Роберт Блох – Рассказы (страница 287)

— Мистер Фип! — зовет она. И видит меня.

— А где же мистер Фип? — спрашивает она себя. — А что этот петух делает в комнате?

Она приближается ко мне, и в ее великолепных глазах появляется блеск, который мне не нравится.

— Кто выпустил тебя из курятника? — спрашивает она. — Кыш! Убирайся!

Она преследует меня с ручкой от метлы, и я прыгаю по коридору, а она гонится за мной вниз и во двор. Я не могу говорить, и она не понимает моего крика, поэтому я беспомощен. Она стоит в дверях и теребит свою прелестную головку.

— Какой большой петух, — говорит она. — Никогда не думала, что у нас есть такая огромная птица! Да это же урод! Может быть, мне стоит сказать папе — она заберет его и продаст мяснику.

Почему-то эта идея не прельщает меня. Я должен как-то заставить ее понять, кто я такой. Я смотрю на гравий во дворе. Возможно, если я не смогу поговорить с ней, я смогу написать ей сообщение. Поэтому я вытягиваю когти и пытаюсь писать на гравии. Но когда я иду по гравию, то вижу, что это бесполезно. Я не могу писать, могу делать только куриные следы. Дейзи даже не смотрит на меня. Она все еще пытается сообразить своей хорошенькой головкой.

— Что же с мистером Фипом? — вздыхает она. — Он не мог уехать — его машина все еще на улице. Надеюсь, с ним все в порядке. Возможно, этот большой черный уродливый петух помешал ему в комнате.

Я стою там, но что я могу сделать? Кажется, все потеряно. Я не могу надеяться завоевать любовь Дейзи в моем нынешнем состоянии. Она не собирается делить любовное гнездышко с курицей. Я оглядываю двор и замечаю ближайший курятник. Он окружен колючей проволокой, но ворота открыты. Я думаю, что если я петух, то должен извлечь из этого максимум пользы и исследовать новый мир, в котором мне предстоит жить. Возможно, я найду что-то, что поможет мне. Поэтому я направляюсь к курятнику и прохожу мимо колючей проволоки. Это нагоняет на меня легкую панику, но в конце концов, это не первый раз, когда я нахожусь в загоне. Я брожу вокруг и слышу много кудахтанья из курятника. Я ковыляю к двери и прижимаюсь к ней головой. Кудахтанье довольно громкое. И самое смешное — я могу его понять!

Да, это больше не похоже на кудахтанье скотного двора. Я понимаю куриный язык! Это, по крайней мере, немного поднимает мне настроение. Поэтому я вхожу в курятник и стою там, откашливаясь и тихонько кукарекая. Кучка цыплят сидит на корточках в соломе у стены. Они перестают кудахтать и смотрят на меня.

— Кто эта большая черная скотина? — кудахчет какая-то старушка в углу. — Не помню, чтобы видела его раньше.

— Разве он не чудовище? — подает голос плимутрок. — Должно быть, какой-то урод. У меня мурашки бегут по коже, когда я смотрю на него.

Пятнистая курица что-то шепчет под крылом, все смотрят на меня и хихикают. Мне очень неловко. Даже эти цыплята смотрят на меня как на чужака. Я не человек, да и не нормальная птица.

— Почему он не уходит? — опять говорит плимутрок. — Я не привыкла общаться с такими странными птицами. Он выглядит так, словно вырос в сарае.

Все смеются. Я готов провалиться сквозь землю. Моя гребень краснеет от стыда.

— Представьте себе, — продолжает плимутрок. — Какое унижение! Как он может оставаться на одной ферме со мной, чей предок приплыл на «Мэйфлауэре» и высидел первое яйцо, которое курица когда-либо откладывала в этой стране?

— Так чего же мы ждем? — рявкает маленький петушок, гордо вышагивая в центр группы кур. — Давайте вышвырнем его отсюда! Мы не привечаем всяких проходимцев. Это наш скотный двор, и нам не нужны чужаки. Долой незнакомцев, говорю я, долой незнакомцев!

Он говорит как коммунист, но меня это не удивляет, когда я замечаю, что он — красный Род-Айленд.

— Я приготовлю куриную печенку! — тявкает еще один петух, большая белая надутая старая птица, и его красные глаза сердито сверкают, когда он смотрит на меня в дверях. — Смотрите на меня, девочки.

Он проходит мимо кур и подходит ко мне.

— Вон из курятника, незнакомец, — кудахчет он.

Я злюсь.

— Перестань кудахтать, — говорю я ему. — Это не девичник.

— Почему ты… — кричит петух. — Я тебе хвостовые перья выдерну, канюк!

Это все, что я могу вынести. Со мной столько всего происходит, что я подавлен. Я больше не человек, и теперь даже куры не принимают меня. Мне хочется драться. Поэтому я нагло ухмыляюсь этой птице.

— Ты Ливорно? — спрашиваю я.

— Да, конечно.

— Тогда дуй! — предлагаю я.

