Роберт Блох – Рассказы (страница 242)
— Верно. Но, Левша, одного я не понимаю.
— Да?
— Ну, ты говоришь, что одним ударом вышиб за борт всех троих пиратских призраков. Я согласен, что это можно сделать с помощью доски, но я не понимаю, почему эти крутые парни не сопротивлялись тебе. Почему они не сопротивлялись?
Фип подмигнул.
— Там мне должен помочь Дэви Джонс, — объяснил он. — Потому что он знает тайну пиратов. Они призраки и не плавали по морям сотни лет. Поэтому он просто посылает бурю, и тогда они не могут бороться со мной.
— Почему капитан Кидд и его пираты не могли сразиться с тобой в шторм? — настаивал я.
— Потому что они больше не привыкли к штормам, — сказал мне Фип. — Эти пираты совершенно беспомощны, когда я на них напал.
— Почему? — закричал я.
Левша Фип посмотрел мне прямо в глаза, не покраснев.
— Морская болезнь, — прошептал он.
Левша Фип и робот-гонщик
Забегаловка Джека была почти пуста, и я тоже был пуст. Я заказал мясной пирог и начал разбираться в нем с ножом, вилкой и большим удовольствием. Где-то между четвертым и пятым пшеничными лепешками я вдруг заметил большой палец человека. Большой палец задвигался вверх-вниз, прижимая к тарелке пятую лепешку. Мои уши уловили звуки голоса.
— Не ешь это.
Я быстро поднял голову и уставился на обладателя голоса. У моего стола стоял Левша Фип. Высокий и угловатый, он широко улыбался.
— Левша Фип! — воскликнул я. — Ты зрелище для воспаленных глаз!
Так оно и было. Фип напялил нечто, созданное для того, чтобы у всех болели глаза. На нем красовались клетчатый пиджак, полосатые брюки и гетры в горошек. В руке он держал огромную сигару и, пока я смотрел, выпустил мне в лицо дым на целых пятьдесят центов.
— Не шути с пирожными, — настаивал Фип, отодвигая мою тарелку. Он подозвал официанта. — Мы с другом хотим несколько фунтов икры, — приказал он. У официанта отвисла челюсть. — А еще скажи повару, чтобы вышел и поймал за язык пару колибри. Самки колибри более нежные.
Официант усмехнулся.
— Икра и языки колибри, говорите? Я полагаю, вы также желаете шампанского с небольшим количеством китайского салата сбоку — вы, бездельник!
Левша Фип проигнорировал критику.
— Шампанское — хорошая идея, — кивнул он. — Но забудь про салат. У меня тут много салата.
Сунув руку в карман, он вытащил большую пачку банкнот. Официант удалился, а Фип сел рядом со мной.
— Ну и дела, — заметил я.
— Конечно, — сказал Фип. — Хорошо выглядит даже без масла.
Любопытство взяло надо мной верх.
— Где ты заработал столько денег? — спросил я.
Фип пожал плечами.
— На одной кляче.
— Как?
— Мое сено начинает приносить доход.
— Ты можешь объяснить по-человечески?
— Я выиграл скачки, — сказал он.
— Но я думал, ты обычно проигрываешь на скачках, — заметил я.
— Обычно да, — признался Левша Фип. — На самом деле до недавнего времени я считал, что единственный способ заработать на лошади — это стать дворником на конюшне.
— Но на этот раз тебе повезло?
— Умное слово, приятель, — засветился Фип. — Позволь мне рассказать, как все произошло. Все вышло удивительно и забавно.
Я поспешно встал, чуял, что грядет новая история.
— Как-нибудь в другой раз, — пробормотал я. — Теперь надо идти. У меня свидание вслепую.
— Должно быть, так оно и есть, если она встречается с тобой, — возразил Фип. Я попытался увернуться, но его вытянутая нога толкнула меня обратно на стул.
— Теперь тебе удобно, — сказал Левша Фип. — Так что будь добр выслушать мой замечательный рассказ.
И пока я хлопал ушами, Левша Фип щелкнул языком и начал говорить.
Все началось на прошлой неделе, когда я прогуливался по улице, наслаждаясь солнцем и свежим воздухом. С таким же успехом я мог бы наслаждаться солнцем и свежим воздухом, поскольку моя хозяйка выставила меня из комнаты. Кажется, в последнее время я не вносил арендную плату, но это не беспокоит меня и вполовину так, как прогулки. Видишь ли, я шел на четвереньках. Пытался выглядеть как собака, чтобы кредиторы меня не узнали. В данный момент я присел на корточки рядом с фонарным столбом, проклиная имя Болтуна Гориллы. Это не первый раз, когда я упоминаю имя Гориллы всуе, потому что он много раз обманывал меня. Но его последняя уловка оказалась хуже всего — вот причина, почему я попал в столь скверное положение.
