Роберт Блох – Рассказы (страница 480)
Джо рассказывал врачу много головокружительных вещей вроде этого. Лежа под лампой, он вспоминал все больше и больше. Он рассказал о том, как получил свою первую трубу и все время тренировался в комнате, чтобы не пришлось играть с оркестром на людях. Он рассказал о своей первой работе и о том, как он сбежал, ничего не заработав, а потом стал объяснять, как он любит музыку — особенно такую, где не нужно читать ноты, а просто проигрываешь ее в своей голове, и она что-то делает с тобой, как алкоголь.
Потом Джо понял, что его рассказ уже близок к завершению, и ему придется рассказать о человеке в коричневом пальто, а он не хотел этого делать, поэтому заговорил громче и быстрее, чтобы отогнать мысли, но ничего не вышло, а потом он выплюнул все это, и врач начал задавать вопросы очень тихим голосом, и он сказал, что да, он видел человека в баре, и нет, он не был странным, и да, у него было лицо, и кожа вокруг рта была как смятая папиросная бумага.
Смешно… Джо и не подозревал, что помнит о коже вокруг рта того чудика, пока его не спросил об этом мозгоправ.
Теперь ему было даже приятно сбросить этот груз. Так что он пересказал весь их с чудиком разговор о Бюро путешествий «Эйс» и билете на Марс за 2,88 доллара, только в один конец, и о других клиентах, которые, по словам человечка, у них есть, и он рассказал о том, как потерял сознание.
Потом рассказал о телефонном звонке и танцполе. Только он все время твердил врачу, что в этот последний раз ничего не пил, и видел маленького типа в коричневом пальто так же ясно, и слышал его голос, так что он не был чокнутым.
Мозгоправ улыбнулся и сказал, что с Джо все в порядке, а потом позвал Макси, и они некоторое время стояли в соседней комнате и беседовали, и Джо не мог разобрать ни слова из того, что они говорили. Мозгоправ снова вошел и показал ему телефонную книгу. Она была выстроена в алфавитном порядке, и он открыл ее там, где располагались бюро путешествий, но Бюро путешествий «Эйс» в списке не значилось.
Это заставило Джо почувствовать себя немного лучше, пока врач не начал расспрашивать его, что он знает о планете Марс. Потом он понял, к чему клонит парень, и заткнулся, как моллюск. Мозгоправ спросил его, что значит для него число 288, и Джо притворился немым, как лиса. Поэтому врач улыбнулся и велел ему вставать, а через пару дней он должен вернуться, когда они проведут физические тесты. Макси велел Джо идти в отель одному, он догонит его через несколько минут после того, как расплатится по счету с психиатром. Поэтому Джо встал и вышел.
В приемной сидел пациент и читал журнал «Нэшнл Джиографик», но, когда Джо вошел, тот отложил журнал, и Джо увидел маленького человечка в коричневом пальто.
— Я уже выписал вам билет, — сказал тот. — Вы можете отправляться сегодня, если хотите.
Джо ничего не ответил. Он просто стоял, глядя на морщинистую сморщенную кожу вокруг губ уродца и маленькие глазки под тенью полей его шляпы. Джо посмотрел на коричневое заляпанное пятнами пальто и на большие рваные дыры от моли вдоль воротника. Он глубоко вздохнул и почувствовал запах пальто и чего-то еще — чего-то старого, несвежего и кислого.
Так что Джо знал, что он видит, слышит и чует эту штуку, и все это время маленький парень гримасничал, а потом полез в карман, и Джо понял, что он ищет билет на Марс.
На этот раз Джо был готов. В мгновение ока он подскочил к чудику, и почувствовал, как его пальцы сомкнулись вокруг чего-то, хрипя и задыхаясь, и все стало красным и черным, и снова стало красным, и кто-то кричал, где-то вдалеке, и это кричал Джо, но он уже не знал этого, потому что потерял сознание.
Когда Джо Гибсон проснулся, он снова лежал в постели и чувствовал себя хорошо. Просто отлично.
Сначала он ничего не мог понять, а потом вспомнил почему. Потому что он, конечно же, бросился наутек. Он подумал, не убил ли того человечка. Он не мог этого сделать, иначе сейчас сидел бы в тюрьме, а не в своем гостиничном номере. И все же это было приятное чувство. Он хотел отпраздновать победу.
Вошел Макси. Он не выглядел так, будто чувствовал себя хорошо. Джо начал было говорить ему, что теперь с ним все в порядке, но Макси продолжал бормотать что-то о припадке, который он устроил в кабинете психиатра.
Джо тут же доказал, что он не сумасшедший. Он признался, что закатил истерику, и ничего не сказал о том, чтобы задушить типа в коричневом пальто.
— Пожалуй, я оденусь и пойду погуляю, — сказал Джо.
Он знал, что Макси это не понравится, но чувствовал себя слишком хорошо, чтобы волноваться. Но Макси не пытался его остановить.
— Хорошо, — сказал он, сел на кровать и закурил сигару, пока Джо одевался. Он уставился на ковер и нахмурился, когда Джо начал насвистывать.
— Джо, — сказал он.
— Да?
— Ты не пойдешь гулять.
