Роберт Блох – Рассказы (страница 291)

— Я зачитаю вам несколько образцов рекламных объявлений, — говорит он. — Естественно, у нас пока нет копии на «Рикис», но эти образцы дадут вам некоторое представление о стиле рекламы, которую я советую пустить в эфире.

Вращая гланды, чародей смотрит вниз на воображаемый микрофон и напевает.

— Эта программа спонсируется производителями продуктов питания, пишется Е-Д-А! Ешьте пищу, это хорошо для вас! Е-Д-А, это новое вкусовое ощущение, является идеальным питанием для всех! Еда хороша для мужчин, женщин и детей! Ешьте пищу для дополнительной бодрости духа и энергии, которые вам всем нужны. Врачи рекомендуют употреблять пищу как можно чаще — три раза в день! Все любят еду — она не повредит даже самому маленькому ребенку! Удивительные научные исследования показывают, что недостаток пищи является одной из главных причин голода! Вы один из многих людей, которые страдают от голода? Исправьте свои трудности с едой! Пища богата витаминами, и входит во многие вкусные ароматы. В следующий раз, когда пойдете в ресторан, закажите что-нибудь поесть. Вам понравится! Или еще лучше, почему бы вам не сбегать в бакалейную лавку по соседству и не заказать что-нибудь поесть? Запомните название, люди — ЕДА — это важная часть рациона каждого человека. Подавайте немного ЕДЫ во время каждого приема пищи!

Селвин Спеллбиндер вытирает лоб и штаны.

— Как вам это нравится? — спрашивает он. — Стильно, да? Хотите услышать еще один пример?

— Нет! — кричу я.

Но уже слишком поздно. Он достает другой сценарий.

— Все так делают! Делают что? Да, сэр, миллионы людей повсюду находят новое удовлетворение в этом великом американском времяпрепровождении — дыхании. Почему бы не делать то, что делает ваш врач, и не дышать воздухом каждый день? Дыхание приносит вам богатое содержание кислорода, столь необходимое для здорового кровотока — оно упражняет легкие — способствует новой энергии. Вы будете в восторге от захватывающей жизни бодрости духа, сделав дыхание ежедневной привычкой! Дыхание — это отличное средство, способствующее пищеварению! И все же это так просто, что миллионы могут сделать это во сне! Пошлите за нашей бесплатной брошюрой сегодня, заполненной полными инструкциями о том, как дышать, с полными, простыми диаграммами, которые будут радовать молодых и старых. Видные общественные деятели во всем мире одобряют дыхание. Дыхание несет печать одобрения хорошего ведения хозяйства. Так почему бы не начать прямо сейчас? Научитесь дышать, и вскоре вы будете говорить вместе с миллионами других: «Я просто не могу жить без этого!»

Спеллбиндер так краснеет, когда заканчивает, что ему приходится сесть и обмахиваться веером.

— Вот, — выдыхает он. — Это дает вам представление о том, как разместить продукт с объявлением. Я сделаю такую же серию для «Рикис», и в мгновение ока все их купят.

— Звучит неплохо, — соглашается адвокат Берни. — Все, что вы говорите о еде и дыхании, правда. Если вы можете сказать то же самое о «Рикис», нас ждет успех.

— Согласен, — пищит Герман.

— Хорошо, мы подпишем вас прямо сейчас, — говорит адвокат.

— Минуточку, — перебиваю я очень резко. — Вы забываете самое главное — программу, которая идет с анонсами.

— Программа? — говорит адвокат Берни. — Какая разница? — он принюхивается.

— Ну, у вас должно быть представление, которое понравится женщинам. Женщины покупают еду на завтрак. А что хотят услышать женщины? Сериальные издания. Так почему бы не поставить на сериал, чтобы продавать крупы?

— Согласен, — соглашается Дж. Селвин Спеллбиндер. — У нас на вокзале есть настоящая мыльная опера, только и ждущая спонсора. Она называется Глория ГУДХАММЕР — девочка-ХОГБАТЧЕР.

— Это действительно понравится женщинам? — спрашиваю я. — Там много разводов, несчастных случаев, похорон и предсмертных сцен? Актеры плачут, рыдают и кричат?

— Точно, — говорит Дж. Селвин Спеллбингер. — Здесь есть все. — Он делает гримасу. — Но я гарантирую тебе, что если это выйдет в эфир, я перестану дышать.

— Как раз то, что нам нужно! — восклицает адвокат Берни. — Фип, это очень правильная и блестящая идея.

Маленький Герман Гормон лучезарно улыбается мне.

— Пойдемте, мистер Фип, — предлагает он. — У нас с вами много работы.

Мы ищем ближайший выход и с грохотом спускаемся по лестнице. Герман Гормон несет свой портфель, полный «Рикис», и я несу свой желудок, полный того же. Только я, кажется, не очень хорошо его переношу. На самом деле, спускаясь вниз, я чувствую легкое головокружение. Ноги болят, голова тяжелеет. Что-то вроде похмелья — но у меня не было до этого гулянки. Это досадно и озадачивает. Тем не менее, я решил, что мне нужно немного свежего воздуха, и поэтому с пыхтением шел по улице.

