Роберт Блох – Рассказы (страница 275)

— Тогда смотри, — гудит Али бен Аликат. — Клянусь бородой Пророка, смотри.

И он срывает крышку с проволочной корзины. Я смотрю. Тогда я хочу взять порошок. Восемь змей свернуты там на стороне и дне корзины.

— Клянусь священным ногтем Мухаммеда, — говорит дервиш, — это не работа джинна или ифрита. Здесь нет никакого колдовства. Это истинные змеи мудрости, которые предсказывают будущее и действуют как предсказатели, прорицатели и пророки…

— Змеи живые, — перебиваю я. — Пожалуйста, закрой корзину. Мне не нравится, как они на меня смотрят.

— Они не причинят тебе вреда, — говорит Али бен Аликат. — Подожди, я тебя познакомлю. Мои малыши, познакомьтесь сЛевшой Фипом.

— Привет, — я сглатываю, не зная, что еще сказать.

Змеи вдруг сворачиваются на дне корзины в слово «ПРИВЕТ».

Безусловно, они сделали это!

И когда змеи извиваются, я отшатываюсь.

— Зачем ты носишь их с собой? — задыхаюсь я.

— Просто чтобы они предупредили меня, если Ось или ее агенты выйдут на мой след, — объясняет Али бен Аликат.

— Но ты уже не парень из Багдада, — убеждаю я его. — Ты сбежал, не так ли?

— У Оси везде агенты, — вздыхает Аликат. — И они все еще хотят заполучить этот скипетр. Я думаю, что отдам его в музей на хранение. Но я не принял никаких мер, чтобы сохранить его. Следовательно, он все еще находится в моем владении.

— Где? — спрашиваю я.

— Вот, — говорит Али бен Аликат. Он поднимает угол своей ночной рубашки. Я наклоняюсь и вижу пристегнутый к ноге предмет. Конечно же, это длинный золотой скипетр, с красивыми узорами на нем.

— Змеи согреют меня и скажут, когда передать это властям в вашей стране, — объясняет Дервиш. — Они мои духовные наставники. Не так ли, мои маленькие зеленые братья?

Он улыбается змеям в корзине и снова опускает ночнушку. Внезапно он хмурится, смотрит вниз и указывает на змей костлявым пальцем. Я тоже смотрю на них. Змеи яростно извиваются, и я читаю их послание. «БЕРЕГИСЬ» складывают семь змей, а восьмая просто пытается сформировать себя в восклицательный знак, когда…

Свет гаснет.

Как и я, почти. Потому что я слышу свист и глухой стук за ухом. Я ныряю как раз вовремя. Я слышу, как Али бен Аликат визжит в темноте, и знаю, что он борется с кем-то или чем-то. Я поворачиваюсь и тоже борюсь с фигурой. Раздается много воя, воплей и проклятий, а потом снова загорается свет, и я стою там, зацепившись ногой за плевательницу.

Али бен Аликат прислонился к стойке бара, сжимая в руках корзину со змеями. Его тюрбан немного распущен, и он тяжело дышит, но не ранен. Он пристально смотрит на меня.

— Собака из собак! — воет он. — Свинья из свиней! Мул из мулов!

— Соображаешь, — говорю.

— Ты шпион, — обвиняет он. — Ты поставил вокруг меня ловушки, да?

— Я тебя не подставлял, — возражаю я.

— Ты выключил свет и позволил им напасть на меня, — причитает он. — Они украли мой скипетр.

— Никто не украл скипетр, — говорю я ему.

— Смотри, — кричит Али бен Аликат, задирая юбки. — Он исчез с моей ноги. Он украден!

— Он не украден, — отвечаю я. — Когда погас свет, я снял скипетр с твоей ноги, да. И использовал его, чтобы ударить нападавших по голове. Вот как я их прогнал. Взгляни.

И я показываю ему скипетр в моей руке. Он не поврежден, хотя я использовал его для работы с нашими таинственными врагами, кем бы они ни были.

— Хвала Аллаху! — ахает дервиш. — Ты действительно мой спаситель, мой благодетель. Бьюсь лбом в пыль перед тобой, о храбрый эфенди Фип.

— Не думай об этом, — говорю я, протягивая ему золотой скипетр, который он снова прячет в подвязку.

— Это все решает, — вздыхает он. — Это доказывает, что Ось идет по моему следу. Завтра я отправлюсь в музей — там будет собрание директоров — и передам им скипетр Гаруна аль Рашида от имени моего правительства.

— Очень разумная идея, — соглашаюсь я.

— До тех пор, — говорит Али, — ты должен держать змей у себя.

— Но почему?

— Потому что теперь ты в опасности. Это нападение тому доказательство. Поскольку ты спас меня и скипетр, они тоже пойдут по твоему следу. Я настаиваю, чтобы ты оставил змей для оповещения и защиты от наших злобных врагов.