— Кто сказал?
— Тебе нужно проще отнестись к этому.
— Конечно. Я все воспринимаю спокойно. Я вернусь пораньше.
— Нет. Я не это имел в виду, Джо. Ты будешь отдыхать в постели. В санатории.
— Что за…
— Я разговаривал с доктором. Они придут за тобой через полчаса. Сейчас не о чем волноваться, ты снова выйдешь на улицу.
Именно так все и должно было быть. Теперь он все понял. Джо подошел к бюро.
— Куда ты идешь? — спросил Макси.
— Мне нужно взять сигареты. Не беспокойся. Все в порядке. Я все понимаю.
— В конце концов, это для твоего же блага, — сказал Макси, по-прежнему не глядя на Джо.
— Конечно, — ответил Джо. Он открыл ящик стола.
— Без обид, — сказал Макси.
— Никаких обид, — сказал Джо.
Он отвернулся от бюро и дважды выстрелил Макси в живот из пистолета, который достал из ящика бюро.
Джо не был сумасшедшим, и он никогда в жизни не чувствовал себя лучше, иначе он не мог бы представить себе все так идеально. Он спустился вниз, выписался из номера, заплатил по счету деньгами, которые нашел у Макси, и поймал такси. Если бы он смог добраться до Джерси к ужину, они… никогда не найдут его.
Поэтому он пошел на вокзал, взял билет на 5:14 и сделал это как раз в тот момент, когда поезд начал выезжать. Он шел по проходу и смеялся, потому что вспомнил, что маленький человечек в коричневом пальто был мертв.
Теперь не о чем было беспокоиться, кроме этой толпы, всех этих людей. Ему хотелось ненадолго уйти и обдумать свой следующий шаг. Поэтому он поискал туалет в конце вагона, открыл дверь и вошел. Свет не работал, и там было темно, но Джо мог видеть в окно. Потребовалась минута, чтобы его глаза сфокусировались правильно, но затем он увидел, что было снаружи. Только большая пустота космоса с проносящимися мимо звездами, сверкающими и подмигивающими.
Потом дверь открылась, и Джо понял, что это кондуктор. Но кондуктор был в коричневом пальто и шляпе с опущенными полями. Чья-то рука потянулась к билету Джо. Он смотрел на нее в свете звезд, читал свое имя, цену и пункт назначения, а потому Джо Гибсону ничего не оставалось, как оставаться и ждать конца путешествия, пока он мчится все дальше и дальше, прочь из этого мира.
Череп маркиза де Сада
Откинувшись на спинку кресла перед камином, Кристофер Мейтленд ласково поглаживал переплет старинной книги. Блики огня бегали по его худому лицу, задумчивому и сосредоточенному. Это было лицо настоящего ученого.
Все мысли Мейтленда занимал фолиант, который он держал в руках. Ученый размышлял о том, из чьей кожи сделан переплет — из кожи мужчины, женщины или ребенка.
Книжный торговец уверял его, что этот переплет из кусочков женской кожи. Но Мейтленд, по характеру скептик, не верил, хоть это и было соблазнительно. Книжные торговцы, имеющие дело с подобными ценностями, как правило, далеко не всегда заслуживают доверия. Во всяком случае, годы общения Кристофера Мейтленда с людьми этого сорта значительно подорвали его веру в их честность.
И все же Мейтленду хотелось верить, что его не обманули. Разве не прекрасно иметь книгу в переплете из женской кожи? Разве не прекрасно обладать святым распятием, вырезанным из бедренной кости; коллекцией голов даяков; высохшей Магической рукой[56], выкраденной с кладбища в Мейнце. У Мейсона все это было и не только это, ибо он увлекался коллекционированием необычных редкостей.
Мейтленд поднес книгу ближе к свету, пытаясь разглядеть поры на потемневшей поверхности переплета. Ведь у женщин поры на коже более тонкие, чем у мужчин, не так ли? И вдруг он услышал чей-то голос:
— Прошу прощения, сэр.
Мейтленд поднял голову и увидел вошедшего Хьюма.
— В чем дело? — спросил он.
— Этот тип снова пришел, — едва сдерживая волнение, ответил слуга.
Мейтленд недоумевал.
— Какой тип? — тут же спросил он.
— Мистер Марко.
— Да? — Мейтленд поднялся, едва подавив довольную улыбку и стараясь не замечать ярко выраженного неодобрения на лице Хьюма.
Бедняга Хьюм терпеть не мог Марко и вообще всю эту вульгарную публику, которая снабжала Мейтленда редкостями для его коллекции. Хьюм недолюбливал и саму коллекцию — Мейтленд хорошо помнил, с каким отвращением старый слуга смахивал пыль с ящика, в котором хранилась мумия священника из Хоруса, обезглавленного за колдовство.
— Марко? Интересно, что он принес? — загорелся Мейтленд. — Ну, зови его сюда.
Хьюм повернулся и с явной неохотой вышел. Что касается Мейтленда, то его энтузиазм заметно возрос. Он погладил нефритового тао-тие[57] по чешуйчатой спине, провел языком по губам с выражением, очень напоминающим мимику лица этого китайского олицетворения алчности.