Роберт Блох – Странные Эоны (страница 27)
Скрученные провода, трубы для очистки дна от водорослей, изгибающиеся в виде спирали через мутную, пузырящуюся и поблескивающую жидкость; они вились и скручивались, присоединяясь, в конце концов, к необычной плавающей фигуре — к трупу, который еще и улыбался.
Это было обнаженное тело мертвого пожилого человека, длинного и истощенного, лежащего лицом вверх в мутном растворе, который пузырился рядом с конечностями, напоминавшими стебли растений, костлявой грудной клеткой, зарослями густых белых волос на впалых щеках.
Ящик хранил смерть. Корчась среди проводов, как чудовищная марионетка, дергающийся труп ухмылялся, кружась в этом бурлении.
А глаза его были открыты.
Кей даже не закричала. Она стояла, не замечая, что ее пронизывает поток холодного воздуха, вдыхая пронзительную вонь аммиака, в то время как ее голову наполняли какие-то бессмысленные слова.
— Мертв не тот, кто может лежать вечно… — это фраза из Лавкрафта. И опять — его рассказ.
Продление жизни — тема, к которой он возвращался снова и снова. И еще — тема, связанная с древними долгожителями, воскресающими или неумирающими, в рассказах «Он», «
Но того, что находился в ящике, не кормили кровью и к нему не применяли примитивных методов консервации. Тут была современная криогенная технология. Замороженная плоть, избегающая разложения в оживляющей жидкой смеси, находящаяся в спячке, ожидающая дня возрождения.
А в других ящиках…
Кей выдвинула футляры из окружающих отсеков наугад, зная, что ей предстоит увидеть: в каждом из ящиков находился очередной труп. Здесь был мужчина средних лет, лоснящийся и улыбающийся, его щеки распухли от какой-то непристойной полноты, еще более отвратительные, чем если бы они выглядели истощенными. В другом ящике находилась крохотная детская фигурка, качающаяся и вертящаяся среди труб, которые питали ее замороженные вены, чтобы избежать высыхания и разложения. А еще молодая девушка, очень похожая на нее саму; синие губы искривлялись в загадочной улыбке, остекленевшие глаза отражали сновидения, приходящие к мертвым.
Сколько сотен было сгружено здесь — крионовых пленников, ожидающих приказания встать?
Кей повернулась и поспешила к двери в дальнем конце прохода, молясь о том, чтобы она не была заперта. То, что находилось за ней, не могло быть хуже увиденного ею в этой комнате.
К ее облегчению, дверь легко подалась от нажатия на ручку и открылась; за ней находился идущий вперед коридор. На какое-то мгновение она остановилась у порога, радуясь потоку теплого воздуха, пахнувшего ей в лицо.
А воздух, действительно, струился. Это означало, что она движется в правильном направлении. Где-то за этим туннелем должен быть выход, который она искала.
Кей пошла по проходу. Его размеры были очень похожи на тот, по которому она уже проходила, и освещение было таким же. Пока она поспешно двигалась вперед, гудящий звук утихал, и никакого шороха не повторялось. Она снова проходила мимо ниш, в которых по обе стороны коридора находились двери. Она старалась не думать о том, что может скрываться за ними, и не делала попытки узнать об этом. Наоборот, Кей сосредоточилась на влажном бризе, который дул откуда-то спереди, и в этом направлении она двигалась с волнительным ожиданием.
Теперь коридор поворачивал направо, и она продолжала идти по нему; без каких-либо уклонов или поворотов каменный пол постепенно вел наверх. Должно быть, это и был выход наружу, тропинка к окончательной свободе. Кей поспешила, слыша только звук собственного тяжелого дыхания. А затем…
Другой звук.
Резкое, лязгающее эхо в отдалении. Лязг дверей, металлических дверей, открывающихся по обе стороны коридора позади нее.
Кей повернулась, вглядываясь назад в глубину коридора, в то место, где он изгибался. Все пространство было пустым, а в глубине тонуло во мраке.
Но откуда-то сзади, за местом поворота раздавался этот звук и доносился до нее, меняясь, хотя и звучал непрерывно. Лязг прекратился, но вместо него, совершенно безошибочно, послышались глухие и тяжелые звуки движения. Они не были похожи на людские шаги или шелестение звериных лап; их движение было неравномерным. Эти глухие и тяжелые звуки, скорее, напоминали скачки, сопровождаемые шумом от волочения и драки, что давало намек на создания, которые скорее ползли, чем шли.
Теперь внезапно Кей почувствовала отвратительный рыбный запах — затхлую вонь, доносящуюся до нее оттуда же, откуда исходили звуки, которые становились громче. В считанные мгновения ее преследователи могли захватить всю длину прохода позади, и Кей похолодела от мысли, что может увидеть их.
