Роберт Блох – Рассказы (страница 405)

— Так может, вам лучше уйти? — предложил Букер.

— С чего это? Теперь его нет совсем, — прощебетала фея, слегка поклонившись. — Мы можем остаться здесь и ждать, пока О'Дрисколл расправится с врагами и вернется к нам. Это то место, где мы сейчас находимся.

— В том-то и дело, — раздраженно сказал Тим Букер.

Фея не обратила на него никакого внимания. Она повернулась и махнула рукой в сторону кустарника.

— Выходите, — позвала она. — Выходите и познакомьтесь с прекрасным, величественным джентльменом, к доброте которого мы взываем.

С витиеватыми жестами он вывел вперед еще пять крошечных фигурок. Кланяясь и приседая в реверансе, феи явили свои ухмыляющиеся мордашки Тиму Букеру.

— Я Нуббин, — сказал первый эльф, прежде чем представить своих спутников. — А это Сиб, сэр.

По мнению Тима Букера, Сиб была довольно пожилой для феи — маленькая сморщенная обезьянья фигурка с седыми волосами и морщинистым лицом напоминающим чернослив.

— И Слип.

Слип, благодаря рваной косынке, скроенной наподобие платья, оказалась дамой. Ее возраст, очевидно, был равен возрасту Сиб, и она приветствовала Тима Букера писклявым голосом.

— Конечно, нам очень приятно ваше поклонение, так оно и есть.

Нуббин представил остальных.

— А вот и Гэнди, сэр.

Гэнди был курносым юнцом с дерзкой ухмылкой. Букер, глядя на него, вспомнил миниатюрного Микки Руни.

— Как делишки? — спросил Ганди на удивление спокойным голосом с легким акцентом.

— Что там жужжит, кузен? — протяжно словно флейта пропищал новый голос. Тим Букер уставился на дерзкое девичье лицо. У женщины-феи были рыжие волосы. С ужасом он понял, что услужливый Эммет О'Дрисколл сшил ей импровизированные брючки.

— Это Данни, — сказал Нуббин. — И она дикая.

Пять фей столпились у колен Букера, с нескрываемым любопытством разглядывая его лицо и конечности и перешептываясь за своими похожими на лепестки руками.

— Вы забыли меня, — проскрипел тоненький голосок из кустов.

Появилась шестая фея.

— О, Томакин! — воскликнул Нуббин. — Я правда забыл.

— Истинное удовольствие видеть ваше величественное и славное лицо, — сказал толстый маленький Томакин. Он поспешил вперед, с напыщенным достоинством облаченный в тогу из носового платка, остановился рядом с Букером и поднял руку.

Тим Букер с такой же серьезностью попытался пожать ему руку. Он едва чувствовал крошечную ладошку, затерянную в необъятности его собственной огромной ладони.

— Мы очень благодарны вам, — сказал Томакин, — за то, что вы предоставили нам этот большой, величественный дом.

Букер закусил губу.

— Рад это слышать. — Он заколебался, потом продолжил. — Но именно это я и хотел вам сказать, ребята. У вас не может быть этого большого, величественного дома.

— Что?

— Конечно, я бы хотел, чтобы он у вас был. Если бы он был моим, я бы отдал его вам. Но он не мой, разве не видно? Он принадлежит моему боссу, Десмонду Гуджеру. И прямо сейчас я собираюсь сдать его в аренду новому арендатору. Босс послал меня сюда, чтобы сказать вам освободить помещение.

— Освободить помещение?

— Убраться с участка?

— Уйти?

Тим Букер кивнул. Данни повернулась к нему, встряхивая морковными кудрями.

— А что, если мы не хотим уйти? — насмешливо спросила она. — Что же тогда?

— Тогда мы подадим на вас в суд, — слабо сказал Букер, поняв, насколько бессмысленной была угроза, как только произнес ее.

— Очень хорошо, — сказал Ганди, неожиданно обнаглев. — Будь проклят йез, говорю я.

— Мы не уйдем, и точка, — добавила Данни.

Именно тогда отчаявшийся Тим Букер принял непредвиденное решение. Он поднялся на ноги и нахмурился.

