик. Я оставила ему короткое сообщение с просьбой вернуть мне мой ключ.

Вернувшись в театр, я с Никки и Ксандером направилась в репетиционный зал посмотреть прогон первого акта «Макбета». Пока Крейг и Байрон суетливо проверяли, все ли актеры готовы, мы уселись на складные стулья, расставленные перед очерченным прямоугольником, заменяющим сцену. Под нервное возбуждение, витавшее в воздухе, светильники в зале погасли, и мы погрузились в темноту.

Послышалось шарканье перемещавшихся актеров, потом скрипнул стул под Байрон в технической будке, а затем воцарилась полная тишина. Вдалеке прозвонил колокол, и во мраке медленно материализовались три ведьмы. Мы завороженно смотрели, как они творят заклинание, обрекающее Макбета на погибель.

Даже эта вступительная сцена пьесы была исполнена драматизма и сразу же увлекла нас. А потом появился Райан-Макбет, возвратившийся с битвы. И начал произносить свой текст с британским акцентом! Да еще каким! Это был не жуткий кокни[35] Дика Ван Дайка[36]. И не тот звучный, хорошо поставленный сочный акцент, которым покоряла англичан Мадонна в браке с Гаем Ричи[37]. Акцент Райана был сильным, маскулинным. Великолепным!

- Взгляни на Ксандера, - наклонившись, прошептала мне на ухо Никки. - Он влюблен...

Мы посмотрели друг на друга и поняли: постановка получается потрясающей! Увлеченные, мы даже не заметили, как пролетел первый акт. Когда он закончился, мы громко похлопали актерам. А потом Крейг повел их в бар - обсудить свои замечания. Когда они ушли, за нами с Никки в коридор вышла Байрон. С лицом, скованным маской серьезности и озабоченности.

- Какие-то проблемы? - поинтересовалась я. - Этот прогон прошел безукоризненно.

- Ричь ни о прогони. Это, скорее, хозяйствинный вопрос, - сказала Байрон. - Местир Хиррисон обратился ко мни с настоятильной просьбой. Ему нужно поминять одиль.

- Одиль? - недоуменно переспросила Никки.

Я уже свыклась с акцентом Байрон и поняла, что она имела в виду отель.

- Ну да. Номир Райана находется в фасадной чаете зданея, и иму ни удается соснуть...

- Заснуть, - перевела я для Никки и поинтересовалась у Байрон:

- Что, фанатки разбили под его окном лагерь и мешают спать?

- Мишают - мягко сказано! Они галдят, вопят, подбрасывают в воздух свои лефчеки... и постоянно распивают нипрестойности: «Трахни меня», «Возьми меня прямо сейчас!», «Я хочу кусать твои соски». Видный малый уже вкониц езнурен.

- Ладно, я это улажу, - пообещала я.

- Вы знайте псивдоним Райана для одиля? - спросила Байрон.

Я утвердительно кивнула.

Байрон поблагодарила и вернулась обратно в репетиционный зал. Ксандер пошел домой, и в коридоре остались только мы с Никки.

- Не знаю, как тебе, дорогая, а по мне сегодняшний день явно прошел лучше вчерашнего. - сказала Никки. - Я хочу смыться домой пораньше. Сегодня вечером у нас с Бартом свидание.

- Ну, тогда ступай и оттянись хорошенько, - сказала я. - Я, наверное, тоже уйду домой пораньше. Ко мне вчера вечером заявилась бабуля.

- Это которая сумасшедшая коммунистка? - спросила Никки.

- Она не коммунистка, но большая оригиналка.

- Решено! Расходимся по домам, отдыхаем и развлекаемся. И пусть завтра будет лучше, чем было сегодня, - резюмировала Никки, обняв меня на прощание.

И я пошла домой.

Едва переступив порог своей квартиры, я почувствовала аппетитный аромат с кухни. Бабуля в модных брючках и красной блузке стояла возле моей плиты и увлеченно помешивала что-то в большой кастрюле.

- Натали! Дорокая! Я готовлю свой коронный гуляш! - воскликнула она, повернув ко мне накрашенное лицо.

- Отлично, я так голодна! - сжала я бабулю в объятиях.

- Я сходить в ту чудесную мясную лавку на Равен-стрит, а потом заглянуть в овощной, - похвасталась бабуля.

Достав из сумки ноутбук и мобильник, я поставила их на зарядку.

- Бокальчик вина? - спросила меня бабуля, медленно приближаясь к холодильнику.

- Можно, - кивнула я.

- Присаживайся, моя дорокая. Гостья поухаживает за хозяйкой.

Я села за стол. Бабуля принесла два бокала красного вина.

- Представляешь, Натали! В твоей мясной лавке продается вино, я глазам своим не поверила! - сказала бабуля.

Мы чокнулись, и я отпила глоток. Вино было изумительным.

- О какой мясной лавке ты толкуешь? О магазине Росси на Равен-стрит? -спросила я.

-Да. Он действительно похож на итальянца, - сказала бабуля, возвратившись к плите и продолжив помешивать свой гуляш. По кухне снова разлетелся приятный запах специй, помидоров и вина.

- Бабуля, цены в том магазине заоблачные. А я оставила тебе всего двадцать фунтов.

- Да, вот они, - сказала бабуля, протянув мне банкноту. - Я открыла счет.

- Не думала, что ты можешь это сделать.

-Дорокая, я надела золото, меха, я была немножко сукой. И я открыла счет.

Бабуля отошла от плиты и открыла холодильник. Он был гораздо полнее, чем утром. Все пакеты с мясной и сырной нарезкой были помечены эмблемой Росси. Бабуля вынула из холодильника несколько пластиковых коробочек с оливками и фаршированными сладкими перцами.

- Закуски? Гуляш готовится небыстро...

- И насколько большой счет он тебе открыл? - спросила я.

- Натали, Натали! - покачала головой бабуля. - Я решила угостить тебя своим фирменным гуляшом. И это моя забота, как он попадать на твой стол. А ты просто получай удовольствие. - Бабуля наклонилась и положила мне в рот оливку прежде, чем я успела возразить.

- Ой, погоди, я должна сделать звонок по работе, - пробормотала я, катая оливку по рту. Я подошла к стационарному телефону и набрала номер отеля «Лэнгхэм». Я объяснила, что «Сэмюэля Хитклиффа» (то есть Райана Харрисона) необходимо переселить в апартаменты в задней части гостиницы, подальше от визжащих фанаток. Портье пообещал мне немедленно переселить Райана.

Под вино и оливки, а потом и под тающий во рту гуляш бабули я выболтала ей все, что произошло.

- И вот теперь мама думает что я приеду на крестины с Бенджамином, -подытожила я, ощутив вдруг странную подавленность.

- Натали, Натали, Натали, - приобняла меня бабуля. - Все хорошо. Я с тобой, моя дорокая...

- Сегодня был такой хороший день. И вот сейчас я опять расстраиваюсь из-за проклятого мужика! Я - дура, да? - спросила я, смахивая с глаз слезы.