Роберт Брындза – Девушка во льду (страница 53)

– Игорь Кучеров, – наконец с трудом выдавила она из себя.

Питерсон направился к машине, где находилась рация.

– Прошу вас! Давайте я сначала все расскажу, а потом вы… Потом вы доложите официально.

Ей никто не ответил. Вдалеке звучал металлический голос Крейна, требовавшего, чтобы они доложили обстановку.

– Питерсон. Скажите ему, что мы все еще ждем. Все нормально… И еще, Питерсон, пожалуйста, ни слова об этом, пока мы ее не выслушаем, – распорядилась Эрика.

Он кивнул и бегом бросился к машине.

– Мы не хотим знать ни ваше новое имя, ни где вы здесь живете, – сказала Эрика.

– Я живу далеко отсюда. Если что, я потеряю гораздо больше, чем вы все, вместе взятые. Но я приняла решение. Не могу больше молчать, – ответила Барбора. – Давайте немного пройдем, там впереди есть место для пикника.

Эрика с Мосс последовали за Барборой, оставив Питерсона дежурить в машине у рации. Через пять минут они вышли на поляну, где было оборудовано место для пикника. Свет с трудом проникал через навес, что образовывали кроны деревьев в вышине. Эрике опять подумалось, что в летний день здесь, должно быть, прекрасно, но сейчас холод и сумрак создавали гнетущую атмосферу. Отмахнувшись от этой мысли, она вместе с Мосс села на скамейку напротив Барборы, которая устроилась по другую сторону стола.

Эрика протянула Барборе пачку сигарет. Та с благодарностью взяла одну, нагнув голову, прикурила дрожащими руками, ладонью прикрывая от ветра пламя. Эрика тоже закурила, потом поднесла зажигалку Мосс, и они втроем затянулись в унисон.

У Барборы вид был нездоровый. Казалось, ее вот-вот стошнит. Она провела рукой по своим коротким белокурым волосам. Судя по их невзрачному соломенному оттенку, она явно осветлялась не в дорогом салоне. Барбора сделала глубокий вдох и заговорила дрожащим голосом:

– С Джорджем Митчеллом… Игорем Кучеровым… я познакомилась три года назад. Мне тогда было двадцать, я жила в Лондоне, работала в двух местах. В закрытом клубе под названием «Дебюсси» в центральной части Лондона. – Она снова затянулась и продолжала: – Там я работала по сменам. И одновременно в кафе «Перекресток» в Нью-Кросс. Это было живое, шумное заведение, где собирались местные художники и поэты. Там я впервые увидела Игоря. Он был в том кафе завсегдатаем, и каждый раз, когда приходил, мы с ним общались. Тогда он мне казался невероятно восхитительным, юморным. Мне льстило, что он тратит время на разговоры со мной… Однажды я пришла на работу в расстроенных чувствах. Мой маленький айпод сломался, а в нем были песни и фотки, которые я не могла восстановить. Он посочувствовал мне, но я не придала этому значения. А через несколько дней, когда я снова заступила на смену, он уже ждал меня в кафе с коробкой в подарочной упаковке, в которой лежал новенький айпод… Не такой, как мой прежний, крошечный, а самой последней модели, очень дорогой, за несколько сотен фунтов.

– И именно тогда у вас завязались серьезные отношения с Джорджем-Игорем? – уточнила Мосс.

Барбара кивнула. Смеркалось, над ними висела туча.

– Поначалу он был такой замечательный. Я думала, что люблю его, что нашла мужчину, с которым буду жить долго и счастливо.

– Как восприняли его ваши родные?

– Из родных у меня была только мама. Она приехала в Англию, когда ей было немного за двадцать. Мечтала познакомиться с хорошим человеком, жить с ним в уюте, как представители среднего класса. Но потом забеременела мной. Ее тогдашний бойфренд ничего не хотел слышать, и она растила меня одна как мать-одиночка. Ей пришлось нелегко. Потом, когда мне исполнилось десять лет, у нее обнаружили рассеянный склероз. Поначалу болезнь развивалась медленно, но, когда мне стукнуло шестнадцать, она стала резко прогрессировать. Я была вынуждена бросить школу и ухаживать за мамой. Устроилась на две работы: по утрам работала в кафе, вечерами – в клубе.

– Долго длился ваш роман с Игорем? – спросила Мосс, ненавязчиво предлагая Барборе продолжить рассказ.

– Примерно с год. Он тогда так много для нас делал. Всячески помогал. Заплатил за то, чтобы для мамы оборудовали специальную ванную. Гасил задолженности по моим кредитным картам… – Барбора улыбнулась своим воспоминаниям, которые, видимо, все еще волновали. Она затянулась сигаретой, и лицо ее омрачилось.