Вместо ответа белый петух зарывается ногами в гравий и солому, а затем впадает в ярость — и бросается на меня. Его острый клюв готов к атаке. Я пригибаюсь, а потом петух пролетает над моей головой, садится и начинает гоняться за мной по курятнику. Он дерется головой и клювом, а я не привык к такому стилю аргументации. Он гонится за мной, другие куры кудахчут, и все вокруг наполняется криками. Они смеются надо мной, пока я бегу. Но все это время я уворачиваюсь от петушиных клювов и ищу выход из ситуации. Противник загоняет меня в угол рядом с кормушкой, и я поворачиваюсь. Петух целится клювом мне в горло. А я просто балансирую на одной лапе и шлепаю другой.

К такому удару петух не готов. Я наношу ему один сильный удар в челюсть — или зоб. Через мгновение он уже в отключке. Я стою и торжествующе кричу. Куры молчат. Они отступают. Я подхожу к ним.

— Теперь посмотрим, кто тут главный, — рычу я. — Давайте организуемся.

— Да, сэр, — бормочет плимутрок.

— Как скажешь, — отвечает пятнистая курица.

Я бросаю на нее взгляд.

— О чем ты задумалась? — спрашиваю.

— Просто о гнезде из яиц.

— Ага! Вот что меня интересует. Яйца. Давайте посмотрим, что здесь происходит. Как производство?

— Не так жарко, — признается маленькая рыжая курица. — На самом деле…

— Тссс! — перебиваю я. Потому что слышу голоса во дворе. Человеческий голос. Я выхожу из курятника и просовываю клюв через колючую проволоку, чтобы взглянуть. Конечно же, Дейзи и ее отец, Эл Фальфа, стоят во дворе. Они ведут бурную беседу с этим здоровенным мужланом, Герцогом Люком. На нем комбинезон зоолога и фетровая шляпа.

— Ну вот, я здесь, — говорит он. — Вчера вечером Дейзи сказала, что даст мне ответ сегодня. Ну так что, ты женишься на мне или нет?

Дейзи долго смотрит на него. Потом топает ногой.

— Нет! — отрезает она. — Я не женюсь на тебе, потому что: а) я не люблю тебя и б) я ненавижу тебя.

Герцог Люк краснеет. Он также поворачивается к Элу Фальфа.

— Ладно, — рычит он. — Тогда завтра я выкупаю эту ферму.

— Но нельзя ли подождать? — вздыхает Эл Фальфа. — Тебе не нужны деньги. И ты все равно не будешь управлять этой птицефермой. Ты просто делаешь это назло.

— Неважно, — усмехается герцог Люк. — Закон на моей стороне, и я получу свое.

— Надеюсь, — шепчет Дейзи. — Для этого у них и есть дьявол.

Фальфа оглядывает двор и пожимает плечами.

— Хорошо, — говорит он. — Завтра утром я встану пораньше, отвезу всех кур и яйца в город и продам их в убыток, если придется. Я соберу немного денег, если это возможно. Потому что я не хочу потерять эту ферму. Это хорошая ферма. Я не могу понять, почему мне так не везет с куриными ворами, но я знаю, что если останусь здесь достаточно долго, то преуспею.

Он снова пожимает плечами и отворачивается.

— У тебя есть время до завтра, — огрызается Герцог Люк. — Плати или заткнись.

Дейзи смотрит на него. Она снова топает ногой — на этот раз прямо по его ноге. Герцог Люк воет, ругается и хромает к своей машине, забирается в нее и уезжает. Дейзи начинает плакать, и Эл Фальфа успокаивает ее. Они входят в дом.

— Вот он, — шепчет маленькая рыжая курица.

— Кто? Что? — спрашиваю я.

— Вон тот парень, который уехал на машине.

— А что с ним?

— Это он приходит сюда по ночам, — говорит мне рыжая курица.

— Он крадет яйца и убегает с десятками. — Она дрожит. — Я боюсь его!

— Ты хочешь сказать, что это он грабит курятник? — ахаю я. — Он крадет цыплят?

— Верно, — кудахчет курица.

Теперь мне все ясно. Неудивительно, что Эл Фальфа в долгу перед Герцогом Люком! Каждый раз, когда он готов заплатить, продавая яйца или цыплят, Герцог Люк пробирается на ферму и крадет птиц или яйца. Он настоящий бандит! Теперь Дейзи и Эл Фальфа будут выброшены на улицу. Если только…

Я размышляю. Эл Фальфа обещал продать всех кур рано утром. Меня продадут, и такой большой петух, как я, долго не протянет на птичьем рынке! Наступают сумерки, потом темнота. Поздно ночью я все еще не сплю. Кто знает, может, к завтрашнему вечеру я стану куриным супом! Наступает полночь, а понятия не имею, что делать. Наступает полночь и наступает — и приезжает грузовик. Я слышу, как вдалеке пыхтит мотор. Фальфа и Дейзи давно лежат в постелях в доме. Но этот звук слышен с дороги.

— О, о! — кудахчут куры. — Похоже, неприятности!

Мне кажется, это Герцог Люк. Он паркует грузовик на обочине возле фермы и на цыпочках входит во двор. За ним идет маленькая цветная личность — очевидно, его помощник, грабитель насестов, потому что он несет ножницы для проволоки и много ранцев.

— Я мертвый голубь! — воет маленькая рыжая курица, что не так уж далеко от истины. — Я пропала! Ты не можешь придумать, что мы можем сделать?