Роберт Блох – Рассказы (страница 79)
Его пузатое тело задрожало, когда он схватил Кинкейда за лацканы пиджака и пропищал:
— Есть новости?
Кинкейд медленно покачал головой. Блескинд сунул сигару в искривленный рот.
— Работаем дальше, — отрезал он. — Мы будем резать Джорлу. Если он не появится, когда закончим сцены, в которых он не нужен, потом найдем другого актера. Но мы не можем ждать.
Приземистый режиссер торопливо вышел на сцену. Повинуясь внезапному порыву, Кинкейд схватил меня за руку и потащил за переваливающимся Блескиндом.
— Давайте посмотрим первые кадры, — предложил он. — Я хочу посмотреть, что за историю они создали.
Мы вошли на четвертую сцену. Готический замок, родовое поместье барона Ульмо. Темный, мрачный каменный склеп ползущего ужаса. Покрытые паутиной и пылью, покинутые людьми, днем отданные крысам, а ночью — неземным ужасам. У склепа стоял алтарь, алтарь зла, огромный острый камень, на котором древний барон Ульмо и его дьявольские соучастники приносили свои жертвы. Теперь барон лежал в яме под алтарем. Такова была легенда.
Согласно первому запланированному кадру, Сильвия Ченнинг, героиня, исследовала замок. Она унаследовала дом вместе со своим молодым мужем. В этой сцене она впервые увидела алтарь, прочитала надпись на его основании. Эта надпись должна была стать невольным заклинанием, открывающим склеп под алтарем и пробуждающим Джорлу, барона Ульмо, от мертвого сна. Тогда он должен был подняться из склепа. Именно в этот момент съемка была прекращена из-за странного отсутствия Джорлы.
Декорации были великолепно обработаны. Кинкейд и я заняли свои места рядом с директором Блескиндом, когда раздался хлопок. Сильвия Джаннинг вышла на площадку; были поданы сигналы, вспыхнули огни, и началось действие. Это была пантомима. Сильвия прошла по затянутому паутиной полу, заметила алтарь, осмотрела его. Она наклонилась, чтобы прочитать надпись, затем прошептала ее вслух. Послышался гул, когда механически начали открывать склеп-алтарь. Алтарь качнулся в сторону, и открылась черная зияющая яма. Верхние камеры повернулись к лицу Сильвии. Ей предстояло в ужасе смотреть на склеп, и она сделала это великолепно. В кадре она будет смотреть, как появится Джорла. Блескинд приготовился дать сигнал к действию. Затем …
… что-то появилось из склепа!
Он был мертв, этот ужас с маской безликой плоти. Его худое тело покрывали гниющие лохмотья, а на груди красовалось кровавое распятие, вырезанное из мертвой плоти. Глаза омерзительно полыхали. Это был барон Ульмо, восставший из мертвых. И его играл Карл Джорла!
Макияж лежал идеально. Его глаза были мертвы, как и в другом фильме. Губы снова казались разорванными, а рот еще более ужасным, как черная расселина.
И след кровавого распятия был просто громадным.
Блескинд едва не проглотил сигару, когда появился Джорла. Но быстро взял себя в руки и молча подал знак операторам продолжать съемку. Мы подались вперед, следя за каждым движением, но в глазах Кинкейда светилось удивление, похожее на мое.
Джорла вел себя как никогда раньше. Он двигался медленно, как должен двигаться труп. Когда австриец поднялся из склепа, каждое крошечное усилие, казалось, причиняло ему невыносимую боль. Сцена была беззвучной; Сильвия упала в обморок. Но губы Джорлы зашевелились, и мы услышали слабый, шепчущий звук, который только усиливал ужас. Теперь жуткий труп почти наполовину выбрался из склепа. Он потянулся вверх, все еще бормоча. Кровавое распятие из плоти жутко алело на груди. … Я подумал о том, что именно нашли на теле убитого иностранного режиссера Фрица Оммена, и понял, откуда у Джорлы появилась эта идея.
Труп напрягся … он карабкался… вверх… а затем, с внезапным шумом, тело напряглось и скользнуло обратно в склеп.
Кто закричал первым, я не знаю. Но крики продолжались и после того, как реквизиторы бросились к склепу и посмотрели на то, что лежало внутри.
Когда я добрался до края ямы — тоже закричал.
Ибо она была совершенно пуста.
Хотел бы я, чтобы больше нечего было рассказывать. Газеты ничего не узнали. Полиция все замяла. В студии воцарилась тишина, и постановка была немедленно прекращена. Но на этом дело не кончилось.
На четвертой сцене этот ужас продолжался. Кинкейд и я загнали Блескинда в угол. В объяснении не было необходимости; как можно было объяснить то, что мы только что видели?
Джорла исчез; никто не впускал его в студию; ни один гример не работал над ним. Никто не видел, как он вошел в склеп. Он появился на сцене, потом исчез. Склеп был пуст.
