Роберт Блох – Рассказы (страница 72)

Репортер ахнул. Украденная камера, казалось, была каким-то образом изменена; наружная крышка снята, и она стояла на треноге с объективами, очевидно, направленными в конец длинного сверкающего кольца. И тут Марлин понял.

Окида подсоединил «Глаз Аргуса» к телескопу!

Почему? Как? Тысячи вопросов проносились в его голове, пока он следил за движениями азиата, который снял камеру и осторожно положил ее на столик. Марлин наблюдал, как Окида снова пересек комнату, излучая выражение триумфа, которое безошибочно читалось на его жирном лице.

Внезапно Окида опустился на колени, и Марлин всё понял. Азиат склонился перед маленьким бронзовым идолом, сидевшим на корточках в нише у стены. Перед уродливой фигурой божества в жаровне кружился фимиам, а губы Окиды, казалось, шевелились в молитве. Он потянулся в угол и вытащил оттуда несколько больших палок, которые положил вертикально в жаровню перед статуей. Затем, пока Марлин следил за каждым его движением, ученый вытащил несколько больших полотен — длинные прямоугольные полосы шелка, покрытые чем-то похожим на восточные иероглифы. Он поднял их на мгновение перед божеством, его губы продолжали шевелиться в молитве. Он осторожно обернул их вокруг палочек и поднес к огню из жаровни. Ткань медленно загорелась.

Марлин догадался. Окида возносил благодарственные молитвы своему богу. Но за что? Если бы он только знал!

Когда пленка погасла, Марлин поднялся с довольной улыбкой. Он мог узнать!

Дэн прокрутил пленку назад, к тому моменту, когда Окида поднял две полоски шелка перед алтарем. Потом он остановил пленку и подошел к экрану с увеличительным стеклом. С карандашом в руке Марлин записал буквы, отчетливо видимые на шелке. Десять минут спустя он перевел молитвы. То, что они ему рассказали, заставило его задрожать от волнения при мысли о важности своего открытия. Ибо Окида возблагодарил богов с триумфом. Его телескоп оказался успешным — телескоп дальнего действия с искривленным светом, который позволил ему шпионить за секретами фортификации Соединенных Штатов за тысячи миль отсюда.

Телескоп преломленного света! Конечно, вот как можно было это объяснить. Именно так Окида добывал информацию. Он усовершенствовал использование специальных преломляющих устройств при создании телескопа дальнего действия; естественно, он поместил его в обсерваторию и работал оттуда. Нет необходимости посылать шпионов, когда прибор может так работать! Марлин изумился. Так вот что было тайной Окиды. Он страстно желал того момента, когда сможет исследовать природу чудесного инструмента, сравнить его принципы с принципами, управляющими его собственным «Глазом Аргуса».

Его «Глаз Аргуса»! Наскоро Марлин размотал пленку до места, фиксирующего вторую молитву. На свитке виднелись цифры, которые он снова записал и перевел, благодаря свою счастливую звезду за лингвистические познания, приобретенные за два года на Восточном фронте в Шанхае.

Да, молитвенные покрывала открывали их послание; на этот раз смутно и в таком плохом фокусе, что несколько фраз были затемнены. Но этого было достаточно, чтобы показать, что Окида отдал дань уважения Высшим силам, потому что он установил украденную камеру в свой телескоп.

Теперь, с помощью кинофильмов, фотографирующих телескопические сцены за тысячи миль, у него был прибор для наведения орудийного огня и, следовательно, непобедимое боевое оружие.

И Окида возблагодарил богов за то, что сегодня вечером он снова отправится на Восток, представит свои сведения правительству и предложит использовать эти знания в будущих атаках. Марлин собрал всё по кусочкам, перескакивая через цветистое красноречие языка и цепляясь только за жесткие, фактические фразы, которые взрывались как бомбы перед его глазами, когда он думал об их значении. Он должен действовать немедленно!

Но нужно было посмотреть еще одну пленку. Марлин задумался, не просмотреть ли все полностью. Конечно, информация, которой он уже располагал, была достаточно важна, чтобы вызвать немедленное беспокойство — но все же, возможно, есть дополнительные сведения, которые можно использовать. Катушка, насколько он помнил, показывала нижнее помещение под полом обсерватории — то самое, о котором говорила Лоис. Это был склад?

Марлин поспешно вставил катушку, спроецировал, посмотрел. Темные стены подземелья. Каменная скамья, каменный пол, мрак, нарушаемый светом факелов. Свет факела в руках человека. На страже стоял японец.

Страж отступил в сторону, и Марлин увидел испуганное лицо Лоис. Девушка была прикована к стене, ее руки были жестоко сжаты железными наручниками. Струящиеся волосы ниспадали на плечи. На ее изорванном платье виднелись пятна от слез.

