Роберт Брындза – Ночной Охотник (страница 30)
– Мальчик и девочка, а третий… Она еще не знает.
– Мальчик и девочка маленькие?
– Который час? Черт, последние новости хотела посмотреть, – сказала Эрика. Она спрыгнула со стенки и вернулась в дом. Питерсон, войдя следом, увидел, что Эрика что-то ищет на диване под подушками.
– Это ищите? – спросил он, выуживая пульт из-под валявшейся на журнальном столике открытой коробки для еды из ресторана. Эрика взяла его и включила телевизор.
Канал «Ай-ти-ви ньюс» показывал вращающуюся вывеску Скотленд-Ярда и конец выступления Марша, который выглядел усталым.
– …оно является приоритетным в работе нашего Отдела по расследованию убийств и тяжких преступлений, – говорил он. – Мы разрабатываем несколько версий.
Затем на экране пошел отрывок из «Шоу Джека Харта». Камера скользила по шумной аудитории, собравшейся в телестудии. Приглашенные, вскочив на ноги, кричали, вопили, свистели. На несколько мгновений в кадр попала молодая женщина, сидевшая на сцене вместе с парнем в спортивном костюме и бейсболке. Сопроводительная надпись в нижней части экрана гласила: Я СДЕЛАЛА АБОРТ, ИЗБАВИВШИСЬ ОТ ТРОЙНИ, РАДИ ОПЕРАЦИИ ПО УВЕЛИЧЕНИЮ ГРУДИ.
– Это – моя жизнь. Что хочу, то и делаю, – заявила девушка ничуть не раскаивающимся тоном.
Камера показала крупным планом Джека Харта, сидевшего по одну сторону от молодой пары. Красивый, холеный, в синем костюме, он, как и требовали обстоятельства, хмурился.
– Речь идет не только о вашей жизни. А как же те неродившиеся малыши? – промурлыкал он.
Зазвучал закадровый голос:
– Джек Харт слыл противоречивой фигурой, многие его боготворили, другие ненавидели, а сегодня его обнаружили мертвым в его доме в Далидже на юге Лондона. Никакой другой информации полиция не дает, но они подтвердили, что, по их мнению, скончался он при подозрительных обстоятельствах.
– Боже, его убили? – воскликнул Питерсон.
– Где вы были весь день? – спросила Эрика. Питерсон молчал. – Его убили точно так же, как Грегори Манро. Мы пока ждем результаты токсикологической экспертизы.
На экране аудитория в студии скандировала:
– Убийца! Убийца! Убийца!
Парень в бейсболке, вскочив на ноги, стал угрожать людям, сидевшим в первом ряду.
– По-вашему, сколько у нас времени до того, как пресса свяжет его убийство с гибелью Грегори Манро? – спросил Питерсон.
– Не знаю. Сутки. Но я надеюсь, что будет чуть больше.
– Вы говорили с Маршем?
– Да. Пару часов назад, ввела его в курс дела, – ответила Эрика.
В новостях теперь показывали материал, отснятый днем: толпы народу вокруг полицейского оцепления у дома Джека Харта; потом крупным планом – мешок с трупом на носилках, который выносили из дома, – нерезкие кадры, сделанные с использованием длиннофокусного объектива.
– Айзек Стронг сейчас проводит вскрытие. Рано утром станут известны результаты.
Последние новости на экране сменил прогноз погоды. Эрика убавила звук и повернулась к Питерсону. Тот молча смотрел телевизор, зажав в уголке рта соломинку, – допивал остатки сока из коробки.
– Питерсон, вы являетесь ко мне домой, подглядываете в окно. Что происходит? Почему вас не было сегодня на работе?
Он проглотил комок в горле.
– Мне нужно было подумать.
– Вам нужно было подумать. Понятно. И почему вы решили «подумать» за счет налогоплательщиков? На это есть выходные.
– Простите, босс. Вся эта история с Гэри Уилмслоу выбила меня из колеи…
Эрика закурила новую сигарету. Столько всего случилось за последние дни, что события, связанные с Гэри Уилмслоу, отошли на второй план, казались такими далекими.
– Как подумаю, что чуть не сорвал операцию по раскрытию обширной сети педофилов… – продолжал Питерсон срывающимся от волнения голосом. – Вдруг я его спугнул? Что, если они соберут свои манатки и исчезнут, будут продолжать издеваться над детьми, снимать эти тошнотворные фильмы? Получается, что я лично несу ответственность за всех тех детей, за те страшные издевательства, которым они подвергаются. – Он прижал пальцы к глазам, его нижняя губа задрожала.