Затем огни погасли.
Темнота сомкнулась вокруг нее, и из нее раздался усиливающийся звук — зычное гудение, бульканье, шарканье, — звук, исходящий от невидимых созданий, устремляющихся к ней. Но это было еще не самое худшее.
Худшим было то, что она услышала нечто новое, в чем нельзя было ошибиться, — бормотание голосов, которые были явно нечеловеческого происхождения, смешение звериного лая, галдежа, и глубокого, утробного кваканья.
Кей развернулась и побежала, побежала вслепую, раскинув руки, чтобы защититься от возможности наткнуться на неровные стены; ноги с трудом двигались по полу туннеля, который с каждым шагом поднимался все выше и выше. Теперь каменная поверхность была влажной и скользкой, с предательскими струйками невидимой влаги.
А из темноты позади ее преследовали звуки — шлепанье, топот, грохот, смешанный с дребезгом и хриплым дыханием, и все это говорило об усиливающихся попытках настичь ее. Шум становился все громче, а волна омерзительного запаха все сильнее.
Но впереди был свет. Тусклый свет из круглого отверстия наверху — выхода из туннеля.
Напрягая все свои силы, Кей бросилась вперед, спеша добраться до края выхода. Задыхаясь, она вскарабкалась на последний влажный уступ. И упала. На какое-то мгновение у нее потемнело в глазах, она испытала шок от удара, когда ее тело стукнулось о скользкий камень.
Затем сознание вернулось к ней, когда она почувствовала прикосновение к плечу.
Она попыталась вывернуться и освободиться, но прикосновение стало хваткой, а хватка — безжалостным зажимом. И сквозь приближающееся бормотание, хриплое кваканье и дикое рычание она услышала звук голоса.
— Кей, не бейте меня, — ради Бога, скорее!
Она открыла глаза, когда Майк Миллер толкнул ее вперед и протащил через выход из туннеля.
Все последующее представляло собой серию моментальных ошеломляющих впечатлений, словно вспышки молний перемежались с темнотой. Проблеск узкого выступа скалы, откуда устье пещеры зияло над морем внизу; вид моторной лодки, покачивающейся на волнах; возбужденное ли до Майка, глядящего на нее, когда он вел и погружал ее в лодку; ощущение вибрации всем распростертым телом, когда мотор завелся, и лодка стремительно поплыла дальше от берега в море; последний взгляд, брошенный на вход в пещеру, когда береговая линия стала удаляться.
Нечто заполнило сейчас этот вход, выбираясь из теней, шлепая, подскакивая, квакая, блея, готовое в один момент броситься за ней. Но этот момент так и не наступил.
Вместо этого раздался рев взрыва, который разрушил скалу, и осколки камней обрушились на вход в пещеру сверху; в это время казалось, что монолитный утес сотрясается в космических конвульсиях. Оглушающий звук, ослепляющий свет и дергающиеся движения соединились, когда Кей почувствовала, как яростно моторный винт лодки рассекает вздувающиеся волны, почувствовала, как руки Майка поддерживают ее, пока она приходит в себя. Затем была только темнота.
Прошло двадцать четыре часа, пока к Кей полностью вернулось сознание, но в какие-то моменты как проблески возникали образы, возвращая к недавно происшедшему. Воспоминания почти целиком состояли из судорожного движения и смутных, неразличимых звуков.
Звук лодочного мотора, громыхающего на пути к берегу; чувство, что тебя ведут, спотыкающуюся, но поддерживаемую, к автомобилю; надежное теплое плечо Майка, когда она оказалась радом с ним на сидении резко стартовавшей машины; ощущение того, что ее выводят из этой машины и ведут в какое-то место, где громко гудят двигатели; сильное давление на барабанные перепонки, когда гудение усиливалось, и возобновленное давление, когда этот звук снизился до жужжания; и снова ощущение того, что ее куда-то ведут, и опять поездка на автомобиле с Майком, сидящим рядом, наконец, пошатывающееся движение, которое закончилось тем, что она погрузилась в благодатную мягкость постели. И вот, со всей неизбежностью:
Где я?
Открыв глаза, Кей уставилась на Майка, который стоял рядом с постелью в круге света от лампы.
У меня дома, — сказал он. — Вы в Вашингтоне.
Но каким образом?
Мы поговорим об этом позднее. А сейчас доктор Ловенквист требует, чтобы вы отдохнули. — Говоря это, Майк взял бутылку со стола, наливая содержимое в стакан. — Ну вот, выпейте это.
Кей выпила и тут же выпала в сон. На сей раз она полностью лишилась каких-либо ощущений и, что самое милосердное, — сновидений.