Таковы факты. Кинкейд сказал Блекинду, что нужно делать. Пленка проявилась немедленно, хотя двое техников упали в обморок. Мы втроем сидели в проекционной кабине и смотрели, как на экране мелькают утренние вспышки. Саундтрек был специально дублирован. Эта сцена — Сильвия, идущая и читающая заклинание на плите — открытие ямы — и Бог мой, ничего не появилось в кадре!
Ничего, но прямо в воздухе висело большое красное распятие — тот большой перевернутый крест, вырезанный кровью на плоти; но Джорла вообще не был виден! Парящий кровавый крест в воздухе, а потом бормотание…
Джорла — или то существо — чем бы оно ни было — пробормотал несколько слогов, выбираясь из склепа. Саундтрек зафиксировал их. И мы не видели ничего, кроме этого креста; но слышали голос Джорлы, доносящийся из небытия. Мы слышали, что он твердил, падая обратно в склеп.
Это был адрес в каньоне Топанга. Зажегся свет, и было приятно видеть его снова. Кинкейд позвонил в полицию и направил ее по адресу, прозвучавшему в кадре. Втроем, в кабинете Кинкейда, мы ждали звонка из полиции. Мы пили, но не разговаривали. Каждый из нас думал о Карле Джорле, дьяволопоклоннике, предавшем свою веру, о своем страхе мести. Мы думали о смерти австрийского режиссера и кровавом распятии на его груди, вспоминали исчезновение Джорлы. А потом эта жуткая призрачная штука на экране, кровавый крест, повисший в воздухе, когда голос Джорлы простонал адрес…
Зазвонил телефон.
Я поднял трубку. Звонили из полицейского участка. Они доложили о результатах. Я потерял сознание, и прошло несколько минут, прежде чем пришел в себя. Еще несколько минут потребовалось, прежде чем мне удалось открыть рот и заговорить.
— Они нашли тело Карла Джорлы по адресу, указанному на экране, — прошептал я. — Он лежал мертвым в старой лачуге на холмах. Его убили. На груди у него обнаружили перевернутый окровавленный крест. В полиции думают, что это работа каких — то фанатиков, потому что то место было набито книгами по оккультизму и черной магии. Они говорят…
Я сделал паузу. Глаза Кинкейда приказывали: «Продолжай».
— Говорят, — пробормотал я, — что Джорла умер по меньшей мере три дня назад.
Том 2. Колдовство
Необходимые пояснения
Американский писатель ужасов и фантастики Роберт Блох родился в городе Чикаго, штат Иллинойс 5 апреля 1917 года. К 1939 году писателю исполнилось всего 22 года. Блох только начинал свою карьеру и учился литературному мастерству.
Вдохновленный творчеством Г.Ф. Лавкрафта и его ближнего круга, Блох в период с 1934 по 1938 годы пишет массу историй, так или иначе связанных с мифологией Ктулху и значительно расширяет эту вселенную.
Но поиск новых тем, новых сюжетов и идей толкает Блоха дальше. Молодой автор начинает работать в другом направлении, хотя по-прежнему не изменяет темному и фантастическим жанрам. Продолжается его сотрудничество с культовым журналом «Weird Tales», где регулярно публикуются рассказы Блоха под собственным именем и под псевдонимами. Другие издания также охотно берут его короткие истории в печать — «Strange Stories», «Fantastic Adventures», «Startling Stories» и даже флагман журнальной фантастики того времени «Amazing Stories».
Блох активно сотрудничает с другими авторами. После смерти Лавкрафта большое влияние на него оказывает Генри Каттнер — один из самых удивительных и ярких писателей Золотого века научной фантастики.
Какая же тема занимает Роберта Блоха в этот период творчества?
Колдовство.
Темная магия, магия вуду, языческие обряды, ритуалы, странные культы, удивительные мистические практики, открывающие человеческому разуму и сознанию неведомое.
Живые мертвецы, големы, вампиры, оборотни, шаманы, друиды, ведьмы и некроманты вершат странные дела почти в каждом рассказе, действие которого может происходить где и когда угодно. Для Блоха не существует временных и пространственных ограничений — его персонажи живут и в Древнем Риме, и в далеком будущем, путешествуют от Ост-Индии до западного побережья Америки.
Не обходит Блох стороной и тему психологических ужасов. Автор исследует сумасшествие, мании, навязчивые состояния, помутнение разума — темы, которые станут ключевыми во всем его творчестве и прославят его как автора триллера «Психоз».
В предлагаемом сборнике публикуются рассказы Роберта Блоха ранних лет с 1939 по 1941 годы, большинство из которых переведены на русский язык впервые. Рассказы выстроены в хронологической последовательности вне принадлежности к сборникам.
Второй том получил название «Колдовство».
Музей восковых фигур
До открытия музея восковых фигур у Бертрана выдался скучный день — темный и туманный, и он провел его, бесцельно бродя по грязным улицам набережной района, который любил. Это был обычный день, но, тем не менее, такие дни нравились Бертрану больше всего. Он находил угрюмое удовольствие в жгучем ощущении мокрого снега на своем лице; ему нравилось также ощущение полуслепоты, вызванное туманом.