Он протягивает мне корзину.

— Завтра вечером мы вместе пойдем в музей, — говорит он. — А теперь я пойду и все устрою. Я остановился в гостинице «Эрдлор». Звони мне туда, и я буду твоим покорным слугой в любом предприятии. А пока прощай.

Не успеваю я опомниться, как этот дервиш уже кружит меня. Полчаса назад я ни разу в жизни не взглянул бы на него. Теперь я уже связан со шпионами Оси, золотым скипетром и гнездом змей. Более того, он готов оставить меня с носом.

Или, скорее, с проволочной корзиной. Я стою и пытаюсь понять, что происходит, а он сует мне в руку жестяную трубу.

— Когда ты захочешь получить информацию от священных змей, — говорит он, — подуй в это. Знаешь, как дуть?

— Да, — заверяю я его.

Так что я беру дудку и корзину, — и пока он кланяется и шаркает, я сваливаю. Я выхожу из Оазиса и бреду по улице, держа дудку и таща под мышкой корзину со змеями. Я иду по улице, очень радуясь, что уже тихий вечер, и никто не замечает меня и то, что я несу. Но не успеваю я далеко уйти, как перехожу от хорошего к плохому. На самом деле мне становится грустно, потому что по тротуару ко мне идет не кто иной, как эта очаровательная девушка, Фанни. Слишком темно, чтобы разглядеть ее лицо, но походка знакомая. И вот я здесь, застрял с корзиной змей! Хаос из Месопотамии!

У меня есть предчувствие, что Фанни не любит змей. Но я не осмеливаюсь бросить священных гадов. Будучи женщиной, она спросит меня, что у меня в корзине, и я не могу придумать быстрый ответ кроме как «я еду к бабушке с пирожками».

Это тоже не годится, так как Фанни знает мою бабушку, и любой, кто знает мою бабушку, поймет, что она не любит никакой еды, кроме джина.

Так что я определенно встрял. Есть только один способ избавиться от корзины.

Когда я вижу Фанни, идущую по улице, я ныряю в дверной проем и открываю корзину. Я хватаю горсть змей и запихиваю их в карманы, а затем выбрасываю корзину.

Я не знаю, был ли у вас когда-нибудь полный карман змей, но поверьте мне, вы чувствуете себя очень червивым и извивающимся. Но я не возражаю против таких неудобств, потому что мне действительно хочется исправить ситуацию с Фанни. Я выхожу на тротуар и широко улыбаюсь ей. Она в хорошем настроении, потому что улыбается в ответ.

— А вот и Левша Фип, — хихикает она. — Как поживаешь?

Я беру ее за руку, рассказываю, как я себя чувствую, и втягиваю в разговор, не говоря уже о киоске с хот-догами на углу.

— Эта встреча — праздник, — говорю я ей. — Как насчет гамбургера?

Мы садимся на пару табуретов и заказываем еду, и она начинает распространяться о своих балетных танцах.

— Последняя репетиция окончена, — говорит она мне. — Мы открываемся завтра вечером. Я танцую в балете Штунковского. И угадай, кто дирижер?

Мне все равно, кто дирижер, или машинист, но я вижу, что она очень взволнована своим профессиональным дебютом в качестве балетной кобылки. Поэтому я слушаю ее и киваю над гамбургерами.

— Ты захочешь посмотреть представление, — говорит она мне. — Вот тебе бесплатный билет, Левша. Я получила их от Германа Шермана.

Я беру билет, но даже если это место в первом ряду, мои глаза не смотрят на него. Мои глаза выскакивают из-за чего-то еще.

Когда Фанни упоминает имя Германа Шермана, что-то происходит. Две змеи выскользнули из моего кармана и поползли на пол. Они сворачиваются в форму свастики.

— Герман Шерман, — говорит она, и змеи складываются в свастику на полу закусочной. Мои глаза вылезают из орбит, а сердце начинает подпрыгивать. Но никто не замечает змей, и они в мгновение ока заползают на край табурета· и залезают обратно в мой карман.

Тем не менее, я много думаю. Эти змеи должны были предупредить меня. А если они сделают свастику…

— Прости меня, милая, — говорю я Фанни. — Но этот парень, который спонсирует балет…

— Ты имеешь в виду этого импресарио?

— Это не очень подходящее слово, чтобы называть им парня, — говорю я ей, — но, возможно, ты права. Что я хочу спросить, этот Герман Шерман случайно не немец?

— Ну да, я так думаю, — говорит мне Фанни. — Но почему ты спрашиваешь?

— Не знаю, — отвечаю я. Но я точно знаю. — Герман немец, — бормочу я себе под нос. У меня есть предчувствие. Может этот новый бойфренд Фанни один из агентов Оси, которых боится Али бен Аликат?

— Что с тобой, Левша? — спрашивает Фанни.