– Ну, ну! Питерсон… – Эрика обняла его одной рукой, трепля за плечи. – Ну все, прекратите. Слышите?
Он несколько раз глубоко вздохнул, отирая глаза подушечками ладоней.
– Питерсон, он по-прежнему под наблюдением. Вы ничего не сорвали. Завтра попробую узнать еще что-нибудь. – Эрика с минуту смотрела на него. Взгляд Питерсона остекленел. – Питерсон, что с вами?
Он сдавленно сглотнул, сделал глубокий вдох.
– Мою сестру изнасиловали, когда мы были детьми. Вернее, это она была ребенком, а я уже был достаточно большой и не представлял…
– Кто это сделал?
– Один тип, заведовал нашей воскресной школой. Мистер Симмонс. Старый хлыщ, белый. Сестра рассказала нам только в прошлом году. После того, как попыталась покончить с собой. Выпила кучу таблеток. Слава богу, мама ее вовремя обнаружила.
– Его поймали?
Питерсон мотнул головой.
– Он уже на том свете. Она от страха боялась слово об этом сказать. Он пригрозил, что, если она проболтается, ей не жить. Он проберется в ее комнату и перережет ей горло. Она много лет мочилась в постели. А я смеялся над ней. Если бы только я знал… Когда мистер Симмонс умер, мои родители ходили на панихиду, устроенную в нашей приходской церкви в Пекаме, где его восхваляли за добрую службу нашей общине.
– Мне очень жаль, Питерсон.
– Сейчас моей сестре почти сорок. Ее всю жизнь преследует этот ужас. А мне что делать?
– Вернуться на работу. Вы можете стать лучшим сотрудником полиции и… На свете полно мерзавцев, которых вам предстоит поймать.
– Мне хотелось бы добраться до этого негодяя Гэри Уилмслоу, – процедил сквозь зубы Питерсон. – Дали бы мне его на час…
– Никто вам его не отдаст, вы же понимаете. А если вам все же удастся заполучить его… Поверьте, Питерсон, вам это совершенно ни к чему.
– Меня просто злость распирает. – Он стукнул кулаком по столу. Эрика даже не вздрогнула. С минуту они сидели в молчании и слушали стрекот сверчков, доносившийся из темноты от яблони. Эрика встала, прошла к буфету и взяла два бокала с бутылкой
– Гнев – одна из самых нездоровых эмоций. – Эрика поставила бокал на столик и закурила. – При имени Джером Гудмэн у меня до сих пор закипает кровь. Я часами представляю, как убиваю его. Придумываю для него самые изощренные и мучительные способы убийства…
– Это тот…
– Тот, кто убил моего мужа и четырех моих коллег. Тот, кто разрушил мою жизнь. Мою прежнюю жизнь. И чуть не уничтожил меня. Но не уничтожил. И я ему этого не позволю.
Питерсон молчал.
– Это я к тому говорю, что негодяев полно. На свете есть много хорошего, но и много плохого. Люди, которые сеют ужас и зло. Нужно сосредоточиться на том, что ты
– Где теперь Джером Гудмэн? – спросил Питерсон.
– Исчез с лица земли после перестрелки… Не знаю, может, кто из полиции помог или ему просто повезло. Но его так и не нашли. Пока. Я верю в судьбу, – продолжала Эрика. – Знаю, что однажды в будущем я снова встречу Джерома Гудмэна, и тогда он от меня не уйдет. Будет сидеть за решеткой до конца своих дней. – Произнося последнюю фразу, она, для пущего эффекта, потрясла кулаком.
– А если не выйдет?
– Что не выйдет?
– Посадить его?
Эрика обратила на Питерсона немигающий взгляд широко раскрытых глаз.
– Единственное, что мне может помешать его посадить, – это смерть. Его или моя. – Она отвела глаза и отпила большой глоток виски.
– Мне жаль. Жаль, что с вами это случилось, босс… Эрика…
– Мне жаль вашу сестру.
Она повернулась к нему, их глаза на мгновение встретились. Питерсон наклонился, собираясь ее поцеловать. Она ладонью накрыла его рот.
– Не надо.
Питерсон выпрямился.
– Черт, простите.