Роберт Блох – Странные Эоны (страница 41)

Тишина и темнота.

Каким-то образом он понял: что бы там ни находилось, уже ушло, исчезло, пока он лежал, невидимый, на склоне, где упал.

— Лорел? — он тихо назвал ее имя, но ответа не последовало.

Марк глубоко вздохнул.

Затем осторожно, шаг за шагом, он зашел в темный вход, в зловонную черноту. Его шаги отдавались глухим эхом на каменном полу мавзолея.

Касаясь правой рукой холодного мрамора стены, чтобы не сбиться с пути, он продвигался вперед в незримые владения зловонного смрада и ледяного холода. Он снова прошептал имя Лорел.

Его ноги наткнулись на нее, он наступил на халат, который разметался на полу.

Она лежала без движения, и он был не в состоянии опять произнести ее имя. Вместо этого он быстро нагнулся и поднял ее обмякшее тело на руки. Она была такой хрупкой, что он без труда отнес ее назад к выходу, а затем вынес наружу, в туманную ночь. Теперь он пристально посмотрел на нее и понял, почему она показалась ему такой легкой ношей.

Нечто, поймавшее ее в темноте, не нанесло увечий ее телу; конечности не были отделены от туловища.

Но у нее больше не было головы.

Как долго он бежал?

Его последним ясным воспоминанием был вид рваного и свернутого обрывка кровоточащей шеи. И тут он уронил свою ужасную ношу, после чего, дрожа всем телом, стал двигаться по склепу, где царил ужас.

Все в его сознании раскололось на отдельные обрывки; боль пронзала его череп. Мучительная головная боль — какое банальное выражение! Головная боль, которая снимала различие между реальностью и галлюцинациями.

Вот была девушка по имени Лорел, и вот она мертва, но может ли он быть уверен в последнем? Если это не труп, то почему он с такой ясностью помнит о нем, о мимолетном зрелище мокрого рыла. О руках, покрытых серебристым мехом? Может ли это быть менее реальным, чем представшая ему в видении целая армия подобных же тварей, проникших на кладбище, чтобы найти и сожрать то, что там захоронено?

Или это всего лишь пробуждение в памяти одного из рассказов Лавкрафта из тех, что он читал?

Но голова Лорел исчезла.

И он бежал, достиг ворот, ведущих на бульвар, на другой стороне территории кладбища. Здесь могильная тишина сменилась резким звуком — воем сирен вдали, воем голосом на близлежащих улицах. Рев пламени в ночи, скрежет искореженного металла от столкновения машин, грохот от падающей кирпичной кладки, гудение рупоров на развалинах, где люди в униформе воевали с мародерами, вторгшимися в разрушенный торговый центр.

Но голова Лорел исчезла.

Ему нужно было попасть в центр города, добраться до Хеллера, рассказать ему о том, что произошло здесь, на кладбище. Землетрясение было ужасным; оно было столь же разрушительным, если не хуже, чем то, что случилось двадцать пять лет назад, но у него есть о чем рассказать, н он должен это сделать.

Машины нет. Надо идти пешком — здесь не больше мили. Мимо сваленных в кучу тел, горящих обломков.

Чайнатаун горел. Пожилой человек бежал по улице; его волосы и борода были охвачены пламенем. Вдалеке взорвался газопровод, и пожилой человек исчез; толчок — взрывная волна — дождь из обломков — поднявшаяся стена огня, преграждающая путь.

Надо идти в обход. Пересечь свободный проход, но надо поспешить. Пространство впереди уже было разрушено, разбросанные обломки, перевернутые машины, как разбитые оловянные игрушки, изрыгающие наружу их пассажиров-кукол. Но «куклы» корчились и кричали. Этот звук вызывал болезненную пульсацию у него в голове.

Будь еще доволен, что у тебя есть голова. Голова Лорел исчезла. Надо рассказать Хеллеру…

Марк задыхался и хрипел, поднимаясь на Банкер Хилл. Здесь дым смешался с туманом опаляя легкие и обжигая глаза. Но теперь он уже дошел до вершины холма, и перед ним лежал центр города.

Глядя на вьющийся дым, он увидел то что трудно передать словами.

Да, конечно, центр города лежал перед ним. Лежал испытав на себе последствия землетрясения, от которых, все, что поднималось вверх, оказалось внизу, остроконечные шпили высотных зданий свалились, разрушив Павильон и Музыкальный Центр до самого тротуара и сорвав всю верхнюю часть здания муниципалитета.

Голова Лорел исчезла.

И Центр «Таймс Ньюз» тоже исчез. На его некогда гордом месте вознесся столб огня.

Таким образом, он ничего не сможет рассказать Хеллеру. Не сможет рассказать никому. Кроме Джадсона Мойбриджа. Именно так, теперь он должен добраться до Мойбриджа.

Он, вероятно, потерял всякое времени, поскольку теперь он снова карабкался, но не к центру города, а на ближние холмы. Было это реальностью или воображением, которое пробудило смутную память о человеке в машине, молодом черном человеке, который остановился и кивнул ему? ^

— Вы измотаны, сэр; лучше поехать со мной, куда вы направляетесь? Я рассчитываю добраться дороги 101, если она не заблокирована. О кей, я подброшу вас до нижней части каньона. Затем отколюсь.

