Роберт Блох – Рассказы (страница 294)
— Ты босс, — говорит Герман Гормон, протягивая руку.
Потом я объясняю ему, что планирую, и мы занимаемся делом. Мы работаем всю ночь. Когда работники приходят к сараю фабрики на следующий день, мы просим их спешить. К тому времени, когда Спеллбиндер готов появиться в студии вещания для первой программы, мы все готовы. Герман входит один, как мы и планировали. Все готовы к шоу. В личном кабинете Берни адвокат и Дж. Селвин Спеллбиндер празднуют. Все распланировано идеально. Чтобы все было закончено, они приглашают на спектакль трех моих бывших жен. Эйлин, Джойс и Глория готовы увидеть, как их деревянный манекен мужа исполняет акт чревовещания. Когда Гормон входит, Берни как раз рассказывает моим бессердечным супругам, как я на самом деле превратился в дерево и меня приняли за манекен.
— Ха, это хорошо! — кудахчет Эйлин. — Ты хочешь сказать, что мы действительно продали Левшу за эти сто баксов? Я знала, что однажды мы получим немного денег из его никчемной туши, теперь я получила настоящий смех из шоу.
Все хихикают.
— Гм, — говорит Герман Гормон.
— А, вот и ты. Тебе удалось изменить формулу «Рикис»? — спрашивает Спеллбиндер.
— Да. Я принес немного для этого банкета, — объявляет Герман.
Адвокат Берни подозрительно обнюхивает пакет.
— Никаких фокусов? — говорит он. — Ты не подсунул нам ничего, что превратит нас в дерево?
— Как ты можешь думать об этом? — спрашивает Гормон с невинной улыбкой. — Это испортит программу, не так ли?
— Ну, давай, — говорит Спеллбиндер. — В конце концов, мы празднуем с этими очаровательными леди, и мы могли бы также попробовать наш новый продукт. Я надеюсь, что новый «Рикис» лучше, чем старые.
— Посмотри сам, — предлагает Гормон.
Все съедают по миске завтрака с молоком и сахаром. Адвокат Берни хмыкает.
— На вкус как сухие листья, — жалуется он. — Нам придется потрудиться, чтобы впарить это барахло публике. Кстати, где наш манекен? Где Левша Фип, мечта термитов?
— Я здесь, — говорю я, входя в кабинет.
Раздаются завывания и хмурые взгляды. Я ухмыляюсь сквозь шум.
— Что происходит? Почему ты не торчишь в лесу? — кричат они.
— Да, и что будет с нашей программой — кто будет куклой чревовещателя? — щебечет Дж. Селвин Спеллбингер.
— Ты будешь, — говорю я ему.
— Что за?..
— Вы просто съели миску старых «Рикис», — сообщаю я толпе. — С удвоенной силой. У меня есть гормональная смесь сверхтяжелой партии. Вы должны превратиться в дерево гораздо быстрее, чем я. На самом деле, вы должны стать деревьями прямо сейчас.
К своему ужасу, они обнаруживают, что я говорю правду. Мои бывшие жены чувствуют себя онемевшими. У Эйлин зеленеют волосы. У Джойс на шее расцветает бутон. Глория похожа на выброшенную с лесопилки полешку. У адвоката Берни лицо становится как коробка из-под сигар. Спеллбиндер пытается встать и схватить меня, но ноги не слушаются. Они сидят и таращатся, вместо того чтобы разговаривать.
— Да, вы деревенеете, — повторяю я. — И останетесь такими на несколько дней. Я знаю секрет выздоровления. И если вы все будете вести себя хорошо, я освобожу вас в свое время.
— Но это же предательство! — ахает Берни.
— Просто расслабьтесь и сохраните то, что осталось от вашего голоса, — ухмыляюсь я. — Через некоторое время мы выйдем в эфир. Я буду делать объявления и вести шоу от лица Спеллбиндера, а сам он будет моим манекеном в комедии.
— Но…
Жалоба Берни приходит издалека. Его голос звучит быстро.
— Но что происходит? Нельзя продавать завтраки, которые превращают людей в дерево.
— Конечно, нет. Мы поменяли материал, из которого делаем «Рикис». Прошлой ночью я думал о чем-то сенсационном, после того как выздоровел. Я гарантирую, что люди съедят эту дрянь. Но подождите — вы услышите об этом в программе через некоторое время.
И это именно то, что они делают. Мы несем деревянных жен и двух покрытых листвой джентльменов в студию. Они сидят и слушают с растущим любопытством. Я подхожу с манекеном к микрофону и читаю сценарий. Затем я начинаю свое рекламное объявление.
— Помните, ребята, эта программа спонсируется создателями «Рикис». «Рикис» — это удивительная новая еда для завтрака! Друзья, чем вы завтракаете? Ну, конечно, какими-то простыми завтраками. «Рикис» — это первый завтрак, сделанный полностью из коробок для завтрака! Хороший питательный картон имеет большое количество сыпучего и грубого корма! Не забудьте купить «Рикис», сделанные из измельченных коробок для завтрака. Это новое вкусовое ощущение нации.