Сквозь стиснутые зубы Марлина вырвалось проклятие. Лоис — они мучили ее! Тогда она сказала правду, не предала его. Когда на него напали в комнате гостиницы, девушку похитили, и теперь пытались заставить рассказать все, что она знала о его планах.

Волна слепой ярости поднялась в сердце Дэна Марлина. Исчезло желание донести свои фильмы до властей; исчез его план ждать до полуночи и возглавить рейд с правительственными чиновниками, если тех убедят его снимки. Лоис была в опасности — прямой опасности. Он должен действовать сам, сейчас же. Если они терзали ее, убивали…

Сунув револьвер в карман, Марлин выскочил из комнаты, запрыгнул в машину и с бешеной скоростью вывернул ее на дорогу.

Горящие желтые глаза смотрели вниз с вершины холма, на котором притаилась обсерватория. Дэн Марлин ощутил на себе этот ужасный безжизненный взгляд, когда его пальцы лихорадочно принялись резать проволоку. Прочная изгородь в кустах у подножия холма, на котором находилась обсерватория, наконец открыла брешь, и он проскользнул в щель между оборванными концами проволоки.

Дэн двинулся по длинной, окаймленной кустарником дорожке, которая вела к двери, прислушиваясь к малейшему шороху; ни намека на движение в кустах вокруг него, и света факела впереди. Вместо этого он двигался в полной тишине — тишине запустения, гнетущей невысказанной угрозой.

У Марлина не было никакого плана, когда он начинал это предприятие, ничего, кроме всепоглощающего гнева и ужасного страха за безопасность девушки, которую он невольно осудил. Но теперь, когда Дэн крался по темным тропинкам, его разум начал быстро работать. Как он мог войти в обсерваторию незамеченным? Здесь память сослужила ему хорошую службу. Камеры "Аргуса" показали строение обсерватории, а описание Лоис дало довольно точное представление о комнатах и коридорах и их взаимосвязи.

Он вспомнил, что на снимках, снятых сегодня днем, было два пустых помещения. В этих комнатах наверняка есть окна. Его глаза обшаривали стену слева от входа. В конце появился темный квадрат стекла. Должно быть, это одна из комнат.

Он по-кошачьи бесшумно опустился на пол темной комнаты. Карманный фонарик быстро пронзил темноту, обнаружив лишь признаки полного запустения, характерные для этого места на пленках "Аргуса". Яркий свет осветил дверь.

Марлин знал, что она ведет в коридор, а коридор — к Лоис.

Без колебаний репортёр двинулся вперед. В более здравом уме он бы остановился, обыскал даже эту, казалось бы, пустую комнату в поисках улик — но гнев Марлина не терпел ни здравого смысла, ни промедления. Он открыл дверь, сжимая свободной рукой револьвер в кармане, и вышел в длинный коридор, тускло освещенный несколькими слабыми лампами на боковых стенах.

Осторожно пробираясь по коридору, Дэн миновал еще одну дверь, которая, как подсказала ему память, вела во вторую пустую комнату на снимках. И тогда он подошел к третьей двери, и увидел полоску света, вырывающуюся из-под нее. Это была внешняя штаб-квартира. И пока он смотрел на нее, дверь открылась. Марлин прислонился спиной к стене, прячась в тени, когда вперед вышла фигура — силуэт, от которого мурашки пробежали по спине. Это был гигантский монгол. Огромный полуголый детина ухмылялся так, что Марлина затошнило, а в руке здоровяк держал странный светящийся предмет.

Инстинктивно Марлин понял, куда направляется этот человек, и, едва дождавшись, когда дверь за спиной монгола закроется, стал красться следом.

Желтый гигант зашагал по коридору, и Марлин услышал, как что-то лязгнуло рядом. И в странном свете, исходившем от предмета, который тот нес, стали видны серебряные очертания связки ключей, висевшей у него на поясе, и больше не было никаких сомнений в том, куда направляется этот человек.

Марлин прошептал молитву надежды.

Все, что ему теперь нужно было сделать, это последовать за великаном, подождать, пока он откроет дверь в подземелье, а затем застрелить его. Все было просто. Репортер повернулся в конце коридора, монгол пошел впереди и начал спускаться по лестнице. Марлин подошел к нему вплотную, готовый действовать. И…

Что-то холодное впилось в шею Марлина, прямо в позвоночник.

— Сэр, будьте добры, поднимите руки.

Марлин вытянул руки вверх. Он попытался повернуть голову, но нажим холодной стали усилился, когда голос быстро продолжил:

— Игра окончена.

Один из японцев последовал за ним из комнаты, преследуя его, как он сам преследовал монгола. А теперь дуло пистолета уперлось ему в спину. Желтая рука нащупала в кармане пальто Марлина револьвер. Дэн стоял рядом с невидимой фигурой, подняв руки. Рука схватила оружие и подняла его.