Раскалывающая головная боль.

Что ж, раз уж так получилось, то надо ехать. Теперь он был здесь, поднимающийся по горной дороге в темноте. Линии электропередач большей частью не были повреждены, но в молчаливых домах, расположенных по обочинам, не было света, и на проезжей части было очень мало машин. Все в панике бежали. Исчезли как голова Лорел.

Теперь убедились? Вы были неправы, а Лавкрафт говорил правду. Такие создания существуют, я видел одно. Бог знает, сколько их еще шныряет здесь в этих норах, Бог знает, что еще выползло наружу и кишит в городе. У них будет пиршество ближе к ночи, они будут обжираться…

Вот о чем он рассказывал Мойбриджу. Или это он говорил сам себе, бормоча по дороге, пока плелся? Галлюцинация и реальность.

Когда он добрался до вершины, солнце позади него уже было красным. Палящее-красным, буйно красным. Шум пламени и серен, вертолеты висящие над головой.

Голова раскалывалась, шея и плечи болели, да вдобавок к этому тяжелое ощущение в легких, животе и ногах. Плестись, надо все еще плестись. Надо добраться до Мойбриджа и рассказать ему.

Дом на горе был погружен во тьму, но машина стояла в гараже, и еще одна машина была припаркована на улице рядом с домом.

Марк увидел, что ворота не заперты; он вошел внутрь и подошел к входной двери. Не последовало ответа на его звонок и на его стук. Он несколько раз сильно подергал ручку, но дверь была заперта.

Пройдя по дорожке вдоль дома, он увидел окно, закрытое на задвижку. Он огляделся вокруг в поисках камня, чтобы разбить стекло.

Пока он искал камень, то заметил, что в конце дорожки были приоткрытые ворота. Толкнув их и отворив, он вошел в задний дворик. Туман здесь был гуще, проникая сюда с моря, покрывалом стелясь над бассейном! Но его внимание привлек не бассейн. Обернувшись он увидел застекленную створчатую дверь, ведущую в гостиную. Дверь была открыта, и оттуда доносился тихий гудящий звук, и виднелись вспышки мигающего света.

Марк заглянул вовнутрь. Гудение и мигание исходило от телевизора на стене. На его экране не было никакого изображения, только пятно туманного света.

Он вошел в комнату, нашел на стене выключатель и нажал на кнопку. Свет не включился, — скорее всего, здесь было какое-то повреждение. А если так, что случилось с Джадсоном Мойбриджем?

Марк позвал его по имени, затем крикнул, но ответа не последовало.

Он снова почувствовал, что голова и плечи раскалываются, и он стал хрипеть, когда прошел через комнату в холл, ведущий на кухню и в спальные комнаты наверху.

Не было никаких следов разрушения, никаких звуков, кроме звука его собственных шагов, раздающегося в темноте. Затем он вспомнил, что у него в кармане есть зажигалка, и потянулся за ней. Пламя вспыхнуло и продолжало гореть, пока он изучал столовую и кухню; обе комнаты были пустыми и неповрежденными.

Он медленно прошел в первую спальню, не без опаски заглянув туда. Но снова пламя зажигалки не обнаружило ничьего присутствия, и дверь в ванную позади не была заперта.

Затем он вспомнил, что Мойбридж использовал вторую ванную как рабочий кабинет и офис.

Марк прошел в дальний конец холла. Здесь дверь была закрыта, но не заперта. Он толкнул ее, она открылась, он поднял зажигалку и вошел вовнутрь.

Помещение за дверью напоминало нечто вроде воплощенного хаоса. Книги были выкинуты из встроенных в стену шкафов и валялись на полу бесформенными кучами. Кресло лежало на боку среди разбросанных картотечных ящиков, а их содержимое было раскидано по ковру. Сам стол стоял под непривычным углом к стене, его поверхность была заполнена лежащими в беспорядке бумагами и буклетами.

Марк глядел, нахмурясь. Только урод, появившийся во время землетрясения мог бы сделать такое. Или — не мог?

Землетрясения могут открыть ящики стола, но не могут опустошить их. Землетрясения могут сбросить содержимое ящиков на пол, но не могут отпереть их и рыться в их содержимом. Землетрясения не могут открыть стенной сейф…

Он подошел к месту сзади сдвинутого стола, где навесная стальная дверь сейфа была приоткрыта.

Сейф был пуст.

Наклонившись, он стал внимательно рассматривать кипу бумаг у его ног. Некоторые из них выпали из сейфа, в этом не было сомнений; кожаная папка со страховыми полисами, длинный конверт из плотной бумаги, на котором написано название ипотечной компании и аккуратно перевязанные пачки денег.

Марк поднял одну и стал внимательно рассматривать. Заклеенная скотчем пачка была толщиной в три дюйма, и в ней были только сотенные банкноты. С полдюжины таких же лежало у его ног — вполне приличная сумма.