Это заканчивает первую программу, и конечно, объясняет, что я сделал. Чтобы сэкономить деньги на производстве совершенно нового продукта, я просто советую Гордону ему измельчить 200 000 картонных коробок. Они так же хороши на вкус, как и большинство завтраков, и я думаю, что они так же питательны. Забавно, публика тоже так думает. После этой первой программы они покупают завтрак как сумасшедшие.
Через несколько дней я приготовил Спеллбиндеру, Берни, и бывшим женам хорошую горячую ванну, и они пришли в себя. Но с этого момента я стал боссом. Мои жены никогда не беспокоят меня из-за алиментов. Берни и Спеллбиндер не смеют кричать, потому что они делают слишком много денег на новых «Рикис». Герман Гормон тоже доволен. И я, хотя больше и не ем еду на завтрак.
Левша Фип ухмыльнулся.
— Ты закончил рассказ? — спросил я.
Он кивнул.
— Ну, зато я с тобой еще не закончил, — сказал я ему. — Начнем с того, что сама идея твоего завтрака — это больше, чем я могу проглотить. Ты говоришь, что превратился в дерево и обратно. Возможно. И ты заявляешь, что решил приготовить завтрак из картонных коробок, в которых он был. Ну, я готов поверить во все это. Но есть одна вещь, которую ты не объяснил и не можешь объяснить.
— Что это? — спросил Левша Фип.
— Если ты использовал все коробки, чтобы приготовить еду для завтрака, — промурлыкал я, — тогда будь добр сказать мне, что ты взял для коробок, чтобы положить еду для завтрака?
— Очень просто, — сказал мистер Левша Фип. — Коробка для завтрака должна быть прочной и долговечной. Поэтому я просто предложил Герману Гормону сделать их из всех его старых «Рикис».
— Значит, ты…
— Именно. — Фип улыбнулся. — Мы сделали завтрак из коробок. И сделали наши коробки из спрессованных хлопьев!
Конец веревки
Вы когда-нибудь отчаянно нуждались в еде? Готовы были пойти на все ради еды? Так случилось и со мной. И я пошел в ресторан Джека, чтобы поесть. Видите, как я проголодался так, что рискнул поужинать в забегаловке Джека. Потому что, как повар, Джек продвинулся в том, на чем остановилась семья Борджиа.
Но я сделал это. Заказал куриный ужин и съел его. Я как раз пробирался сквозь барабанные палочки, когда услышал кудахтанье. Это меня не удивило — по твердости цыпленка я легко мог поверить, что он все еще жив. Потом снова послышалось кудахтанье. Я вытер соус с глаз и посмотрела вверх.
Конечно. Вот он — высокий человек-небылица — Левша Фип. Лично и в новом костюме, как обычно. Очень веселая оранжево-зеленая палитра, которая подходит к его желтому галстуку, пурпурной рубашке и синим кругам под глазами. Иногда, когда я вижу Фипа, мне хочется быть дальтоником. И после того, как он заговорит, я хотел бы оглохнуть. Видит Бог, я уже немой — от того, что слушаю его.
Ну раз здесь Левша Фип, я должен был извлечь из этого максимум пользы.
— Привет, Боб, какие дела? — приветствовал он меня.
— Садись, — пригласил я. — Я как раз заканчиваю ужин.
— Ты что, курицу собираешь? — спросил он.
— Она слишком мала для стервятника, — ответил я. — А как насчет крылышек?
— Крылышки? — Левша Фип поднял брови. — Это все не то!
— В чем дело, ты не голоден?
— Абсолютно. Но, пожалуйста, никаких крылышек!
— В чем дело? — допытывался я. — Тебе не нравятся куриные крылышки?
— Дело не в том, что я не люблю крылья — я просто ненавижу их, — объяснил Фип. Каждый раз, когда я думаю о них, я думаю об Артуре. И каждый раз, когда я думаю об Артуре Артуре, я думаю о веревке. И каждый раз, когда я думаю о веревке, я готовлюсь повеситься.
— Почему, что случилось? — мне следовало бы подумать, прежде чем задавать этот вопрос.
Левша Фип перегнулся через стол и потряс перед моим лицом грудной косточкой.
— Это очень кровавая история, — прошептал он. — Это сказка, которая непременно заставит тебя побледнеть и испугаться. История проклятия.
— В другой раз, Левша, — поспешно сказал я. — Сейчас я полностью занят. Я на пределе своих возможностей.
— Ты на пределе своих возможностей? Подожди, пока не услышишь о веревке, на которой висел мой приятель.
— Позже, — взмолился я. — У меня свидание.
— Скажи ей, чтобы подождала, — рявкнул Левша Фип. — Ты должен знать, что случилось с моим приятелем.