Герман Гормон тащится вперед, используя свое легкое и язык, чтобы описать, как мы создадим фабрику по производству «Рикис» и так далее. Я все еще чувствую слабость. Я чувствую свой лоб. Кожа стала грубая и чешуйчатая.

— В чем дело? — спрашивает Герман Гормон. — Вы выглядите немного странно.

— Мне становится смешно, — отвечаю я. — Но не очень.

Я достаю платок, чтобы вытереть лоб. Мне трудно двигать руками или сгибать их. Но я вытираю лоб, потому что вспотел — а потом смотрю на свой платок и вижу…

— Опилки! — ахает маленький изобретатель. — Ты потеешь опилками!

Я смотрю на платок. Да, маленькие хлопья опилок ссыпались с моего лба! Я так поражен, что шатаюсь, и протягиваю руку, чтобы схватить забор у дороги — чтобы поддержать ноги. Мой палец поцарапан и начинает кровоточить. Одного взгляда на мой палец достаточно. Я не истекаю красной кровью — но чем-то злым и зеленым!

— Хлорофил, — шепчет Герман Гормон. — Это хлорофил.

— Как у деревьев? — шепчу я.

— Да, как у деревьев, — выдыхает Гормон.

Я стою, чувствуя себя соком, и смотрю на сок, который вытекает из моей руки. Мои пальцы одеревенели, затекли.

— Не может быть, — бормочу я и пытаюсь поднять руку. Она двигается с большим трудом, но мне удается схватить шляпу и снять ее, чтобы охладить голову.

— Ты… оооофффф! — замечает Герман Гормон, слегка вскрикнув.

— Что теперь? — плачу я.

— Твои волосы — они зеленые и вьются, как виноградные лозы!

Гормон смотрит на меня выпученными глазами.

— Что это может быть? — задыхается он. — Что-то, что ты унаследовал от ветви своей семьи?

— На моих ветвях нет лиан, — говорю я ему.

Но Герман считает иначе. Он смотрит на меня, а я стою неподвижно, как доска. Другие тоже замечают мое странное состояние. Вокруг моей головы порхает птица. Собака поднимается и начинает обнюхивать мои ноги.

— Отведите меня к врачу! — кричу я, пытаясь отбиться от птицы и пнуть собаку деревянными руками и ногами.

— Какому доктору? — спрашивает Гормон.

— Или лучше сказать столяру! — сглатываю я.

Чтобы вы могли понять суть происходящего, я страдаю от тяжелого случая окоченения конечностей. Я боюсь, что расцвету прямо на улице и чувствую себя чем-то дряхлым. Все, что я могу сделать, — это идти вперед.

Пока Гормон ведет меня по тротуару, я случайно натыкаюсь на парня. Парень поворачивается ко мне и рычит: «Куда ты собрался, пенек?»

Потом он вопит. Потому что я и стал пеньком. Из моих ушей растут почки.

— Что-то воняет, — завывает Герман Гормон, отталкивая меня и стараясь не смотреть. — Что-то вызвало изменения в вашем организме! Вы съели пищевую добавку, и превращаетесь в…

— Не говори так, — умоляю я его. — Отвези меня к доктору, быстро!

Наконец Герман Гормон ведет меня вверх по лестнице в кабинет «древесного хирурга». Этому парню не нужно смотреть на меня, чтобы понять, в чем дело. На самом деле, он отказывается взглянуть еще раз. Одного взгляда достаточно, и он закрывает лицо руками и стонет. Я подхожу к зеркалу и понимаю. Я представляю собой довольно странное зрелище. Волосы у меня зеленые, а кожа покрыта чешуей или корой. Руки и ноги затекли, из ушей, из-под рукавов и из-под штанин торчат маленькие бутоны. Я выгляжу как помесь плохого дерева и хорошей маскировки. Мой живот тяжел, голова легка, и я теряю все чувства. За исключением какой-то пульсации внутри… должно быть, это сок, свернувшийся в моих венах.

— Давай, док, делай свое дело, — настаивает Герман Гормон. — Мой друг нуждается в помощи.

— Уведите его и посадите, — стонет док.

— Я не мертв, — прохрипел я. — Но буду, если ты ничего не сделаешь.

— Что я могу сделать? — говорит доктор, отворачиваясь от меня и дрожа. — Ты хочешь, чтобы я сделал птичьи гнезда из твоих волос? Чем я могу помочь? Кажется, я схожу с ума. Первый раз вижу подобное.

— Но должно же быть что-то, что ты можешь сделать! — кричу я. — Не бросай меня на произвол судьбы.

— Я бы хотел отпилить тебе конечности, — говорит доктор. — Подумать только, я когда-нибудь услышу говорящее дерево!

— Я не дерево, — говорю я ему, — а человек, который превращается в дерево.

— Когда это началось? — спрашивает доктор дрожащим голосом.

— Все это началось около часа назад.

Я рассказываю ему историю, и Герман Гормон кивает. Наконец доктор убежден.

— Это, должно быть, случай гамадриадизма, — говорит он.

— Чего?

— Гамадриадизм, — повторяет он. — В древней легенде гамадриада — это дух дерева или человек, заключенный в дереве. Обычно это результат сверхъестественного события.

— Супер, лучше не придумаешь — брежу я, — сделай же что-нибудь для меня!