— Значит, не уйдете? — пробормотал он. — Ладно, черт с вами! Я сам перееду в это место!

Три дня спустя Тим Букер и его жена Милдред переехали в дом № 711 по улице Жимолости. У Тима не было затруднений с Милдред, когда она услышала эту новость. Одно упоминание о загородной недвижимости более чем убедило ее в том, что дом должен быть идеальным. Ее мимолетный визит был излишним — она даже не потрудилась как следует взглянуть на это место. Тим не показал ей сад, и она не стала искать его сама. Милдред была слишком занята тем, что визжала, как всегда визжат женщины, столкнувшись с чем-то дорогим.

— О, это чудесно, Тимми, дорогой, — приговаривала она.

Тим Букер даже не нахмурился, услышав свое прозвище, когда оно слетело с ее губ. Он был слишком счастлив. Теперь Десмонд Гуджер не будет доставать его из-за аренды этого места. Милдред не будет ворчать на него, что хочет получить лучшую недвижимость. Какой бы ни была финансовая жертва, Тим Букер хотел, чтобы его босс и его жена были счастливы. Только когда они были счастливы, они замолкали. Тим Букер нуждался в тишине после пережитого. Он надеялся только, что Милдред не узнает о феях в саду. В течение первых трех дней она была полностью поглощена распаковкой домашних вещей и размещением их в неправильных местах. На четвертый день она все переставила, а на пятый снова поменяла переставленную мебель. Тим Букер погрузился в работу в агентстве недвижимости и ждал.

Милдред удосужилась выйти на задний двор только к выходным. Тим Букер неохотно повел ее вниз по тропинке, настороженно следя за резкими движениями в высокой траве.

Ничего не произошло. Феи благоразумно удалились в свои гроты в Саду камней. Осмелев, Букер повел Милдред к самому Саду камней и просиял, когда его жена задохнулась в экстазе, который женщины могут вызвать по желанию.

— Как замечательно, Тимми! — проворковала она. — Сад камней!

Все это место очаровательно. Мы должны немедленно купить несколько шезлонгов и зонтики!

— Тимми, — простонал он про себя.

— И ты должен немедленно постричь газон, — сказала Милдред, склонив голову набок и критически оглядывая высокую траву. — Тогда все будет готово.

— Готово для чего?

— Это сюрприз, — радостно сказала Милдред. — А теперь почему бы тебе просто не сбегать за газонокосилкой и не начать стричь траву прямо сейчас?

Тим Букер, у которого было по меньшей мере восемь веских причин не косить газон в этот день, послушно вошел в дом, взял газонокосилку и начал стричь траву. Милдред довольно долго смотрела на него, весело напевая. Тим вспотел и стал искать фей.

Ни одна не появилась. Вероятно, они прятались от его жены — и в каком-то смысле он им завидовал. На какое-то мгновение у него родилась дикая надежда, что, возможно, крошечный народец все-таки исчез.

Эта надежда рассеялась на следующее утро, сменившись унынием.

Выйдя на заднее крыльцо за воскресной газетой и сливками, Тим Букер обнаружил, что молоко у него свернулось. Он ничего не сказал. Позже тем же утром он побежал в магазин и купил свежего молока. Но в понедельник утром Милдред достала молоко и открыла бутылку за завтраком.

— Тимми, это молоко прокисло! — объявила она.

— Скисло? — Тим Букер прикинулся дурачком.

— Я поговорю об этом с молочником, — объявила Милдред.

У Тима Букера были другие идеи. В то утро он на цыпочках спустился по тропинке и остановился у Сада камней.

— Эй, там! — позвал он громким театральным шепотом. — Эй, ребята!

Толстый маленький Томакин выглянул из-за скалы.

— Доброе утро, йез, — сказал он. — Что мы можем сделать в твою честь этим утром?

— Черт побери, вы можете не трогать мое молоко, — бестактно сказал Тим Букер.

Томакин нахмурился.

— О, и тебя беспокоит простокваша? — прокомментировал он.

— Это вы сделали, не так ли? — обвинительно спросил Тим Букер.

— Конечно, мы это сделали, — ответил Томакин. — И прошу прощения, сэр, мы будем делать это снова, если только вы не прислушаетесь к предостережению.