– Потом однажды вечером – к тому времени я с ним встречалась уже несколько месяцев – мы пошли в кино в Бромли… Когда покупали билеты, какие-то парни стали отпускать замечания в мой адрес, обсуждая мою фигуру. Игорь разозлился, но я попросила, чтобы он не связывался. Мы зашли в кинотеатр, посмотрели фильм, и я подумала, что он забыл про тот инцидент. Кино кончилось поздно, когда мы вышли на улицу, народу вокруг было мало. Игорь увидел одного из тех парней. Тот шел перед нами к парковке. Мы были почти у нашей машины, как Игорь вдруг накинулся на него и стал бить руками и ногами. Как зверь. Парень упал, а Игорь продолжал пинать его, ногами припечатывая его голову к земле. Таким я его никогда не видела, это был такой шок… Я попыталась оттащить его, а он и мне в лицо заехал кулаком. Наконец, выбившись из сил, он просто взял и ушел. Оставил парня лежать на земле в темноте…

Барбора заплакала. Мосс вытащила небольшую пачку салфеток, предложила их Барборе, и та взяла одну. Сделав глубокий вдох, она вытерла лицо.

– И я пошла за ним, – продолжала Барбора. Мы просто оставили того парня на земле между двумя машинами… Игорь велел мне сесть за руль, хотя у меня не было страховки на вождение его машины. Я повиновалась. Он схватил мою сумку, нашел салфетки для снятия макияжа и вытер кровь с костяшек пальцев и с лица. Затем завез меня домой. Я не видела его несколько дней, а потом он явился с подарком. Мама так ему обрадовалась. А я просто приняла подарок и продолжала вести себя как ни в чем не бывало.

– Что стало с тем парнем? – спросила Эрика. Барбора пожала плечами. Вдалеке громыхнул гром, сверкнула молния.

– А в какой момент возникла Андреа? – спросила Мосс.

– Через несколько недель после того, как я начала работать в «Дебюсси» за стойкой бара, Андреа зашла туда выпить. Народу было мало, я ее обслужила, мы разговорились. Она стала приходить чаще, и постепенно мы познакомились поближе. Она говорила, что ненавидит чванливых богатеньких девчонок, с которыми ей пришлось учиться в школе. Узнав, что я живу к югу от реки, она сказала, что хотела бы побывать у меня в гостях. Сказала, что для нее это будет нечто вроде турпоездки… хотя с Чаринг-Кросса до Нью-Кросса на поезде ехать всего десять минут. – Барбора с горечью рассмеялась.

– Значит, Андреа бывала у вас дома?

– Нет, – покачала головой Барбора. – Обычно она приходила в «Перекресток», в кафе, где я работала. Ей там нравилось. Богемная атмосфера, всегда есть интересные люди. Люди, которые живут на воле, а не в клетке, как она говорила… Я сказала, что у нее клетка золоченая, но она не поняла. Думаю, она просто не знала этого выражения.

– Когда она сообщила, кто ее отец?

– Не сразу. Сначала делала из этого великую тайну. Но потом, все больше времени проводя в кафе, чтобы заткнуть за пояс девчонок, которые крутились возле художников и артистов, стала во время разговора вставлять намеки.

– И как народ реагировал? – спросила Эрика.

– Большинство – никак, их этим не удивишь… а вот Джордж-Игорь заинтересовался. Когда узнал, сразу как будто обратил внимание на Андреа…

– У него был роман с Андреа?

Барбора кивнула.

– У них закрутилось так быстро, я и опомниться не успела.

– К этому времени он уже бил вас, Барбора?

– Нет… иногда. Скорее угрожал насилием, подчинял своей воле… Когда я узнала про Андреа, вот тогда он меня впервые по-настоящему ударил.

– Где это случилось? – спросила Эрика.

– Дома. Воскресным вечером. Мама принимала ванну. Не помню, с чего вдруг возник этот разговор, но он возник, и я сказала, что все знаю.

– Что было дальше?

– Он ударил меня в живот. Так сильно, что меня стошнило. А потом запер меня в чулане под лестницей.

– Надолго?

– Нет. Я упросила его выпустить меня. Мама в ванне замерзала. Нужно было помочь ей выбраться из ванны. Он сказал, что выпустит меня только при условии, что я пообещаю никогда больше не упоминать про него и Андреа.

– И вы не упоминали?

Барбора мотнула головой.

– Что было потом? – спросила Эрика.

– На какое-то время все нормализовалось. Страсти улеглись. Потом однажды, когда я была дома, Игорь заявился к нам на кухню через заднюю дверь. С ним была юная девушка. На вид лет восемнадцати, не больше. Она едва держалась на ногах. Была одета в облегающие джинсы и футболку. Все ее лицо было в крови – засохшей и свежей, которая капала на футболку. Она плакала и… что мне оставалось? Я их впустила. Но Игорь и не думал ей помогать. Он подтащил ее к чулану под лестницей, впихнул туда и запер. Он был вне себя от ярости, ругался, все требовал свой телефон. Сказал, что его стащила эта девушка…

Надвигался ураган, в лесу стало совсем темно.

– Что случилось с той девушкой? – тихо спросила Эрика.

– Игорь отправил меня наверх. Сказал, чтобы я сидела в своей комнате и не рыпалась, а то мне не поздоровится. Я слышала, как девушка кричала и плакала. Это продолжалось, как мне казалось, несколько часов… Потом наступила тишина. Игорь открыл дверь и велел идти в комнату мамы. Она заулыбалась, увидев его. Весь этот кошмар она проспала. Он попросил мою спортивную сумку, большую, которую я обычно брала в поездки. Я прошла к гардеробу, достала сумку, он ее забрал… Спокойный такой. Через несколько минут я спустилась вниз. Он как раз уходил с сумкой через плечо.