Потому что Горилла недавно прикупил себе скаковую лошадь. Естественно, он рассказывает мне об этом, и я осмотрел покупку. По мне, так у клячи были все признаки фальшивого пони, и я так и говорю Габфейсу. Он сердится и предлагает мне сделать небольшую ставку против лошади, если мне это не нравится.
Что я и делаю, поставив на фаворита в гонке на следующий день. А лошадь Гориллы обогнала фаворита. Я не могу этого понять, потому что его лошади самое то таскать молочные фургоны. На следующий день я снова ставлю, и появляется лошадь Гориллы, выигрывая забег. То же самое повторяется и на следующий день. В результате я на мели. И только начинаю понимать, почему. Горилла хитрее японского дипломата, и теперь я понимаю, что он, должно быть, накачивает лошадь какими-то препаратами. Кроме того, он использует легкого жокея и взвешивает его со свинцом в ушах и рту. Это я понимаю. Но я также понимаю, что уже слишком поздно что-либо с этим делать. Горилла все еще выигрывает гонки, и все, что я могу сделать, это бегать от моих кредиторов.
И вот я сижу на корточках у фонарного столба и думаю, не найти ли где-нибудь кость. Потом я случайно поднимаю глаза и вижу знак «ИНСТИТУТ ЛОШАДИНЫХ КРЕКЕРОВ». И вдруг я вспоминаю, что именно здесь устроили свою лабораторию Сильвестр Скитч и Мордехай Митч. Это пара ученых — два профессора на вольных хлебах. Они всегда выдумывают какую-нибудь дурацкую идею или теорию, и я случайно вспоминаю, что однажды получил от них пятьдесят баксов, когда помогал в эксперименте. Эксперимент не удался, но и я тоже — и все равно я получил свои пятьдесят.
Это наводит меня на мысль. Почему бы не заглянуть в Институ и посмотреть, чем они сегодня занимаются? Я встаю с колен, спустя пару минут поднимаюсь по лестнице и вхожу в лабораторию. Внешняя комната пуста. Поэтому я толкаю другую, внутреннюю и заглядываю туда.
Сильвестр Скитч и Мордехай Митч склонились над большим белым столом. На них темные очки и ночные рубашки, которые зовутся халатами. На стол падает яркий свет, в их руках ножи и пилы. Скитч что-то зашивает и бормочет себе под нос. Я подкрадываюсь на цыпочках и заглядываю им за плечи. Потом делаю глоток. У них на столе лежит тело и они его зашивают! Совершенно точно — на столе лежит парень, и ему зашивают шею крестиком!
— Великий Гиппократ! — бормочу я.
Скитч и Митч оборачиваются. Их очки сверкают. Потом они узнают меня. Митч улыбается.
— Да это старина Фип! — говорит он. — Рад снова тебя видеть.
Я могу только смотреть на тело на столе.
— Что за шведский стол в морге вы тут устроили? — задыхаюсь я.
— Ничего, — отвечает Митч. — Как наш пациент, Скитч?
— Отлично.
— Пациент? — говорю.
— Ну, ты можешь назвать его и так. — Митч оборачивается. — Готов встать?
Я вижу, что парень на столе улыбается. Он кивает, когда Митч говорит с ним. Я стою и жду, когда его зашитая голова отвалится, но этого не происходит. Вместо этого парень садится, потом встает. Как и мои волосы.
— Фип, — говорит Скитч, — пожми руку Роберту.
Я смотрю на Роберта. Он стоит неподвижно с очень деревянной улыбкой на лице. Но он протягивает руку, которую я хватаю и очень осторожно встряхиваю. Он перестает пожимать руки. Затем я смотрю на свою руку, чтобы увидеть, что я держу. Да это его рука! Она оторвалась на плече!
— Черт побери! — кричит Митч. — Ты недостаточно крепко закрепил ее!
Он хватает Роберта за руку и снова швыряет на стол. Скитч подбегает с большой банкой клея и другой иглой. Я не могу смотреть на это и закрываю глаза.
Через некоторое время Скитч похлопывает меня по плечу.
— Ку-ку, — говорит он. — Теперь можешь выходить. Все хорошо.